Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Мила Горина



Судьба

Юлия Чиж

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 12607 знаков с пробелами
Раздел: "Редкое состояние прозаичности"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


требует правки. периодически возвращаюсь, но работа движется очень медленно. в пятилетку по чайной ложке.


Всё было не так. Здоровье убывало с каждым днём с такой скоростью, что врачи разводили руками и отводили глаза, муж (любимый, родной, понимающий и заботливый) вдруг стал чужим и далёким, как звезды на небе. Подруги ещё навещали, но было видно, что их это не просто тяготит, а раздражает. Так долго строить свой мир – пылинка к пылинке, песчинка к песчинке, камушек к камушку, кирпичик к кирпичику – и вдруг осознать: тот рушится на глазах, словно карточный домик. Кто-то сказал: "Если строитель окажется клоуном, то здание из бетона может оказаться песчаным замком". Истинность данного утверждения ощущалась в полной мере.

Плакать Марина не умела. Когда сваливалась очередная неприятность – стискивала зубы, собирала волю в кулак и шла на бой с судьбой с открытым забралом. И иногда выигрывала. А иногда судьба вносила коррективы и позволяла слегка расслабиться перед очередным испытанием.
Главное, что волновало в жизни – отношения. Бытовой антураж не интересовал вообще. Никак в голове не укладывалось: как может быт изменить что-то в душах? Откуда в радужных бумажках и в том, что на них покупаешь, сила такая, разрушительная, берётся? Какая разница во что человек одет, важно же - что у него за душой.
С тем и жила. И казалось - муж так же думает, так же живёт.
Громом среди ясного неба прозвучали упрёки. Не ожидала от лапушки Женечки любовно собранного списочка несоответствия. И металла в голосе не ожидала, и отчуждённости с холодностью.
Однако, несмотря на претензии, он уходить не спешил. Попытки выяснить истинную причину наталкивались на ответ: "Я не знаю!" Не верилось. Марина злилась, пила лекарства в неимоверных количествах, пыталась поговорить. Разговоры "разговаривались", но ничего не менялось - ни отношения, ни быт, ни претензии. Не было у Женька́ желания что-то менять. Создавалось впечатление – поставил вопрос ребром и ждал, каков будет результат, желая убедиться в том, что жена и с этим справится или не справится.
Марина пыталась, но ситуация вышла из-под контроля, развиваясь по своему, одному Богу, известному сценарию. Взгляд Женьки становился пустым и отсутствующим, когда слышал: "Как ты не можешь понять?! Имеет значение только отношения между людьми! Иначе, если упадёт кирпич на голову, вспомнив всё, что было в быту (обиды, неурядицы, выяснение отношений) человек просто засунет другого в дом для инвалидов и забудет о существовании!" Он всё настаивал на том, что: "В других семьях жена не пускает мужа в кухню. Работает и обихаживает после неё семейство, не жалуясь ни на что. А муж, вернувшись домой, лежит на диване с книгой или газетой, или смотрит телевизор".
Марина понимала: ломовая лошадь в хозяйстве – нужная вещь, но становиться похожей на эту клячу не желала. И откуда ветер дует, тоже понимала. Сестра мужа, Светлана, была именно такой ломовой лошадью. Она вкалывала и на работе, и дома, волоча на своем горбу мужа, сына и дочь. Когда они переехали из глухой татарской деревни поближе к большому городу, и муж частенько стал наезжать к ним в гости, мирная жизнь стала катиться под уклон. Особой любви ни свекровь, ни золовка к Марине не испытывали. Скорее ненавидели. Причина была одна: их "славный мальчик" выбрал в жёны "старую тётку с довеском, вдобавок "подхватившую" онкологическое заболевание". Первые годы свекровь приезжала в гости устраивать скандалы и разборки. Развлекалась так, видимо. Причём, выбирала праздничные дни, портя настроение не только невестке, но и её дочери. Интересно, что в присутствии любимого и горячо обожаемого сыночка Валентина Владимировна была корректна и даже улыбалась. Но улыбка была похожа на змеиную. Этакая кобра перед прыжком. Вначале Мариша пыталась как-то умаслить свекровь, наладить отношения – дарила подарки, заставляла мужа звонить и поздравлять со всеми праздниками, частенько напоминая о значимых датах забывчивому супругу. Ничего не сдвинуло отношения между новоприобретёнными родственниками с мёртвой точки. А свекровь, в минуту наивысшего отвращения к невестке выпалила: "Мне всё равно, какая ты! Даже разбираться не желаю! Самый главный недостаток не исправить – ты старше Жени!" После этого Марина заявила мужу, что больше не собирается пробивать железобетонную стену, воздвигнутую материнским инстинктом собственницы сына. "Я – не таран!".

Теперь оставалось только вспоминать, как всё было до часа "икс".
Женька бросил институт во время преддипломной практики, на пятом курсе. Все собрались защищаться, а он женился. Этакий Митрофанушка в момент реализации плана "не хочу учиться, а хочу жениться!". С трудом, но заставила мужа получить диплом. Под угрозой развода принудила писать работу, ночами помогала с чертежами. И через полгода Женька был выпускником ВУЗа. Не долго музыка звучала. Спокойная, нежная. Вскоре пришла повестка из военкомата. Молодой специалист должен был отдать долг Родине. Она уже не работала, моталась по онкоцентрам, в надежде изменить хоть что-то в своей жизни. Потом перестала. После того, как, пропустив несколько посещений, добралась до кабинета онколога, женщине средних лет, и услышала равнодушно-презрительное: "Ты разве ещё жива, милочка? Ну-ну…". Расплывчато помнит, как вышла из больницы, села на лавочку, но отчётливо вспоминаются ощущения ненужности и безнадёги, когда в тот день, впервые, не стесняясь прохожих, выла долго и отчаянно.
Евгений был далеко. Привозил иногда половину зарплаты, на которую покупались продукты и вещи "с собой", чтобы ни в чём не нуждаться вдали от дома. А Марина оставалась ни с чем. Иногда не зная, как и чем накормить подрастающую дочь. А потом старшего лейтенанта избили два пьяных самовольщика-отморозка, солдаты. Вообще-то, убивали. Но там, на небе, Бог решил – пусть парень ещё поживёт. Поставив "на уши" всех знакомых и знакомых знакомых, через девять месяцев перевела (словно заново родила) супруга в свой город. И радовалась: "Господи, счастье-то какое, рядом он. Всё позади…".
Не тут-то было...

Было другое: скорая, равнодушные врачи, глядящие сквозь. Как-то провела эксперимент: во время монотонного монолога одного их коновалов отодвинулась в сторону. Взгляд эскулапа остался в той же точке. Оказалось, что манипуляцию тот даже не заметил. Всем наплевать на людей, скукоживающихся от боли, лежащих на провисших – от тел таких же бедолаг – кроватях. И Маришу словно перечеркнули крест на крест невидимой чёрной краской, и вышел крест большим и неаккуратным. Репетируя будто, выстраивали для будущего мизансцену уже с реальным, грубо сколоченным, деревянным крестом. И декабрьская пурга за окном уговаривала: "Сдайся! Сдайся!"
Сдаваться не хотелось. Пришлось настоять на операции. Боялась страшно. Но, ей повезло. Операцию провел молодой врач, который, вроде бы, ещё не успел привыкнуть к чужой боли и абстрагироваться от страданий пациентов, в пику остальным. Это потом она узнала, что осмотрев внутренности, оболочку заштопали и отправили умирать. Началась кочевая жизнь. Так бедуин мотается по пустыне в поисках лучшего места, где жизнь станет правильной, совпадающей с желаниями. Пришлось и ей покочевать по отделениям больницы, в народе именуемой "труповозкой". Боль, естественно, не оставила, а стала ещё сильнее. Да прибавилась душевная, сильнее физической. Женька приходил, здоровался, садился в уголке на колченогий, обшарпанный годами, стул и умолкал. Потом вставал, чмокал в щёку, прощался и уходил. Молча.

Всё когда-нибудь заканчивается. Закончились и скитания. Пришлось вернуться из больницы под Новый год. Марина стояла на пороге своего дома, чувствуя себя лишней и ненужной обитателям, которые, кажется, даже не заметили отсутствия хозяйки. Сам дом будто бы был рад возвращению. "Теперь-то я стану чище и лучше, как раньше" – всем своим видом словно говорил он. Разве можно обмануть такие ожидания? Нет, конечно. Вот и взялась приводить жилище в порядок: перестирала на руках бельё, которым была завалена вся ванная комната, перемыла посуду, вымыла пол, вытерла пыль, разобрала завалы мусора. Потихоньку. Чтобы не разошлись швы.
Внешний уют наведён, но атмосфера оставляла желать лучшего. Никому не было дела ни до самочувствия, ни до боли, ни тем более до неё, в целом. И о том, чтобы помочь, не было и речи. Дочка сдавала первую сессию, пропадала в университете с утра до вечера. Кошка, увидев хозяйку, повернулась попой и пошла в комнату, ворча, как старая бабка: "мяф-ууу-мр-мяфф". Муж буднично сказал: «Привет» и занялся своим делом – склеиванием модели очередного корабля.


Через полтора месяца Марина попала в другую больницу. Незнакомый человек помог оплатить операцию у известного доктора, светила с мировым именем. С тех пор в её жизни появился братишка, далёкий, но, как ей казалось, родной человек, которого она никогда не видела и, возможно, никогда не увидит. Он периодически звонил, присылал смски, подбадривая её. Стал для неё посланником Бога на Земле. Человеком, которому не всё равно – будет она жить или умрёт. Она была благодарна судьбе за этот, воистину царский, подарок. Это потом, после встречи, станет понятно - он просто хороший человек, а не Бог. Мужчина с добрым сердцем. С массой достоинств, но и не без недостатков. Впрочем, для неё он так и останется Спасителем. И до конца своих дней Марина будет молиться, чтобы Бог хранил братишку от всех бед. А муж... Муж появлялся у неё раз в неделю, иногда два раза, оправдывая редкие визиты отдалённым нахождением района, где была расположена больница.
Глядя на визиты к другим страдальцам – из области, за 300-400 км каждый день – верилось в оправдание с трудом. Марина и сама пыталась оправдывать мужа: за дочерью нужен присмотр, а он работает и устаёт… Но не верила ни в оправдания, ни в уговоры.
Операция была трудной. И морально, и физически. Пришлось в очередной раз собраться и приказать организму: "Не смей раскисать! И это переживём!".

Потом выяснилось, что была клиническая смерть. Доктора сделали всё, чтобы вернуть к жизни, и через две недели отпустили домой.
Возвращалась окрылённая. Казалось – всё плохое уже позади. Теперь только остаётся восстановиться после операции и всё, жизнь будет прекрасна и удивительна. Снова ошиблась. Восстановительный период оказался тяжёлым и безрадостным. Оказалось, что боль никуда уходить не собирается. Выходит, что всё, через что прошла – напрасно.
Но рук опускать она не собиралась. Женька со стороны смотрел на выматывающую борьбу, а помогать не спешил. Или не знал как...

Разговор назревал, словно летняя гроза. Слышались раскаты далёкого грома, изредка сверкали молнии, воздух становился плотным и удушливым. Напряжение усиливалось с каждым днём. И однажды, достигнув высшей точки, взорвалось. Что только она не услышала в свой адрес. Смотрела на мужа и не понимала, как можно такое говорить. Оказалось: доктора для того и существуют, чтобы оказывать людям помощь и заботиться о больных. "Это их обязанность!" - заявил он. – "А я тебе ничего не должен!" Мир рухнул. Было больно. После этого монолога, из которого она уяснила, что хуже жены нет на всём белом свете, что она ужасно выглядит, что она сама должна справляться со своими проблемами и прочее, прочее, прочее.
Было выше сил переварить весь негатив, который скрывался под маской любящего мужа, поэтому она даже не слышала всего, что он «вылил» на неё. Организм защищался от жестокости, несправедливости и предательства – он отключил слух.
Самое смешное, что Женёк никуда не ушёл, как предполагалось. Делал вид, что всё хорошо. Что всё так и надо. Что ничего не случилось. Говорил друзьям, какая она замечательная и удивительная, фальшиво смеялся при этом. Или она одна видела эту фальшь, потому что знала, что как женщина перестала для него существовать. Спали они в одной постели, но в лучших традициях анекдотов про супружескую жизнь – в позе «ж к ж».
Так продолжаться дальше не могло. Марина настояла на разводе. Он юлил и вилял, как шелудивый пёс, который нашкодил, но отказываться от миски и крова не желал. В очередной раз, взяв себя в руки, она собрала его вещички: книжки, компашки, бельё, инструменты и прочую лабуду, которой он, студент с голой попой, превратившийся в мужчину (?), оброс за семь с половиной лет совместной жизни. Выставила всё это за дверь вместе с хозяином. Немного было жаль старенький компьютер, который занимал прочное место в её жизни. Когда боль становилась невыносимой – она или играла в какую-нибудь «бродилку» или шла в чат, к подружкам. Но, точно знала, что, несмотря на отсутствие средств к существованию, отсутствию здоровья и возможности заработать – всё равно выживет. Она знала, что сильна духом. А дух – это гарантия того, что человек не пропадёт. «Не дождётесь!» - подумала Марина и закрыла дверь за прошлым.

© Юлия Чиж, 2008
Дата публикации: 2008-01-15 12:21:07
Просмотров: 464

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 30 число 54:

    

Рецензии

Илона Муравскене [2009-07-19 23:59:02]
Да, трудная история.
Наверное, в жизни вообще чаще всего так и бывает, что женщины оказываются сильнее мужчин.

эмоциональное произведение. Восхищаюсь вашим мужеством и силой.
Сил Вам!

с уважением, И.

Ответить
Анна Бех [2009-07-19 15:08:08]
Героиня - сильная женщина. Рассказ - трогательный, жизненный, поучительный, несущий надежду и веру.Свет в конце тоннеля случится - обязательно и заслуженно!Пишите продолжение, Юля!

Ответить
Нина Роженко [2009-07-19 13:53:38]
Когда писала свой отзыв, еще не прочитала другие рецензии. Не знала. что это Ваша собственная история, Юля. Вы очень мужественный человек. И очень талантливый писатель. Вы справитесь. Вы человек сильного духа. Вы обязательно справитесь.

Ответить
Нина Роженко [2009-07-19 13:49:02]
Ну, что ж., Юля, еще одна история о мужской несостоятельности. Я вот думаю, наверное, в этом и наша, материнская вина есть. Когда сыновья маленькие, так сладко их защищать, спасать , подставлять плечо. Мы забываем о том, что растим мужчин. А когда они становятся взрослыми — поздно. Они уже привыкли к тому, что женщина должна опекать. И в жене они ищут мать-защитницу. Помню, как в классе девятом сын вернулся домой около часа ночи. Я конечно, закатила истерику, а он возмутился и говорит: «А что же я должен был выйти с дискотеки и сказать девчонке, что я пошел домой? И кто бы я был после этого?» Я успокоилась, перенесла ситуацию на себя, как бы я отреагировала, если бы мой парень так поступил. Как женщина, я оценила поступок сына по достоинству, а как мать, которая места себе не находила, я не могла его понять. А в Вашей истории он вел себя омерзительно. Подло. Потому что оставлял без помощи и поддержки в самый тяжелый момент жизни. Грустно все это. Грустно и противно. У меня есть на эту же тему рассказ «Ночь первого снега». Эта история моей сестры. Будет настроение — почитайте. С искренними симпатиями — Нина.

Ответить
Тамара Ростовская [2008-01-21 19:19:18]
Грустно.История жизненная.Читается с интересом.Молодец Марина.Дай Бог ей силы справиться с коварным недугом.С симпатией, Тамара.

Ответить