Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Олег Павловский



Критерий зла

Артур Петрушин

Форма: Миниатюра
Жанр: Триллер
Объём: 11113 знаков с пробелами
Раздел: "Все произведения"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


«О женщины, женщины!» Это сказал не я, а Шекспир, и сказал правду
А.П.Чехов


Где мы его достали – я вам не скажу. Это не моя тайна. А даже если б и моя – все равно! Дело слишком щепетильное.

Мы тряслись в переполненном троллейбусе, находясь в крайней степени возбуждения. Рома ерзал на сиденье, а Дима беспощадно тер пылающее факелом ухо и нервно притопывал ногами. Лишь я был внешне спокоен, но давалось мне это с огромным трудом. Внутри все куда-то ухало при каждом толчке и шорохе, а руки так и зудели, когда я прижимал Его поплотнее к животу.

Его – это настоящий всамделишный парабеллум!

Пистолет был далеко не новый, еще с войны, но хранился бережно, в смазке, и теперь выглядел очень грозно и воинственно, несмотря на сплошь покрывающие его царапины. Вдобавок, внутри скрывалась почти полная обойма патронов!

Достался он нам… Ах! Я забыл, что трепаться об этом нельзя.

Да.

Так вот, ехали мы к зоосаду, где неподалеку на отшибе, среди вросших в землю рельсов, стояло заброшенное депо.

Место для нас – идеальное: дома далеко, дорога – в полукилометре, никого нет, а самое главное – настоящий сонм диких голубей, избравших старое здание своим штабом и, между прочим, изгадивших его до полного безобразия.

А троллейбус, скотина, нарочно тянулся медленно, лениво, с какой-то тупой важностью кланяясь каждому светофору. Так что, когда на нашей остановке открылась дверь, из нее рванулся вихрь, разметавший ошарашенных пассажиров и скрывшийся, не дав возможности даже установить – что это было.

Мы бежали молча, продираясь сквозь кусты по самой короткой, известной только нам дороге, и чувствовали себя настоящими древнегреческими римлянами.

Но путь все равно не близкий, так что скоро Дима, летевший впереди, тормознул и хрипло продышал:

– Куда мы гоним, братцы? Успеем… А то, глядишь, кто-нибудь, увидев нас, заподозрит чего…

Нехотя перешли на шаг.

Нам еще предстояло взобраться на старинную каменную стену, тянущуюся вдоль шоссе и сплошь увитую деревьями, по ней метров 800 и свернуть за ручьем – а там скоро и наше депо.

Мы шли по самой кромке обрыва, пригибаясь под нависающими ветками, и наперебой рассуждали о специфических предметах, представляющих в данный момент для нас живейший, просто жизненный интерес – преимущества и недостатки парабеллума, кучность, дальность, скорострельность…

Вокруг щебетал май, мотовски расплескивая свою палитру красок, запахов и звуков, подтягивая в унисон нашим поющим душам. Солнце в небе блестело, как моя медаль за футбол. То и дело из-под ног и над головами, с треском разрывая крыльями воздух, выпархивали птицы, и моя рука судорожно сжимала взмокшую от волнения рукоятку. Но – рано, рано!

Постройки слева все редели, приближался ручей, когда прямо над нами с оглушительным гамом взвилось скопище ворон и принялось реять кругами, свирепо каркая. Самая наглая, пикируя, чуть не садилась на голову, с насмешкой разевая клюв и издавая отвратительную какофонию.

И тут я, не соображая, что делаю, выхватил нашу игрушку, щелкнул предохранителем и – окрестности содрогнулись, оглушенные выстрелом!

На мгновение жизнь вокруг замерла, даже вороны захлопнули свои пасти, Рома, с увлечением несший какую-то чушь, проглотил половину слова…

В следующее же поднялся шумовой ураган, мне даже показалось, что ветер вспылил в ветвях – рассерженная природа будто тыкала в меня пальцем, требуя ответа за причиненный переполох…

А потом на голову Диме свалился вороний труп.

Мы стояли, созерцая несчастную птицу, пока Дима тихонечко нагнулся и перевернул ее.

– Класс! – восхищенно прошептал Рома, рассматривая обезображенную голову. От нее мало что осталось – пуля, видимо, попала прямо в глаз.

– Тренируйтесь! – небрежно бросил я, пряча пистолет, и, пнув ногой ворону, двинулся дальше, изо всех сил сдерживая подкатывающую как блевота гордость.

Но не сделал я и трех шагов, как впереди за деревьями взвизгнули тормоза и хлопнули желтые дверцы милицейского УАЗа!

– По-моему, выстрел…

– А хрен его знает! Сейчас посмотрим… Э, да вот и они – бойцы!… Стоять! – освирепевшим голосом рявкнул рослый сержант, смотря куда-то мимо меня.

Я медленно перевел за ним взгляд, увидел мелькающие подметки моих друзей, и тут только до меня дошло – я стою, в 20-и метрах милиция, друзья бегут, а пистолет у меня!

Тем временем к рявкающему сержанту присоединились еще трое с неподвижными глазами, и они все вместе бодрым радостным шагом направились ко мне.

Разум у меня в третий раз отключился. Медленным ленивым движением я вытащил пистолет, навел его на самого толстого и деревянным, с хрипотцой голосом, но твердым и уверенным, выдал:

– Стоять!

Им как ноги обрубило.

– Назад! Быстро! – я чувствовал, что сейчас дам петуха, и потому говорил громко и раздельно.

Они попятились, завороженно воззрясь на подрагивающий черный зрачок ствола, лица побелели, как яйца на сковородке.

Тут я опомнился и застал себя буравящим заросли со скоростью пули в направлении, прямо противоположном окаменевшим у своей машины милиционерам.

«Ми-ли-ци-я! Ми-ли-ци-я! Ми-ли-ци-я! – бешено стучало в висках. – Какое словечко умильное…»

Лишь метров через сто я осознал, что бегу не совсем туда, куда следовало бы, вдобавок пистолет воинственно подпрыгивает в руке, а по бокам мельтешат какие-то люди, дома…

Сзади, неотвратимо приближаясь, ревел мотор УАЗика.

Я завернул за угол, едва не сбив с ног какую-то девчонку с собачкой, и из последних сил помчался к замаячившему впереди забору зоосада.

Он был неимоверной высоты – выше, чем наш учитель физкультуры, бывший баскетболист – и поэтому, когда оказалось, что я уже вовсю рассекаю по пушистой зоосадовской лужайке, а милицейский броневик еще не выскочил из-за угла, почти собой восхитился.

Моя цель – наш старый заветный дуб – манил ветвями на краю лужайки, у речки, впадающей в утиный пруд. В нем было громадное дупло на уровне моей груди, а еще в него лет 200 назад попала молния, расщепив всю верхушку, так что из дупла можно было при большом желании влезть на самый верх по своеобразному надземному ходу – и снаружи тебя ни одна сволочь не увидит!

И все же я опоздал. И понял это слишком поздно.

Я присел, удобно устроившись в дупле, насилу отдышался, изо всех сил обхватив себя руками, чтобы унять крупную дрожь, и затаил дыхание, натопырив уши. Пистолет, казалось, настороженно смотрит на меня, готовый сделать все, что я прикажу.

Время словно остановилось. Даже причудливое облако, зацепившееся за край дупла и напоминающее милицейскую фуражку, задремало, отдаваясь весенней неге. Я напряженно вперился в него, ожидая подвоха.

Время остановилось.

В голове крутились сумбурные мысли о том, что я ничего плохого не сделал, что пистолет… нашел, и не знал даже, что он заряжен, что я хорошо учусь в школе и… что я… не хочу в тюрьму!..

Напряженные глаза заслезились, зачесались, начали закрываться. Не выпуская парабеллума из побелевших пальцев, я отчаянно затер кулаками глаза.

Зрение медленно восстановилось. Фуражка по-прежнему смотрела на меня.

Но только настоящая. От неожиданности я нажал на курок.

Нет, я не целился никуда, клянусь! Я просто конвульсивно дернулся, а этот дурачок железный ни с того, ни с сего возьми, да и выстрели! Это правда!!

Но только фуражка подпрыгнула вверх, а упитанная ряха отвалила назад, брызнув во все стороны кровью!

С каким-то звериным торжествующим рыком я шваркнул пистолет под ноги и зашуршал вверх по стволу.

С ободранными локтями и коленями, обломанными ногтями, ухватился за сук в самом верху трещины и замер, обессиленный.

Внизу кричали, суетились и два раза что-то сухо треснуло, отдавшись дрожью в теле дерева.

«Стреляют, ублюдки!» – подумалось почему-то с облегчением, и я полез еще выше, пока не закачался вместе с верхушкой, надежно укрытый ее бархатистой зеленью.

Изловчившись на ненадежных сучьях, кое-как сумел обнаружить прогалину в листьях и посмотреть вниз.

Первым делом сдавило горло и застучало в висках – этажей 10! Я высоты, честно сказать, боюсь… Спустился пониже, на сук потолще, приник к нему, обвил руками и ногами, прильнул, как к любимой собаке. Я был изо всех сил согласен оказаться сейчас где угодно – хоть на контрольной по алгебре – только не здесь…

Сердце потихоньку утихло, оттаяли мысли, и я смог относительно спокойно рассмотреть, что творится на земле.

Моя невольная жертва (да – невольная!) лежала в нелепой, безжизненной позе, беспорядочно раскинув ручки-ножки. Над ним хлопотали двое – один нес из речки воду, второй расстегивал амуницию. Третий скрылся – за подмогой, что ль?

И во мне тут загорелось: «Это шанс! Пока все заняты не мной, надо линять отсюдова… Вот только как?!»

Я осторожно осмотрелся. И похолодел.

С другой стороны речки, совсем рядом, горделиво высился высоченный тополь, почти с мой дуб, и его крона, повернутая ко мне, протягивала руки-ветки, приглашая: «Иди сюда, голубчик!»

Я сперва даже отвернулся в испуге – ну тебя, искуситель! – но затем, как загипнотизированный, снова уставился на толстую кривулину, вытаращившуюся из тополиной кроны и почти лишенную листьев. От конца моего сука – метра 3 и чуть ниже.

«Это шанс! – еще раз пронзило меня. – Речка хоть и неширокая, но быстрая и глубокая, так что я успею сметнуться вниз и сделать ноги очень запросто. А если повезет – они даже и не заметят!»

«Пошел, страус, пошел, пошел, пошел!..» Я лихорадочно-медленно пробирался по ветке к предательски-тонкому ее концу, потом встал и зашатался, дурея от сладкого ужаса.

Все стихло в нахохлившейся округе. Ветер затаил дыхание, птицы и насекомые закрыли рты со страшными глазами, менты, сжав зубы, копошились над подбитым (или убитым?) товарищем. За свою гримасу судить не берусь, но внутри завелся реактивный самолет и тонко свирепо выл.

А может, у меня просто уши заложило.

И тут вдруг рявкнула сирена и заголосила на все лады обиженным ребенком.

– Скорая помо-ощь! Ка-ак ты во-овремя-а! – пропел я вслух дурацким басом и прыгнул.

Хорошо я летел, красиво! Эх, со стороны бы посмотреть!..

И на кривулину свою попал точно! Надежно схлестнулись руки, рывком останавливая мое трепетное тельце, даже на поцарапались!

Я захлопнул судорожно разинутый рот, и тут мой сучок крякнул, крякнул, подумал немного и – с пушечным хлопком обломился!

Вот дубина!!!

Внутренности сжались в материальную точку, россыпь валунов у берега распахнулась ощеренной пастью – я зажмурился, растопырился и заорал…

…………………………………………………………………………..

…Настольная лампа, качнувшись, грохнулась на пол, в ней победно разорвалась лампочка.

Я застывшим монументом возвышался на родном диване, запутавшись в перекрученном одеяле. Мой посмертный крик еще витал по квартире, отдаваясь в перегибах потолков и вызывая подвывания в унитазе.

Это что – мир иной?..

?!!

…Ах ты, господи! Тьфу, черт!.. Это ж дом мой…

А я вчера со Светкой гулял до пяти утра, сегодня матушка в школу будит – а я мертвый!

Какая там школа?!

Пробовал косить под больного – но ее разве проведешь?

Ну, вот, встал, оделся, вышел, завернул за угол, на стадион, подождал, пока предки на работу убегут – и домой, в теплую постельку…

Да…



Вот что значит женщины! От них все зло!

© Артур Петрушин, 2010
Дата публикации: 18.07.2010 00:10:14
Просмотров: 1646

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 2 число 39:

    

Рецензии

Лена Лихачева [2010-08-07 23:45:06]
Немного не по теме конкурса не так ли?

Ответить
Артур Петрушин [2010-08-08 21:09:14]
Разве?