Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Шанс

Александр Граков

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 11999 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати



По рассказам отца-фронтовика, прошедшего войну с самого начала и до самого Берлина.

ШАНС

…И шла война. Одна из страшных войн,
Где миг и вечность заменяют время.
Где стонет, как в аду, людское племя,
Где перекур…а после – снова в бой!
( авт. «Поэма о Победе»)

…Этот проклятый немецкий пулемет тупо и въедливо частил с недалекой высотки прицельными короткими очередями. Время от времени выхватывая из состава изрядно поредевшей роты чью-нибудь очередную Жизнь. Нужно было срочно что-то делать с этой гадиной, плюющейся остроносыми, убойно-жалящими, кусочками стали. «Любой ценой, во что бы то ни стало…» - это был приказ командования фронтом - роте лейтенанта Александра Анютина. Его, то есть, Сашкиной, роте.
- Ишь ты, во что бы то ни стало, любой ценой…- Сашка, глубоко затянувшись напоследок, зло вдавил окурок «козьей ножки» в глинистую стенку окопа, припечатав его сверху смачным плевком. Затем чуть приподнял голову в каске над бруствером, чтоб сделать «визуальную реконгсцировку местности» - как он любил иногда выразиться.
- Цвик!- пуля крупного калибра так долбанула вскользь по каске, что та враз слетела с головы лейтенанта на дно окопа. Следующего презента от немецкого снайпера Сашка дожидаться не стал - рухнул вслед за каской. Однако успел все же, мельком, в который раз охватить взглядом вконец осточертевшую уже, картину: пригорок, в который был влит – иное слово не подходило, треугольный железобетонный корпус ДОТа с заоваленым передним углом. Что позволило пулеметчику увеличить сектор обстрела местности почти до трехсот градусов. За ДОТом зеленела стена недалекого леса, а за ним – Анютин знал это из разведданных, протекала река. Слева перед лесом было болото, справа – огромное минное поле, засаженное минами, словно огород картошкой. Лишь посередине оставался проход метров четырех шириной – Сашкины саперы за две ночи постарались…А там, у реки, перед взорванным мостом, скопилась огромная масса выродков в мундирах СС – остатки разбитого отборного немецкого полка, неизвестно каким образом сумевшие просочиться сквозь плотный кордон наших войск. Для них все более актуальной сейчас становилась поговорка «Хочешь жить - умей вертеться». Потому что «мертвоголовых» солдаты русской армии в плен не брали – у каждого из них был свой, особый счет к этим молодчикам.
Все это эсэсовцы отлично знали, поэтому, выставив заслон из вот этого ДОТа, спешно наводили понтонную переправу. На противоположном берегу реки находился их единственный шанс на спасение – американские парни в военной форме, которым можно сдаться без опасения, что тебе тут же всадят пулю в башку – для верности.
Знало об этом и наше командование. Эсэсовцев нельзя было упускать – под самый конец войны терять им стало уже почти нечего. Поэтому единственной, пожалуй, целью их последующих действий могла быть только жажда мести. За несбывшиеся планы мирового господства арийской расы, обещанные Гитлером. За проклятые русские морозы, унесшие в небытие не одного их товарища. За партизан, которые упорно продолжали преследовать фашистскую колонну: невидимые, неслышимые в своем родном лесу, они втихую резали глотки эсэсовцам, отлучившимся за ближайшие деревья или кусты по крайней нужде. А на ночных привалах из темноты, прямиком в разведенные немцами костры, летели гранаты на длинных деревянных ручках – НЕМЕЦКИЕ трофейные гранаты.
Этих ошизевших вконец выродков нужно было извести напрочь – как бешеных тараканов. Но как? Через болото скрытно не подтянешь крупные силы. Через минное поле – подавно. С самолетов разбомбить не резон – американцы рядышком, риск большой угодить бомбой-другой по их расположениям. Тяжелой артиллерией – можно попытаться, но есть риск накрыть и немцев, и своих, и американцев. Поэтому командование нашло самый, казалось бы, простой выход: подтягивая сюда тяжёлую артиллерию, отправило против ДОТа Сашку с его ротой. Сопроводив обычным для того времени приказом: за двенадцать часов, в течение дня, - умереть, но расчистить проход через этот пригорок стоявшим в тылу, наготове, основным силам армии! За прошедшие десять часов рота Анютина, в результате неудачных атак, из списочного состава бойцов потеряла, убитыми и ранеными, треть…
А пулемет продолжал все так же методично и, казалось, безостановочно вымолачивать и траву за бруствером окопа, и сам бруствер, и людские тела…
- Как поливает, сволочь! Не иначе, немецкий MG-42,- вспомнил Сашка выдержку из конспекта ускоренных лейтенантских курсов.- Скорострельность 1300 выстрелов в минуту, прозвище «пила Гитлера». Наверняка со сменным стволом… и не одним – иначе бы давно перегрелся и заклинил к чертовой матери. Значит, в ДОТе, как минимум, двое…или два пулемета… нет, двое, определенно, один не сможет столько времени выдержать…нужно, по крайней мере, и на горшок иногда сходить... Два часа, всего лишь два часа до срока, а там…Эх! Поднять сейчас в атаку всех ребят – тут же, на этих двухстах метрах открытой местности и положишь их, ни за хрен собачий… И отступать нельзя – позади заградотряд с ручными пулеметами… попятишься чуток – искрошат в лапшу, без колебаний, как дезертиров. Выходит, так и так – смерть. Хоть от немцев, хоть от своих…
- С-с-суки!!- невольно сорвалось, вместе с очередным плевком, у Сашки. Прикурил новую самокрутку, огляделся вокруг: справа и слева в окопе парни ЕГО роты смотрели на него. Молча сосали такие же «козьи ножки» и глядели на фигуру ротного. Как дети на воспитателя, в детском саду. Как сын, протягивающий отцу дневник с двойкой. Как утопающий - на снующих по берегу людей. С отчаяньем. Болью. И надеждой – одновременно. Они вверяли свои судьбы в его, Сашкины руки. Они ВЕРИЛИ в него.
Он, Сашка Анютин, отвечал сейчас за жизни своих, ротных пацанов. Его учили этому - быть в ответе за чужие судьбы. Из которых складывалась одна, общая – судьба России.
…И вдруг наступила тишина. Звенящая, вибрирующая, проникающая в каждую клеточку грязного, изгвозданного войной тела. Такая, от которой шумит в ушах и на сердце становится до того гадко, что хочется повеситься… чтобы почувствовать хоть что-то, хоть как-то нарушить давящую неопределенную тишину.
…Это смолк пулемет. Вот только что нескончаемый треск очередей давил на психику, гнул голову ниже уровня земли, а душу загонял даже не в пятку, а куда-то в носок кирзача – правый… левый…безразлично. А теперь изматывает мозговые извилины вдруг наступившее безмолвие.
…Сашка помотал головой, отгоняя прочь все это навалившееся…и поймал себя на том, что стоит уже во весь рост в окопе, вглядываясь в ненавистную долговременную огневую точку: железобетонный треугольный колпак на холмике, с горизонтальной прорезью пулеметной амбразуры. И тела ребят из его роты, разбросанные на поле там, где настигла их костлявая лапа смерти, и…аккуратную дорожку вокруг ДОТа, посыпанную крупным желтым речным песком. Эта немецкая педантичность выперла вдруг на передний план сознания яркой вспышкой в мозгу, высветлив там лишь одно чувство – яростную ненависть. И, как реакцию, выдало в ответ лишь одно решение…
- М-мать твою!- он выхватил из ниши окопа противотанковую гранату, мощным рывком перебросил свое тело через бруствер. Вскочил и, не пригибаясь, попер огромными прыжками через поле, напрямик, видя перед собой лишь одну черную полоску – пасть амбразуры.
- Успеть бы…Божечка, дай силы и ненависти добежать до этого треклятого холмика…
Последним стоп-кадром для Сашки были язычки оранжевого пламени, плеснувшие из этой пасти ему навстречу. Удар в грудь – поперек, словно на шлагбаум наткнулся…беспросветная темень…
…. Сашка помотал головой, выгоняя прочь все это навалившееся…и поймал себя на том, что стоит во весь рост в окопе. Вглядываясь в ненавистную долговременную огневую точку: железобетонный колпак на холмике, с горизонтальной прорезью пулеметной амбразуры. И тела ребят из его роты, разбросанные на поле там, где настигла их костлявая лапа смерти, и… аккуратную дорожку вокруг ДОТа, посыпанную крупным желтым речным песком. Эта немецкая педантичность выперла вдруг на передний план сознания яркой вспышкой в мозгу, высветлив там лишь одно чувство – яростную ненависть! И, как реакцию, выдало в ответ лишь одно решение…
- М-мать твою!- он выхватил из ниши окопа противотанковую гранату, мощным рывком перебросил свое тело через бруствер и, извиваясь, словно огромная ящерица, ловко заскользил в высокой траве по направлению к ДОТу.
И тут же ожил и вновь завел свою убийственную песню пулемет в нем.
- Божечка, дай силы…доползти!
Спустя, казалось, целую вечность, сквозь залитые едким потом ресницы Сашка разглядел – он благополучно подобрался почти к самому пулеметному гнезду. Оставалось всего метров двадцать. Теперь Сашка знал наверняка – он победил! Это расстояние было «мертвой зоной»- сюда уже не доставали пулеметные очереди из амбразуры, расположенной на высоте более метра от земли.
- Заполучите, падлы, русский презент!- Анютин вытер вспотевшую грязную пятерню о солдатские галифе – чтобы не скользнула рукоять гранаты, подкрался еще ближе. Изготовился, бросив последний оценивающий взгляд на плюющуюся смертью дыру в бетоне, и… бессильно опустил руку с зажатым в ней орудием возмездия.
Бесполезно!
Зря он, почти двести метров, шлифовал своим пузом эту перепаханную тротилом и металлом землю. Сильно скошенные откосы амбразуры – как бойницы в старинных рыцарских замках, отрикошетят гранату, не дав ей залететь внутрь ДОТа. Нечего и пытаться. Повторить подвиг Матросова? При такой-то длине амбразуры… никчемная смерть.
От бессильной злости хотелось плакать, рвать с корнем траву, жрать этот песок на дорожке…
Стоп, вот оно! Песок…
Сашка «гусиным шагом» подобрался вплотную к бетону, зачерпнул полную горсть песка с дорожки, изо всей силы метнул его в ненавистную дыру, затем еще и еще…
- О-о, майн гот! Донер веттер, кляйне швайн!..- в наступившей вторично тишине прозвучавшие изнутри немецкие проклятия в эти минуты звучали слаще музыки Вивальди и вальса Мендельсона, вместе взятых. И, чтобы завершить эту музыку достойным финальным аккордом, Анютин сунул в амбразуру противотанковую гранату, выдернув предохранительную чеку – на долгую память об этом концерте…
В небольшом городке М – ском 55-ю годовщину праздника Победы отмечали так же, как и везде, по всей России. С утра митинг на центральной площади - перед зданием городской администрации. Затем шествие праздничных колонн мимо стелы, с Вечным огнем у подножия. И традиционное возложение венков и цветов у местного памятника – огромной каменной развернутой книги, на развороте которой, под надписью «Никто не забыт, ничто не забыто», были высечены имена и фамилии тех, кто погиб под этим городком в том далеком военном июле…
После всей праздничной суеты перед этой книгой остановился седой старик в поношенном, но чистом кителе, с майорскими погонами и многочисленными боевыми наградами на нём. Он пробежал глазами вбитые в гранит строчки, пока не споткнулся взглядом об одну из них.
- Что, дед, никак знакомую фамилию нашел?- раздался за его спиной девичий голос.
Он обернулся: молодая пара, видимо, только что из ЗАГСа. Пришли, согласно традиции, возложить букет цветов к памятнику.
- Ну да, знакомую,- улыбнулся им старик,- легко скользя подушечками пальцев по каменной клинописи : «Анютин Александр Сергеевич, гвардии лейтенант, род. 4июня 1923г., погиб 4 июля 1944г.» Очень знакомую. А вы, значит, вместе и на всю жизнь? Детей планируете?
- Конечно… первенца-сына, обязательно,- чуть запнувшись, ответил состоявшийся муж.
- Ну, тогда повесьте над его кроваткой вот этот талисман,- старик, порывшись в кармане, вложил что-то в руку парня и, не прощаясь, легким шагом пошел к общим столам. За которыми разливали фронтовые сто грамм в алюминиевые кружки и насыпали каждому бывшему фронтовику, в такие же алюминиевые миски, кашу с тушенкой.
- Что там, покажи… ну, покажи, пожалуйста!- вцепилась невеста-жена в кулак парня, разжимая пальцы в ладонь.
А на ладони лежало кольцо с предохранительной чекой.
От противотанковой гранаты…



© Александр Граков, 2017
Дата публикации: 30.05.2017 22:20:56
Просмотров: 274

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 79 число 49:

    

Рецензии

Владислав Эстрайх [2017-05-31 11:30:27]
Хороший рассказ. Только не могу понять место действия. Судя по дате и упоминанию Totenkompf - либо минская, либо полоцкая операция. Но смутили американцы - разве они могли там быть? Они в тот момент воевали в Нормандии.

Ответить