Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Побочный эффект

Ольга Белоус

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 12595 знаков с пробелами
Раздел: "Моя Новая Зеландия"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати



Крошечный… трамвайчик? Електровозик? Игрушечная железная дорога с настоящими взрослыми пассажирами? Миниатюрное творение рук человеческих важно пробиралось сквозь буйные заросли.
На Коромандел Рита поехала без Вадима, первый раз за долгие годы совместной жизни. Их отношения менялись незаметно, плавно. Он как будто ничего не замечал. Рита любила мужа. Вадим был талантливым инженером, душой компании и неизменным дамским угодником. Высокий темноволосый красавец полонил её много лет назад.
Компания подобралась веселая, но она чувствовала это неуловимое напряжение, проскальзывающую жалость среди веселых шуток и безобидных подколов. Как будто и не было ничего серьёзного, но казалось, что жизнь истончается, исчезает, словно ручей в засуху.

Рита отправилась в это кукольное путешествие одна. Их развеселая компания умчалась на пляж, а ей захотелось прокатиться на маленьком поезде, который увозит путешественников высоко в горы – за детской мечтой, и неизменно возвращает обратно во взрослую жизнь.
Пассажиров немного, из трех вагончиков занято только два. Напротив неё сидели двое – один моложе, лет четырнадцати, другой постарше, судя по всему – отец. Как настоящие друзья, говорили спокойно, уважительно, обсуждая свои мужские дела.
Перед отправкой пассажирам настойчиво порекомендовали головы и прочие движущиеся предметы не высовывать из открытых окон, и находиться полностью в пространстве цивилизации, в смысле в вагончике. На тот случай, чтобы завтра тоже было чем высунуться в окно. Теперь это было вполне объяснимо. Прямо с момента старта в пяти сантиметрах от электоровозика проплыл угол каменной стены, за которым устроилась огромная гончарная печь, судя по всему в настоящий момент не эксплуатируемая.
Машинист, он же гид, что-то рассказывал, но Рита не вслушивалась, хотелось просто молчать, думать и мечтать. Окружающая зелень небрежно хлестала проемы окошек, и тут же рядом пристроилась маленькая любопытная птичка с хвостиком, развернутым в пестрый веер, с соответствующим именем – забавный хвостик. Птичка летела рядом, приближаясь на неприлично близкое расстояние, и явно пыталась познакомиться. Рита почти медитировала в этом просторе, когда неожиданная фраза достигла её сознания.
- Пап, а ты маму любил?
Пока мужчина медлил с ответом, у неё в голове прокрутился целый фильм с вариантами от «твоя мама такая сука, что любить её невозможно» до «люблю до гроба, готов на всё, лишь бы вы были счастливы». Но ответ был достаточно неожиданным.
- Майк, а ты сам хочешь услышать ответ на твой вопрос?
Подросток задумался.
- А как иначе я разберусь, почему все так у вас получилось? Я понять хочу.
- Понять… - отец помолчал. – Я и сам хотел бы... Знаешь, нет у меня простого ответа. Если хочешь разобраться, нужно смотреть, думать, анализировать, отчего все так происходит… Непросто это, не знаю я, как объяснить. Вот не знаю. А что касается любви… - Он замолчал.

Поезд остановился и свистнул, а потом двинулся назад. Все закрутили головами, в том числе и Майк. Рита смотрела на невероятной красоты подпорную стену, удивительно органично выложенную керамическими плитками с неожиданными узорами, изображавшими живых и фантастических существ. Проехав несколько десятков метров задним ходом, поезд остановился снова. Машинист выскочил, бодренько перевел стрелку и опять дёрнул ручку свистка. Состав из трех вагончиков потянулся вверх. Заросли вдруг отступили, поезд аккуратно пробирался через миниатюрный мостик, построенный над обрывом. Из обрыва тянулись верхушки деревьев, мощные каури младенческого возраста – лет по триста, соседствовали с элегантными риму. Разлапистые папоротники соперничали с независимыми титри, и все это буйство переплеталось всевозможным кустарником и высоченными травами и лианами, грозившими заполонить все свободное пространство.
Путешественники щелкали фотоаппаратами, и только её соседи сосредоточились на своем разговоре.
- И, если да, то что бы ты хотел услышать?
Мальчик на секунду замешкался.
- Я хочу, чтобы ты ответил мне правду. Как есть. Мне нужно знать, почему у вас так все происходит. Она всегда веселая, даже когда плачет… Знаешь, мне трудно это объяснить. Но мама она как… Ну, как шампанское – у неё всегда какие-то идеи, куда-то бежит, что-то придумывает, может в футбол с нами погонять. Недавно затеяла игру «в поисках сокровищ». Выдумывает какую-то загадку и по ней нужно понять, в какую книгу положила листок с заданиями. Выполнишь эти задания – найдешь другие, а потом, в самом конце тебя приз ждет - сокровище. Мы с Дэном вдвоем играли, так она нас обоих потом потащила на ралли. Знаешь, как она носится - настоящий гонщик. Мы тоже рулили. Здорово было…
А когда тебя видит, словно каменеет. Будто была мама, а тут вдруг кто-то чужой появился, вроде и не она это. Скажи, почему вы женились, а потом всё так… кувырком.
- Кувырком… Да, это ты верно сформулировал. Не знаю… Почему-то все выглядит совсем не так, как мы это себе представляем. – Рита искоса наблюдала за ними, мужчина нахмурился, видимо вспоминая.
- Мама твоя, она неплохая женщина. И я её любил. Но она делает много глупостей. Мне всегда не нравилось, как она формулирует свои мысли, её причуды, попытки указывать мне, что делать. Мужчина видит лучше, чем женщина, а твоя мать считала, что она права. В чём-то может быть и так. Я устал с ней спорить. Посуди сам…


По крыше вагончика застучали крупные капли дождя, и Рита не услышала, что он говорил дальше. Так всегда – солнце, солнце, и тут же дождь. Вот и радуга разневестилась в полнеба. Мелкие брызги залетали под крышу и серебристой пылью окутывали пассажиров. Народ развеселился. Майкл даже засмеялся, уходя в сторону от сложного вопроса родительских отношений. Но в глазах его отца хмурилось серое небо, темные заросли и глухое раздумье…

***
- … купил этот участок двадцать два года назад. Он очень хотел заниматься гончарным делом, и поэтому оставил свое преподавание в школе, взял в банке кредит и построил гончарную печь – вы видели её, когда мы отъезжали от станции. – Прорвался голос машиниста и гида по совместительству. Рита прислушалась, и соседи её тоже сосредоточились на экскурсии.
- За глиной нужно было идти все дальше и дальше, поэтому Генри проложил первые рельсы и пустил вагонетку. Вагонетку тоже сделал сам. Денег было мало, банк требовал погашения кредита, а гончарные изделия никто не хотел покупать…
Поезд въехал в крошечный туннель, стенки которого были выложены разных цветов и разной формы бутылочными донышками.
- Когда он строил эту дорогу, нужно было укреплять стены. Материалы очень дорогие, и поэтому Генри решил использовать бутылки. Туристов было не так много, но если не выбрасывать пустые бутылки, то можно выложить подпорные стены. Потом сделал эти плитки. – Теперь вагончики снова катились мимо фантастического разнообразия глиняных плиток, на каждой из которых можно было увидеть либо фигуру, либо целый сюжет.

***
… - Я хотел помочь ей измениться, стать более серьезной, вдумчивой. Не бежать куда-то, а решать вопросы оптимально. Чем мчаться сломя голову – позвонить по телефону, воспользоваться доступными сервисами. Я хотел научить её быть женщиной…
- А Рональд говорит, что она самая классная женщина, которую он когда-либо встречал.
- Перестань, - оборвал он мальчика. – Эта не та тема.
- Ладно, - Майк быстро согласился. – Но только как ты мог её изменить? Разве можно изменить человека, ведь он уже такой, как есть. И мама очень хорошая. Зачем же было её менять?
- Ты не понимаешь. Она могла бы стать ещё лучше.
- Но вы разошлись.
- Да…

***
И снова чужая жизнь, чужие проблемы. Как будто не было своих. Рита подумала о непростых отношениях с Вадимом. Когда-то он сказал ей, что не готов иметь ребенка, потом, позже. Они были совсем юными, и жизнь была такой себе репетицией предстоящего счастья. Тогда казалось, что это несложно, просто медицинское вмешательство, небольшая операция. Она не задумывалась, что это такое. И сделала аборт. Потом… Потом прошли годы. Вадим все никак не мог созреть для детей, а ей казалось, что он прав, нужно подождать. Мужчины взрослеют позднее. Но время… Она тоже не молодела.
И словно небо услышало…

- Рита, ты же понимаешь, я очень много работаю, нам рано заводить ребенка. Подожди, я должен завершить этот этап своего проекта. Кроме того, мы собирались пожить где-нибудь во Франции пару лет, куда ты торопишься?
Прохладный воздух летней ночи пах черемухой. Густой запах счастливого детства. Черемуха росла во дворе её родителей, и тяжелые белые гроздья стучались в окно спальни. Но сейчас этот запах дурманил, вызывая тошноту и странное головокружение.
- Дима, я уже не девочка, мне за тридцать. Когда рожать, когда растить? – что-то мелькало яркое вокруг, словно звезды падали... или взлетали. Три часа ночи, но в дом они не шли. Просто стояли на дорожке в саду и спорили. Каждый настаивал на своем. И вдруг что-то потекло по ногам, ей стало плохо.
- Дима…
- Рита, ты же умная женщина, ну, куда ты торопишься. Мы все успеем.
- Дима…
- Что Дима? Почему ты упрямишься? У нас есть планы, есть договоренности, и пока мы не планировали ребенка…
- Дима… - В голове стало пусто и холодно, он успел подхватить её.
***
Очнулась в больнице.
- Что с ребенком?
Сестра глянула с удивлением.
- Ваш муж сказал, что сохранять не нужно, сделали чистку.
Светлые стены палаты завертелись каруселью…
И все. У неё осталась только племяшка, которую Вадим недолюбливал. Да и Рита старалась не сильно демонстрировать свои отношения с родней, понимая, что на самом деле он просто дико ревновал.
Её вдруг охватила жгучая зависть к той незнакомой женщине, которая носилась на гоночных автомобилях и гоняла в футбол с сыном-подростком и его друзьями. Та женщина осталась собой, видно, как гордится ею сын. Впрочем, наверное, никогда не поздно найти себя…

***
Поезд поднялся на вершину горы. Все выбрались на волю. Казалось, что они парят в небе, такой был простор. Облака кучерявились в ярко-голубом небе, подсвеченные теплыми солнечными лучами. Всё было огромным, настоящим и невыносимо сказочным. Она сливалась с этим чудом красоты, впитывала необъятный простор и невероятную синь.
Всё можно изменить, найти новые пути, если не предавать себя.
Ей хотелось быть слабой женщиной, хотя и сильной себя не считала. Но слабой быть не получалось. Слабых бьют. Больно, безжалостно, беспощадно. Значит, стать сильной, уметь защищаться. Другие умеют жить без борьбы, а она – вечный воин. Потом мысли плавно потекли в другую сторону.
Есть ли право на слабость у мужчины? Почему бы и нет? Ему тоже может быть больно.
Рита смотрела вокруг. Огромное чистое пространство вливалось в неё, словно смывая долгие мучительные переживания. Их семейная жизнь с Вадимом была на грани развала. Жили в одном доме, встречались на кухне по вечерам. Прежние задушевные беседы давно исчезли, растворились в непонимании и неприятии. Она не могла простить ему своего одиночества, он не соглашался с её попытками найти себя – иронизировал над неумелыми рисунками, мягко отодвигал в сторону
***
… Когда у Генри уже начались проблемы с погашением кредита и банк пригрозил наложить арест на землю, несколько человек попросили его покатать их на вагонетке. Каждый заплатил по пять долларов. Им понравилось, на следующий день пришли другие пассажиры. Появились помощники. Дорогу стали удлинять, строить новые вагончики. Через год он смог погасить кредит. С помощью своих друзей засадил эти склоны. После разработки глины много растений погибло, поэтому было высажено более двадцати тысяч деревьев.
Сейчас Генри продолжает заниматься гончарным ремеслом. Вы можете купить в магазине на станции его изделия. А дорога… В прошлом году у нас уже был пятимиллионный пассажир. Но для Генри это всего лишь побочный эффект, себя он считает гончаром.

***
- Здорово, представляешь, человек всю жизнь занимается тем, что ему нравится, и ещё денег кучу зарабатывает. А просто взял и поменял всё в своей жизни. Не захотел работать учителем, и стал гончаром. Наверное, он счастливый.
Рядом беседовали попутчики. Отец хмурился, а мальчик спокойно рассуждал, не замечая недовольства.
- Ты же не любишь свою работу, ты смог бы вот так вдруг все изменить?
- Это не так просто, легче сказать, чем сделать.
- А он смог… - В голосе подростка слышалось раздумье и разочарование.

***
Возвращаясь, поезд лихо мчался по знакомому маршруту, останавливаясь, сдавая назад, посвистывая и притормаживая на поворотах. Рита смотрела в окно на осеннее разноцветье красок и улыбалась. Что-то произошло там, на вершине горы. Что-то очень важное и хорошее.
«А ведь он и в самом деле смог»…

Июль 2015




© Ольга Белоус, 2016
Дата публикации: 2016-12-10 00:47:40
Просмотров: 226

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 39 число 6: