Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Михаил Белозёров



Считалка

Евгений Пейсахович

Форма: Рассказ
Жанр: Проза (другие жанры)
Объём: 8255 знаков с пробелами
Раздел: "Ненастоящее время"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Из сб. Ненастоящее время. Final


Талант состоит в своевременности. Заикаешься, заикаешься, потом захрипело, забулькало, как в облезлом никелированном кране, с мелкими белыми пятнами зубной пасты, будто на нём насекомое испражнялось, – и полилось. Сначала – сплошная ржавчина. Потом - светлее и чище. Надо дать пролиться. Останутся расплывчато-круглые ржавые разводы на грязном фаянсе раковины. Зато будет чем плеснуть на разгоряченную морду.
Но вообще-то поздно.
Приличные-то люди давно разошлись, разъехались, разумерлись. Припали к другим источникам. Если и не хрустально-прозрачным, то не таким ржавым.
Вижу какие-то свиные рыла вместо лиц, а больше ничего... Воротить, воротить его!
Ой, гыгышеньки.
Кстати. Нынешнему поколению, значительно менее образованному, чем наше, вероятно, и невдомёк, что на кудыкину гору традиционно отправлялись воровать помидоры.
Дора-дора-помидора, мы в лесу поймали вора.
Надо думать, стырил спелые плоды у Доры, немолодой, склонной к полноте и апоплексии селянки с нездорово ярким румянцем на круглых щеках. Украл, гад, и попёрся в лес – хотел схавать их там, на природе, в тишине и покое, под шум сосен и шелест трав. В тенёчке. Лениво отмахиваясь от надоедливых комаров. Утирая грязной ладонью свежевыжатый томатный сок с мякотью и мелкими золотистыми семенами с небритого подбородка.
И был, конечно, огорчен, когда его поймали, связали руки, ноги и пустили по дороге. Не разбежишься. Особо-то. Влачишься по тропе, запинаясь о выпирающие корни сосен, и проклинаешь судьбу. Облитый горечью и злостью.
Но вот превратность. Беги он или даже просто иди нормальным шагом – наверняка прошёл бы мимо завалившейся за куст корзины, потерянной кем-то или специально припрятанной. А так – вор шёл, шёл, шёл и корзиночку нашёл.
Не было бы горя, да несчастье помогло.
Становится непонятным, как относиться к этому вору, нежданно ставшему бенефициаром и приобретшему столько благ. Первоначальная брезгливость перерастает в желание подражать. Начинаешь гневаться не на него, а на себя. За то, что не сообразил вовремя.
Сержусь-то я на самого себя; сам кругом виноват.
Характер благ, правда, вызывает сомнение. Даже подозрение. Зачем вору помада и духи, ленты, кружева?
Впрочем, может, вор, поразмыслив, воспоёт незрелым баритоном или перезревшим дискантом «эх, полным-полна коробушка» и получит в итоге от души-зазнобушки иные бенефиции в обмен на найденные. Откуда знать его планы. Чо он там себе кумекает. Знает только рожь высокая.
Кстати, интересно. В отличие от камышовой тётки, сокрушавшейся на примятой, как поутру неожиданно оказалось, траве о внебрачной дефлорации, ржаная душа-зазнобушка не печалится о произошедшем. Мало того, что она благоприобрела помаду и духи, ленты, кружева, ботинки, так еще и удовольствие получила. Что угодно для души. И не стесняется в этом признаться.
Стыд не срам, глаза не вылезут.
С горестями надо бороться просто – два притопа, три прихлопа.
Вот сизари, обсерившие все наши святыни. Надругавшиеся над. Сидят вдвоём на открытой створке окна. Он, стареющий орёлик, распушает перья, раздувается и суетливо крутится вокруг своей оси. Думает, что может кого-то соблазнить. Она – совсем ещё девушка. Хрупкая, гладкая, нежно-серая, с малиновой искрой. Она не понимает, чего надо от нее этому старому козлу. Сердится и пытается его клюнуть.
И всполошено улетает, как только появляется дама постарше – очевидно, жена этого самого орёлика, который тут же начинает сосредоточенно выкусывать из себя паразитов. Мол, только за тем перья и распушал. Не подумай чего. Больно мне надо. И вообще – как ты могла? Стыдись.
Дама, смутившись, тоже начинает выкусывать из себя паразитов: у меня, мол, ничего такого и в мыслях не было – чего ты распетушился.
- Накося – выкуси, - говорит он.
То ли сокрушается о сложности процесса, то ли желает удачи в трудном деле – не понять. Птичий язык.
Орёлик становится бенефициаром. По правилам считалки. Его жена теперь будет галить, а он от неё прятаться, то есть распушать перья, раздуваться и вращаться вокруг своей оси перед каждой молодой глупой курицей. До тех пор, пока жена его не заляпает. Или пока кто-нибудь не застукает и не настучит. Доброхотов-то кругом летает немерено.
Причём, в итоге-то этот засранец всё равно внакладе не останется. Наорёт на супругу, обвинит её в том, что она хлыздит. Скажет, что несчитово. Разведётся, на худой конец, обретет давно желанную свободу. Хлызду-бабу выведем.
Так что когда он сжимает белесоватые узкие губы, щурится и цедит сквозь зубы: всё равно тебе галить – он прав.
Голуби более пожилые и пожившие, уставшие от собственного фатализма, могли бы прокряхтеть, промокнув белым носовым платком вспотевший лоб: так исторически сложилось – и тоже были бы правы.
Ни выигравшим себя нельзя считать, ни проигравшим, если чей-то грязноватый палец тычет в тебя в конце считалки. На последнем слове. Может оказаться, что испачкан он типографской краской – надежду-то никто же отобрать не в состоянии. Но и так может получиться, что владелец пальца посмотрит оловянно, деревянно, стеклянно и скажет:
- Пройдёмте.
Получалось так. Неоднократно.
И джентльмен в большом и тесном своём кабинете, уставленном застекленными стеллажами с книгами в кожаных переплётах, будет стоять, опершись рукой на массивный тёмный дубовый стол, и смотреть на тебя, боязливо вжавшегося в тёмно-красный плюш кресла для просителей.
И скажет с обидным, слегка презрительным, снисхождением, тряхнув буклями белого парика и огладив ладонью складки жабо:
- Вынужден сказать вам, сэр, что вы просто шут. Жалкий фигляр.
В любом случае – надо со всем соглашаться и во всём признаваться. Каяться и просить прощенья.
За этих нелепых персонажей, которые появляются неизвестно откуда и пропадают неизвестно куда. А то и того хуже – вовсе не появляются. То едят отварных младенцев, нафаршированных яблочным пюре, то мёрзнут на перроне и ждут чего-то, сами не знают чего. Уезжают куда-то только для того, чтобы там, куда приехали, вспоминать, как хорошо было там, откуда уехали. Какие-то тяжело фрагментированные типы. А если кто и есть приличный, так его уже сразу и нет – или умирает стремительно, или умер давно уже и вообще бог весть как и бог весть зачем объявился.
Ведь казалось бы: ну, хочешь чо-нить сказать, так и говори-поскорей-не-задерживай-добрых-и-честных-людей.
Всё, всё, всё. Пристыжён, раздавлен, размазываю ладонями слёзы и шмыгаю носом.
И какая-то дама, не так чтобы вовсе юная, но ещё совсем не пожилая, с едва намеченными морщинами под глазами, протягивает носовой платок, белый, в крупную алую клетку. Она не старается утешить и ободрить. Скорей, сердится.
У некоторых женщин ещё осталось старомодное сочувствие к нам, слабым и беззащитным. Пускай и с налётом брезгливости. Заслужили. Понять можно.
На ней густо-жёлтое, в пронзительно-голубых васильках, платье из крепдешина с округлым воротом, приподнятыми плечами и присборенными короткими рукавами. Её дешёвые духи пахнут чересчур резко, отпугивают. Частные владения. Вход воспрещён.
- Вот, вы опять, - она осуждающе качает головой и говорит строго, как сердитая школьная училка с нашкодившим первоклассником. – Вытащили неизвестно откуда и отправите неизвестно куда. Что ещё за дешёвые духи? Я вообще духами не пользуюсь. Крепдешин ещё куда ни шло. Почему густо-жёлтый? Что это ещё за цыплячий цвет? У вас, значит фантазии не хватает - а я мучайся. Убирайте духи немедленно.
На ней антрацитово-чёрные, в тонкий рубчик, вельветовые джинсы и тонкий кашемировый джемпер. Бледно-голубой. Мне трудно смотреть ей в глаза, голубовато-серые, будто дымчатые. Я теряюсь под ее взглядом, растворяюсь в нём. Реальность плывёт, уходит куда-то. Пропадает. Остаются только ее глаза, с ровной кромкой нижнего века. Когда я рядом с ней, ничего не имеет значения – только ее глаза, губы...
- Так, всё, - она прерывает меня решительно. Строго и непреклонно. – Умейте вовремя остановиться. Иначе сейчас опять наговорите. Не хватало ещё, чтобы вы мою грудь начали обсуждать.
Я изредка всхлипываю и втягиваю в себя, судорожно вдыхая носом, невольную соплю. Но это уже по инерции.
Есть только одно оправдание. Может, и слабое. Но другого нет.
Мы жужжим тут, во временности.
И стекло не пускает муху в пространство за.
Но не отнимает иллюзию полёта.
Иначе зачем о него биться.


© Евгений Пейсахович, 2011
Дата публикации: 2011-02-26 12:58:59
Просмотров: 1715

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 39 число 87:

    

Рецензии

Начинаешь гневаться не на него, а не себя. - Это как? А поняла - опечатка!

Ах, ну почему у меня такое ощущение, что я уже это читала? Что одинаково? Мысли? А черт их знает! Их здесь как мух по осени. Жужат сразу обо всем. Аж голова кругом.
Язык? Да, может быть, язык. Это смешение простонародного "чо" и научной "дефлорации". Смесь французского с нижегородским. Не комильфо. Однако некоторые называют это стилем, сейчас так писать модно. Интересно, кто придумал это первым? Но пусть это останется в тени.

Ответить
за опечатку спасибо. поправил.
должен ли я заботиться, чтоб вам что-то стало понятней?
нет, по-моему.

PS. хотя... если подумать... почему бы и правда не поменять дефлорацию на лишение девственности... хыхы... хотя бы гражданской...

PPS. кстати, еще одна здравая мысль пришла: назовите мне авторов, которые так же пишут, - почитаю. а то, во-первых, утверждение ваше без этого голословно выглядит. во-вторых - может, мне есть у кого поучиться. я - с удовольствием.

PPPS. понимаю, что не дождусь...
Александр Шипицын [2011-06-02 14:49:53]
Алла евель инсанын аклыны. При всей адидакциозности трансцедентального приближения к маразматическим откликам, орнитологичность кореляции местного континуума вряд ли опосредуется с представленными коллизиями.
Я, извиняюсь, еще не выбился из общего тона? Чувствую, начистят личность - незарадуюсь! Я не зря первую фразу по-турецки написал: Вначале Аллах лишает человека ума. Поверьте, уважаемый Евгений, я хотел сделать вам удовольствие. Их вэйс? Анладым севри синек саз - понимающему и комар оркестр. Нет, вы не подумайте чего плохого, я в этом году уже прошел техосмотр. Да. И справку от наркуши и психуши показывал. Это я вам принес свое интелигентное нутро показать. И как оно вам? Правда чистое и понятное? Где-то же я должен учиться!? Почему не у вас? Скажу вам на ушко, мне очень нравятся Интеллектуальные Мошенники. Да чего там! Я и сам такой. Я своей жене про голубей уже давно талдычу - не верит хоть убей! Ты, - говорит, - подлец и просто жалко что ты еще и не слепой! Как вам это нравится? А драться - это вам плиз! В любое свободное от службы время. Но только честно. А то потом приходишь к оппоненту домой, то логин не тот, то с паролем намудрили. Вашу шпагу, месье!

Ответить
Александр Шипицын [2011-06-02 20:42:22]
Евгений! Как я рад, что вам кусться захотелось. Как там Петр Первый - Не напрасны были наши труды! Попал, попал я в самую дырочку, что называется попал. Только не говорите про известное отверстие, для такого мэтра это будет неглубоко. Так и вы считаете, что жалко что я не слепой? Или желание справедливости и справедливость все-таки разные вещи?
Ладно! Пусть разогнется моя последняя извилина от фуражки. Попробую еще ваш рассказ прочесть. Только не пишите, что вам будет жалко: Вот еще один свихнулся напрягая свои жалкие мозги, пытаясь понять тот вселенский смысл, вложенный мною в гениальный труд.
М-да! Шпажка коротка оказалась и удар, отмашка в цель не попала.
Джон Мили [2013-03-04 20:53:37]
"Шиши, Шаша - шишуша вышушишь". Господи, и сколько же доблодонов на свете!
дык а это всё от кое-чьей уверенности, что каждый может выказать свою осведомленность, какой бы духмяной она ни была. нет у мене кнопки, чтоб убрать эту соломоньеву мудрость, так что нэхай висит. портянки же наизнанку не вывернуть...
Леонид Скляднев [2011-03-22 23:14:22]
Уважаемый Евгений, прежде всего, спасибо, за положительную (так я понял) рецензию. Что касается стиля, Вы, конечно, правы. Но не до конца. У меня есть вещи, сильно от "Цыган" отличные. Попробую что-нибудь выложить, так что, коли охота будет...
Ваш рассказ мне близок. Но вот некоторая дидактичность... Думаю, это должно из самого текста вытекать. Впрочем, это даже не в порядке критики, а так - взгляд из себя. Надеюсь, до новых встреч.
Л.Скляднев


Ответить
за отзыв спасибо

а насчёт дидактичности, признаться, не совсем понял. верьте слову - когда пишу про голубей, имею в виду именно голубей. а там уж кто как прочтёт - вне зоны моей ответственности... меньше всего охота поучать кого бы то ни было в собственном тексте. вне его - пажалте... а в нём - ни-ни.

это не совсем отдельный рассказ, и что-то действительно вытекает из текста, смежного с этим и, по замыслу, по крайней мере, составляющего коллаж - в этом жанре весьма трудно удержаться на грани: с одной стороны, сохранить самостоятельность единицы, с другой - вписать ее в систему.

не исключаю, что не всё получается... всякому можно написать на могильной плите "Он старался" (с)... каждый по-своему Килгор Траут...
Влад Галущенко [2011-03-04 19:33:37]
Почитал Вас. Явно здесь малая часть вашего. Тоже понимаете, что народ не хочет читать больше страницы. Я вот последнее время на миниатюры перешел. Поднялся с романов, если Вы понимаете, о чем я. Понимаете.
Я часто сужу разные крнкурсы. Немного набил глаз. Левый.
Нет, правый. Короче талант от топора уже могу отличить. Талант - острее.
И не ржавеет от времени. Сказать - понравилось? Ничего не сказать.
Свой уровень таланта Вы и без меня понимаете. Я вот тоже себя давно позиционировал. И успокоился. Читаю иногда для души.
Недавно вот открыл Наталью Прицкер из Хайфы "Бытие в раю". Торы в художественном изложении. Бедная женщина даже не понимает, что она создала! И сидит тихонько. Молчит. Рецки дурацкие читает.
Неспокойной Вам жизни.
Рад. Влад.

Ответить
Пасыб за понимание. Ссылку на Самиздат я здесь прикрепил - так что каждый волен, ежели охота.
Этот сайт имеет, кажется так, свои удобства. Когда в ворде уже не видишь ничо, как на поляне в сильный дождь, - хорошо повеситься тут от отчаяния, чтобы разглядеть жизнь по-новому.

Кстати, раз уж Вы спокойно относитесь к тексту и не начинаете рвать на грудях тельняшку, поделюсь сомнением. Я, конечно не собачий психолог, но, представляется мне, вряд ли хоть одна сука так поступит, как у Вас в сюжетообразующем моменте. Даже такая, которая норовит вываляться в дерьме. Сомнительный момент.