Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Владислав Эстрайх



Любитель и другой

Автор: Леонид Костюков
Информация о публикации: статья от журнала КЛЯП
Прислана / источник:
Раздел: Частное мнение

Расскажите друзьям и подписчикам!


Статья для дегустации мнений
Леонид Костюков (г. Москва, Россия)
Поэт, прозаик, эссеист, критик. Родился в Москве 20.04.1959 г. Окончил мехмат МГУ (1981) и Литинститут им. А. М. Горького (1989). Лауреат малой премии «Триумф» (2002) и премии журнала «Дружба народов». Автор книг: «Он приехал в наш город» (1998), «Великая страна» (2002), «Просьба освободить вагоны» (2005), «Снег на щеке» (2009).

Любитель и другой

Лет тридцать назад у современной литературы был свой читатель. Не будет большой ошибки, если обобщить: интеллигенция, преимущественно научно-техническая. Потом ситуация изменилась: свободного времени стало гораздо меньше, а занятий для досуга — гораздо больше. Возникла индустрия развлечений, очень, кстати, подходящая для сильно усталого к вечеру человека. Чтение — если говорить не о чтении глянцевых детективов — стало очень неочевидным занятием, специальной потребностью. Если судить по бумажным тиражам, счёт читателей современной поэзии идёт вообще на тысячи. Но не будем недооценивать Интернет. Допустим, на сотни тысяч (что тоже менее полпроцента по отношению к говорящему по-русски населению планеты). Примерно столько же — по оценкам экспертов — и поэтов-любителей. Очевидно, что это приблизительно один человеческий круг.
Здесь нет ничего удивительного: что ни возьми — музыку, живопись, футбол, баскетбол — заинтересованный ценитель, скорее всего, пробовал свои силы в любимом деле. Собственно, и слово «любитель» имеет как бы две стороны. В нашем случае — один и тот же человек любит и читать стихи, и пробовать их писать.
Опять же, какой вид деятельности ни возьми, собственное участие в ней позволяет лучше понять и оценить плоды чужого творчества. Достаточно попасть в ситуацию мучительного конфликта между рифмой и метром, с одной стороны, и желательным смыслом — с другой, чтобы по-новому оценить блистательную лёгкость с детства знакомых шедевров, почувствовать, как рифма бежит сама и открывает оттенки смысла, неожиданные для самого поэта.
Знаменитая метафора уподобляет искусство грандиозному храму, где одни возводят новый этаж, другие же осуществляют служение. Эта метафора оставляет нам с вами некоторую свободу интерпретации. Кто служит в храме? Возможно, это подвижники, культурные посредники — критики, редакторы, издатели, преподаватели литературы. Возможно, поэты-любители, не образующие новую традицию, но поддерживающие её. Вспомним высеченное на граните памятника Пушкину:

И славен буду я, доколь в подлунном мире
Жив будет хоть один пиит.

Любопытно, что в оригинале у Горация — пока жрец будет вводить чистую деву в Капитолийский храм. Кого имеет в виду Пушкин — соразмерного себе великого поэта или поэта вообще, поэта по складу души, способного изнутри оценить живое стихотворение? Оставим вопрос открытым.
В любом случае, поэт-любитель — необходимый элемент в общей системе бытования поэзии и, возможно, самый верный читатель. Его любовь к поэзии, способность восторгаться — безусловно, востребованы. Его собственные стихи — частное дело, не подотчётное никому. Они могут занимать важное место в жизни его семьи, друзей, соседей. Могут быть изданы за собственный счет и раздарены тем же друзьям. Исполняться под гитару в узком и не очень узком кругу.
Возможно, главное — любовь к поэзии не идёт по разряду губительных страстей. Она не мешает, а помогает жить, даёт человеку ещё одну отдушину, ещё одно прибежище в трудную минуту. Она не разрушает семьи, не ведёт к алкоголизму и суициду, как это иногда случается с известными поэтами. Она — любовь к поэзии как таковой — не связана с диким эгоцентризмом и самовлюблённостью, характерными для лирического поэта.
Внутренняя культура помогает поэту-любителю не перепутать свои упражнения с работой поэта-новатора (а поэтов-консерваторов не существует). Как правило, помогает — а иногда нет.
Может показаться, что я всячески одобряю и поощряю деятельность поэта-любителя, только если она идёт в точно очерченных границах. Если он не вторгается со своими стихами на территорию современной (актуальной) поэзии. Пожалуй, так оно и есть. Это вторжение идёт по хорошо известному сценарию, никому не доставляющему удовольствия.
Наверное, надо на внятном качественном уровне разграничить позиции поэта-любителя и настоящего поэта. Последний термин может показаться спорным, но мне хотелось бы оставить вакантным понятие профессионала — по причинам, которые будут изложены ниже.
Понятно, что тип поэта-любителя очень далёк от графомана в его стандартном понимании. Графоман неадекватен, неврастеничен, агрессивен, часто бескультурен. Вместо любви к литературе он наделён болезненной страстью к письму. Фигура это опасная и неприятная, особенно если графоман наделён честолюбием. Практически гремучая смесь.
Настоящий поэт отличается от любителя в первую очередь тем, что является графоманом. На первый взгляд, достаточно определить его как талантливого графомана. Но опыт показывает, что талантливый графоман остаётся талантливым графоманом. Думаю, правильнее определить настоящего поэта как парадоксальное сочетание графомана и поэта-любителя — при наличии таланта, естественно.
То есть тип настоящего поэта содержит болезненную составляющую — страсть к письму, чересчур личное, заряженное отношение к продукту своего творчества, неврастеническое честолюбие.
Другое важное отличие любителя от настоящего поэта — арсенал выразительных средств в поэтическом творчестве. У любителя он богат — его устраивает весь опыт, накопленный отечественной поэзией. Настоящего поэта этот опыт решительно не устраивает — как и бытовая речь, как и дворовый жаргон и остальное. Арсенал настоящего поэта пуст — он начинает с нуля, с немоты, с жёсткого кризиса языка. И в мучительном процессе преодоления этого кризиса изредка находит действительно новые решения.
Язык поэта-любителя обычно гладок. Язык настоящего поэта иногда шершав, коряв или остр. Формула Георгия Адамовича, наверное, универсальна: для настоящего поэта поэзия невозможна. Для поэта-любителя его занятие (если говорить точно — стихописание) возможно. А там, где есть возможность, есть и поступательный рост, эскалация возможностей. То есть поэт-любитель вполне дорастает до чего-то ещё, но эта новая сущность — вовсе не настоящий поэт.
Вероятно, пора немного сказать о профессионализме.
Вот наши лучшие современные поэты, лауреаты престижнейшей премии «Поэт» (чтобы не спорить о вкусах): Кушнер, Николаева, Чухонцев, Кибиров, Лиснянская, Гандлевский. В узком понимании профессионализма все они непрофессионалы, то есть стихами на жизнь не зарабатывают. Профессионалы — Дементьев, Губерман, Резник, Рубальская, Орлуша, Максим Фадеев (автор текстов песен Глюкозы) и т.п. Менее известные профессионалы сидят в провинциальных конторах и пишут на заказ стихи по веским местным поводам. Натурально, играют на свадьбах и похоронах. На мой вкус, из профессионалов какое-то отношение к настоящей поэзии (за счёт нестандартных ритмических ходов) имеет Константин Меладзе. Не будь его, раздельное существование секторов стало бы предельно наглядным.
Илья Резник настолько открыт и щедр, что обнажает перед телезрителями свой творческий метод. Стоит посадить его в жюри каких-нибудь «Танцев на льду», он мгновенно искрит чем-то вроде:

Подобно итальянской пицце,
Горяч и свеж Сихарулидзе,
или:
Как будто за змеей очковой,
Слежу за Настей Волочковой,
или:
Как телевизору подставка,
Так мне нужна Татьяна Навка.

Всё. Боюсь увлечься.
Честолюбивый любитель, пишущий стихи, естественным образом дорастает до профессионала того или иного ранга. Дело в том, что на рынке — будь то ода к юбилею директора или текст песни для шоу-бизнеса — востребована не поэзия, а стихи. Которые можно писать на заказ, симпатично, всё лучше и лучше.
А поэзия — незавидное, сумеречное, болезненное дело горстки отщепенцев. И не надо стремиться туда без крайней необходимости.



Геннадий Дмитриев [2017-07-16 17:59:12]
Если по формальным признакам, то профессионал тот, кто живет на гонорары.

Ответить
Арон Липовецкий [2015-08-15 10:09:51]
Тривиально до недоумения:
-А на..., зачем выдыхать здесь этот застольный перегар?

Ответить
Галина Золотаина [2013-08-08 07:13:29]
Правильно, зачем читать "трудную" Цветаеву, когда есть " в доску своя" простая, понятная Лариса Рубальская. Профессионал.

"Я тёщеньку свою люблю, я ей рюмочку налью" - написал к тещиному юбилею некий поэт из города N. Все рукоплещут, а он гордится - почти как Илья Резник написал, который профессионал.


Складывание стихов гордо называют поэзией.

Ответить
Юрий Ко [2011-11-13 19:17:37]
Интересное мнение, местами спорное (на мой дилетантский взгляд), местами появляется желание дополнить.
Что касается поэзии: поэтическое мироощущение восходит к архетипу. Человек от рождения или наделен им, или нет. Из первых восходят как любители, так и поэты; и нет водораздела между ними. Но наличия лишь мироощущения явно недостаточно для явления поэта миру. Отсюда на тысячи ценителей и любителей один поэт. И слава богу, потому как справедливо отметил автор: "поэзия — незавидное, сумеречное, болезненное дело горстки отщепенцев. И не надо стремиться туда без крайней необходимости". Я бы только немного отредактировал (да простит мне автор подобную наглость): "Поэзия — часто незавидное, иногда сумеречное, и почти всегда болезненное дело горстки мучеников. И не надо стремиться туда без очевидного призвания".
Спасибо автору. Статья хороша, побуждает мыслить.


Ответить