Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Константин Эдуардович Возников



Ненастоящее время

Евгений Пейсахович

Форма: Рассказ
Жанр: Проза (другие жанры)
Объём: 4025 знаков с пробелами
Раздел: "Ненастоящее время"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Из сб. "Ненастоящее время"


Всё идёт хуже и хуже, и конец времён близок.
(Надпись в склепе аббата Меллебода. VII в.)


Мне казалось, что как только я поселюсь рядом с морем, так начну по утрам ходить к нему, а не в интернет. Не.
Лучше лишний раз пойти посмотреть на остатки контрэскарпа крепости крестоносцев. Размышляя. В какую даль они тащились, по морю или посуху. И какая была крепость, на развалинах прежней, которая тоже была. Камень к камню. Их тоже надо было откуда-то взять и придать форму. Слепить из глины и обжечь или высушить на солнце кирпичи, похожие на чёрствые буханки ржаного хлеба. Сложить. Скрепить.
В каждом камне и неуклюже слепленном кирпиче - чья-то обидная зависимость, стёршаяся со временем необходимость, чей-то беспомощный вопрос: а что сделаешь? И тут же прилепленный, как кирпич к кирпичу густым раствором – шмяк, - ответ: жить-то надо.
Тоже беспомощный.
Не то чтобы крестоносцы ближе мне, чем другие, кто был и распылился в пространстве. Тамплиеры. Так же далеко, как все остальные. Есть ещё вросшие в склон остатки крепости ханаанеян. Стой на месте и смотри. Направо позыришь – сразу веков так вприкидку двадцать восемь назад от того, что слева. Или тридцать восемь, если считать от того места, откуда пришел.
Всё рядом. Постигай.
Они мне не ближе, эти агрессивно-набожные дядьки, которые припёрлись когда-то сюда и построили свою крепость на месте чужой разрушенной. Они самые сумасшедшие из всех, бывших здесь. Химера, за которой они гнались, с виду самая параноидальная. Ни куски колонн древних римлян, ни торчащий среди чахлых запылённых кустов огрызок византийской церкви, ни ханаанские терракотовые кирпичи не кажутся мне следами безумия. А чёрствые глиняные буханки, затруднявшие неведомо чей подъем к давно уже распылённой в пространстве стене распыленной в пространстве крепости распылённых в пространстве тамплиеров, пропитаны сумасшествием.
Всё имеет свойство распыляться. А сумасшествие – концентрируется. И никуда не девается после. Не. Цепляется за остатки предметов или, если предметы вовсе уже распылились, просто повисает неподвижно в пространстве. Депрессивно. Или носится с волнами и ветром, разбивая себя в брызги и концентрируясь снова. Маниакально.
Мне казалось, что как только я поселюсь у моря, так начну по утрам ходить пить кофе в Ханаан. Или Древний Рим. Или Византию. В крайнем случае – к крестоносцам. Благо, всё рядом. Десять минут неспешной прогулки по остаткам дороги, выложенной мелким белесым камнем. Через арабскую деревню, которой давно нет. Через распылившиеся в пространстве сады. Мимо криво торчащего из телесного цвета земли куска толстой стены. Поперек кладки в нее вмазан кусок мраморной римской колонны. Круглый неровный скол. Серый. Это турки что-то строили. На века. Не доверяя прочности пористого бледно-жёлтого камня из ближайшей пустыни. Думали укрепить римским мрамором.
Не помогло. Не.
Любезный читатель!
Главное-то я забыл. Непременно нужно что-нибудь такое, что сокращает дистанцию. Обязательно надо сказать, написать, воскликнуть, вздымая руки горестно. Простирая восторженно и призывно. Робко шевеля пальцами. Можно даже пальцами ног. Не решаясь произнести. Стерев ладонью слезу с небритой щеки.
Любезный читатель!
Во всяком случае, это обяжет адресата быть полюбезней. Не пялиться в текст угрюмо и не ворчать:
- Бред какой-то. В армейской бане не пахнет мятой. Ещё базиликом – куда ни шло. А мятой – никогда и нигде.
Или:
- Это какой ещё подполковник? Это этот что ли? Наш что ли?
Или:
- Да пробовал я это их карвуазье. Самогон и то лучше.
Недоумок ты, любезный читатель. Самовлюблённая, извини, скотина.
Но другого-то нет.
Ты у меня один.
Пропаду я без тебя.
К морю я хожу редко. Всё реже и реже. И не добредаю до. Не. Останавливаюсь у котрэскарпа распылившейся в пространстве крепости распылившихся в пространстве крестоносцев. Постою – и иду обратно. Растерянный и подавленный.
Потому что не вечности мы принадлежим.
Но временности.
Которая давно кончилась.


© Евгений Пейсахович, 2010
Дата публикации: 2010-10-12 14:58:46
Просмотров: 1327

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 83 число 61: