Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Для серьёзных отношений

Евгений Пейсахович

Форма: Рассказ
Жанр: Проза (другие жанры)
Объём: 7838 знаков с пробелами
Раздел: "Не вошедшее в"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


1

- Но мне нужен сильный мужчина, - говорит она и смотрит, требуя понимания. Выжидательно. Хочет получить подтверждение. Или опровержение.
Я не шевелюсь. Приучил себя не пожимать плечами, не хмыкать, не вздыхать, не кривиться. Осталось научиться улыбаться доброжелательно - и все тётки будут моими.
Научусь – но потом. Не с этой дамой. С этой – понятия не имею, что делать. Куда силушку молодецкую девать. В глаз ей дать, чтоб удостоверить? Раззудись, плечо. Дров наколоть и воды наносить? Угрюмо или с прибаутками – на её выбор. Или проще сразу заплакать от собственного бессилия – тогда и дрова колоть не надо. И к колодцу с коромыслом не идти, плечи не натирать.
Мы сидим под синтетическим тентом, шелушащимся мелкими зелёными ошмётками, смотрим на тесную бухту, уставленную яхтами, и оба не знаем, что делать. Ну, то есть знаем более-менее: дождаться дрянного кофе, молча выпить, расплатиться, оставив мелкие чаевые, уйти, распрощаться, не проливая слёз, и забыть неудачный опыт. Такие уже были и ещё будут. Опыты. Монтень.
Она одутловата, но мягкости никакой – округлая резиновая упругость, и только. Подвитые тёмно-русые кудри так опрысканы лаком, что не шевелятся под ветром с моря. Будто парик. Медленно каменеющий.
Белая блуза оттопыривается обещающе, но в буферную зону меня всё равно не впустят без подписанного обязательства быть сильным.
Идёт она в задницу.
Задница у неё – весьма. Распирает джинсовые шорты. Перекрывает поверхность белого пластикового стула, но не свешивается. Не. И загорелые бёдра намекают: там есть - поверху ровная, снизу изогнутая - белая полоса. Доберись.
Хорошо. Но не настолько, чтобы бодро признаться: йа-йа, их бин, блин, сильный, не сомневайтесь, сударыня, только пустите в недра свои бесценные, фильдеперсовые. Имейте милость. И мне вашу милость поиметь дозвольте-с.
А так всё интересно всегда начинается. Если не кончается сразу – что тоже хорошо. Даже лучше.
Она приехала на автобусе, но теперь, конечно, надеется, что я верну её от своего моря в её пустыню на машине.
Овёс нынче дорог. И уж если ходишь под себя – ходи с туза.
- Когда у тебя автобус? – я благожелателен. По крайней мере – по отношению к самому себе.
Она ведь, повези её я, захочет в кондиционированной прохладе мчаться, и через пять минут я оторву руку от руля, чтоб утереть первую прозрачную непрошеную соплю, и потом, простуженный, всяко не смогу утверждать, что сильный. Даже если очень захочется.
Не захочется.
- Через сорок минут, - отвечает равнодушно. Мол, ну и что – и покаталась на автобусе. И ещё покатаюсь. Не все ж, мол, такие уроды, как ты, - от кого-то толк будет. От сильного.
Море мягко всплескивает, натыкаясь на стенку. По ту сторону волнолома оно могло бы рычать от бешенства, бросаться на бетон, и на губах его выступала бы пена и летела бы клочьями, вместе со слюной и слезами. В бухте морю приходится терпеть безропотно. Тихо плескаться.
- Успеем, - обещаю я. Будто бы сначала побеспокоился, а теперь успокоился.
Что выдержка у меня беспримерная – это она могла бы оценить. Лишних сорок минут совместного существования. Не сердясь и не жалуясь.



2

Худенькая, стройненькая – просто заб**денье.
Говорит, что любит книжки читать. Боюсь спрашивать, какие. Окажется, что умные, – пропаду. Принуждён буду жениться.
- Какие? – напряженно. Настороженно. С опаской. С сумбурными мыслями о совместной жизни, о будущем, которое рискует начаться сегодня же. Ближе к ночи.
- Лукьяненко, - она говорит. – Пелевина, – подумав. Поразмыслив. - Чего ты улыбаешься?
- Ничего, ничего, - у меня начинает получаться быть доброжелательным. Казаться. Иначе она спросила бы по-другому. – Продолжай читать.
И мысленно добавляю:
- Камбала.
Сегодня мне ничего не угрожает. Ни за какую трахатьбу я этого читать не стану. Веселею и расслабляюсь. Дрянной эспрессо не кажется излишне горьким. И прохожие, туда-сюда мельтешащие по узкой улице, становятся из чёрно-белых и слабо контрастных, цветными. Насыщенными.
С ней нашлось бы о чём потрахаться, оставив в стороне изящные искусства и сосредоточившись на титьках. Маленьких и чувствительных. Без обязательств и абонентской платы. При известной виртуозности – ничем не рискуя. Не обязуясь быть сильным – боже, какое счастье.
- Моя дочка тоже Лукьяненко любит, - говорит она.
- А, да? – мир тускнеет. Морды прохожих становятся скучными, морщинистыми, спально-кухонными. Кажется, сейчас начнут зевать – все вдруг.
Она поправляет узкую бретельку жёлтой трикотажной майки. Никуда этой бретельке из её впалого плеча не деться, поправлять нет смысла. Прямого. Но, может, скрытый есть. Латентный. Мол, счастье-то вот оно, рядом. Сразу под.
- Я тебе позвоню, - обещаю я.
Звучит неказённо. Сам верю, что позвоню.
Хотя и знаю, что не.
Тёмненькая волосом, подкрашенная в меру, не пугающе, со вкусом. В жёлтой майке осу напоминает. Чёрное с жёлтым – знак опасности.
Вали отсюда, Женя. Отравишься ты этим эспрессо. Вари дома кофе в турке из катаной меди. И общайся – не отходя от компьютера. И никогда не выясняй подробности.
Я выезжаю из тёмных недр подземной стоянки.
- Ещё километр оставайтесь в правой полосе, - говорит навигатор.
Налево, мол, не ходи пока.
Ползу в потоке, в быстро сгустившейся сине-фиолетовой тьме, в которой бесконечно тянутся красные огни на задницах чужих машин.
Длинный получается километр. Медленный.
Вздыхаю.
Жалко чего-то.
Может, платы за стоянку. За два часа. Овёс-то нынче... не укупишь.


3


Госпожа ищет покорного раба.
Пол у меня давно не мыт. Пыль совокупляется с волосами и, стоит ветру дунуть, катается по плиткам прозрачно-серыми лохмами. Заставил бы меня кто-нибудь пол помыть. Покорно. Какое бы благо.
Если ты женат и чувствуешь себя одиноким.
Дочитывать неохота.
Вот – для приятного времяпровождения.
А, нет. Это мужик. Не в ту рубрику поместил. Говнюк.
Или кто-нибудь в магазин съездить заставил бы. Хотя бы. Капуста, лук, огурцы, помидоры. Хлеб кончается. Картошку можно купить, пожарить. Давно уже не.
В разводе. Есть взрослая дочь.
Интересно. Про дочь.
Надёжный спутник по волнам нашей жизни.
Мда.
Мужчина 50-ти лет. Чего ему тут? Познакомлюсь с женщиной с местом для встреч, которая из меня сделает женщину.
Допрыгается.
Не обязательно сегодня в магазин переться. Пиво есть, бренди есть. Завтра съезжу.
Девушка 62 лет. Ищу парня 65-70 лет. Для дружбы, а время покажет дальнейшее.
Душевно. Трогательно. Непременно покажет.
Писать только серьёзным. Отвечу на письмо с фотографией. Только с открытого номера.
Какое однообразное разнообразие.
Те две дамы, с которыми я встречался, - они же ангелы. Надо было поклясться, что буду сильным. Что эрекция у меня вообще нескончаемая. Уверить, что стану читать нашей дочери на ночь вслух её любимые книжки – пока кто-нибудь из нас не заснёт.
Ещё не поздно. Единственно, не спутать, кому что обещать. А то с нескончаемой эрекцией меня к дочери не подпустят.
Приятная женщина бальзаковского возраста ищет.
Апология онанизма. Никакое кино про счастливую семейную жизнь не поможет. Про то как солнышки по утрам чистят зубы и едят кукурузные хлопья, залитые молоком.
Поторопись, солнышко, - в школу опоздаешь. Фрау (мисс, мадам) Шмидт (Смит, де Ла Хаддад) будет сердиться.
Хотя пара луковиц у меня, вроде, осталась. Одну я выкинул. Начала прорастать – а некуда. Иди заколосись в тёмном низу холодильника. Пустила какие-то бледно-жёлтые стрелки. И корни – в никуда. В духоту пакета из тонкого мнучего полиэтилена. Свет-то он через себя пропускает. Когда дверь открывают. Редко. Скудный и мутный.
Может, луковице ширь полей снилась. Раздолье и приволье. Ветер с запахом хвои и земляники – с того недостижимого конца поля, где темнеет сосновый лес.
Мне же снится.
Поеду в магазин, вернусь – дочитаю.
Молодая симпатичная луковица. Для серьёзных отношений.


© Евгений Пейсахович, 2012
Дата публикации: 2012-04-18 20:53:57
Просмотров: 1298

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 2 число 39:

    

Рецензии

Влад Галущенко [2012-04-26 00:10:28]
Хорошо быть молодым, здоровым и немного богатым. Самцом.
Хорошо не задумываться.
Хорошо не думать.
Плохо - думать.
Плохо - все знать.
Плохо - все уметь.
Хорошо - когда гора с плеч, чтобы не думать. И тд

Ответить
Спс, брат Влад.
Я подумаю, хорошо мне или плохо.
Или лучше не думать?
Или хотя бы не думать плохо?

Отзывы незарегистрированных читателей

Л. А. [2012-04-20 16:57:16]
Евгений, да вы мой комм читали или свои мысли? 1)Этот ваш младшенький чего-то недобрал. Может, той степени обобщения, плотности образов, их многозначности. А вот сейчас я что-то засомневалась... Но всё равно первое впечатление было таким. И стаж у меня писательский - 10 месяцев. Может, возмужаю и пойму автора.
2)Речь шла не о симпатии, а об эмпатии. Про автора я вообще не говорила и не соотносила повествование и его создателя...Опять, блин, засомневалась...А что, нужно было?.. Мне вообще не нравятся такие герои, как в рассказе на Русской Тройке - про мужчину, который жизнь разочаровал, а потом, герой, строить новое начал. И построил. Неизвестно, надолго ли. Я у Сира Андре в коммах писала. А в этом рассказе герой вообще ничего не создал, остался созерцателем своего эго. Так что вы меня не поняли

Ответить
нет, дорогая Л.А.
непонимание - взаимное. хыхы. за что я етот текст и ценю... всякое обсуждение - как продолжение текста... налип на жизнь - как тут был.
Л. А. [2012-04-20 16:12:59]
И это ваш любимый рассказ?!! Мне очень понравились и остаются лучшими из всего прочитанного на сегодняшний день "И нет в тебе изъяна", "Парная говядина", "Фирменное блюдо". И ещё пять рассказов пожиже. Этот вызывает желание наподдать как следует ГГ, решившему утолить одиночество за счёт другого одиночества. Что по определению невозможно, ибо взаимоотношения людей как сообщающиеся сосуды. Уровень в каждом из них одинаковый. И мало ли что ГГ о себе воображает ))) Возможно, отсутствие эмпатии к ГГ как-то снижает пронзительный образ луковицы в финале.
А вообще ГГ мало ценит свою свободу выбора))) Тошнит его от неё. А зря - имею право заявить в качестве читателя с тридцатилетним стажем семейной жизни ;))))))

Ответить
Вы с другой точки зрения смотрите. На любимый - не любимый.С 30-летним-то писательским (гм) стажем можно догадаться, что младшенький всегда самый любимый...
И это раз.
А два -ни главный герой, ни повествователь, ни тем более автор - они не обязаны вызывать у кого-нить симпатию.
Симпатия - её ж всегда с корыстными целями пытаются возбудить... хы... а мы - все трое - бескорыстны...