Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Когда я заговорю.

Павел Пермяков

Форма: Рассказ
Жанр: Психоделическая проза
Объём: 5189 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Дома стояли стройным рядом, проникая друг в друга, обмениваясь увиденным и услышанным за день, излучая мягкий внутренний свет, который, унося за собой туманные сны жильцов, стремился отстраниться от них самих и стать, хоть на мгновение, а, если повезет, то навсегда, тем, кем ему мечталось быть на самом деле – в липкой конфетной обертке сохранился запах, лишь запах, без вкуса, и девочка, оставившая её на белом блюдце, покинула комнату, чтобы поскорее, острыми коленками перебирая, взлететь, взметнуться ввысь, к своей подружке, живущей на верхнем этаже.
Постепенно, раз за разом, открывая для себя новый мир удовольствий взрослых, станут они похищать всевозможную косметику у мам и вот, нетерпеливым движением, срывая крышечку, бумажку, колпачок, таким образом, входят в реальность, не знающую границ – реальность красоты.
С высоты птичьего полета кажется, что эти дома воображают себя пойманными в корону имперского значения, как бриллианты, и стоит лишь им приказать, да возжелать, как небесные и земные силы бросятся исполнять их капризные желания. Затем, когда все исполнится, они благосклонно кивнут, возвращая дань вежливости, и окружающие их люди воскликнут: «Как же вы прекрасны и милостивы!». Звезды на мгновение померкнут, луна вежливо опустит свой лик, и они горделивой походкой удалятся в свои покои.
Дома, взявшись за руки, любят мечтать о том, как покинувший их прошлой весной бродяга снова вернется под родной кров, и наступившая в его душе благодать, хоть немного, да прольется и на их плечи. Растворяя окна, деревянными рамами распахивая самих себя, они внимательно прислушиваются – не идет ли он, тот самый, слегка подволакивая ногу, но это не беда, на то он и бродяга, не видать ли еще издалека ту самую сутулую фигуру в шляпе и в развевающихся лохмотьях?
На стенах, пожелтевших от времени, скопилась печаль прожитых дней всех обитателей, которые покинули их, а таких было немало, которые, не сомневаясь, выбирали дорогу и устремлялись в поисках лучшего. Но, даже уйдя, они продолжали выплачивать дань в виде воспоминаний, и стены, впитывая их, нередко роняли про себя фразы: «Вот этот был достоин нас, не то, что остальные».
За деревянной, еще оставшейся с незапамятных времен, доской, жили мыши. Но наблюдавшее за ними кресло давно и насовсем исчезло, как будто, покинув свой пост, приняло на себя иную задачу и отправилось, в соответствии с долгом, туда, где его присутствие будет более необходимым. Короб - он тоже, как и все вокруг, хоть и в пыли, но преданной душой, верно служит порядку комнаты, надзирая за находящимися в ней вещами, впрочем, иногда отпуская замечания по поводу современного уклада.
В стекле отражен тот самый взгляд, который раз за разом пробовал его на прочность и, переусердствовав, застыл в нем, устремив себя в вечный путь, по которому ему не сужде-но будет пройти – лишь оставить свой след. Их, окон, множество, и от этого - ощущение не покидающих пространство звуков, не умолкающих голосов, которые с трудом вырываясь наружу, уносятся прочь, в зияющие высоты бесконечного неба. Что там за ними, до этого домам нет дела, восходящее ли солнце, укрывшись облаками, спит, или тени, сгущаясь, ждут, когда им будет позволено излиться на землю – все это им не интересно.
А вот то, что происходит на четвертом этаже у каждого из них, это, да! Это – восхитительное волшебство! Ведь там скрыта тайна. Впрочем, и они это признают, но с явной неохотой, она скрыта и на пятом и на шестом и на седьмом и на остальных, нижних этажах, просто, четвертый - это их любимый этаж. Целый букет тайн из прекрасных секретов находится в его недрах, питая эти любопытные души.
Каждый раз, источив из себя порцию любопытства, они наблюдают, как оно, распростерши свои прекрасные крылья, ложится на землю и ждет, ждет, пока кто-нибудь не приоткроет кончик его воздушного одеяла и не насладится познанием нового.
Смеясь мимолетности воздушного потока, его непостоянству – ведь они прочно воцарились на земле – а также, несомненно, его алчной душе, они любят его и, каждый раз, когда он налетает своим одичавшим за долгое время вихрем, раскрывают ему, приближающемуся, свои объятия.
«Вихрь! Вихрь!», - это их слова, их голоса звучат призывно, приближая к себе чувства и мысли тех далеких дней, когда они были счастливы с ним. И он, отзываясь, бормочет смущенно, а достигая их пределов, поет во весь голос в щелях, закоулках, не затворённых дверях: «Я здесь, я пришел, я воцарился среди вас, и пусть никогда, никогда больше я не покину это место!».
Капли дождя, падая на их крыши, звенят своими маленькими телами, обещая терпеливым много живой воды, но не дождавшимся, либо, убегающим от них - только холод и испуг. Разметавшись по крышам, дождь дает себе волю – исхлестывая все вокруг, затем он благодарно ложится на поверхность, оставив себе мечты о будущем возвращении и новом, похожем точь в точь, как две капли воды, приключении.
Дома ложатся спать, это время отдыха от всех забот, которые, переполняя собой их многочисленные помещения, стремятся поглотить, кажется, саму бесконечность. И в теплых квартирах, наконец, зажигается свет, согревая собой многочисленных обитателей вполне довольных своими, пусть и временными местами обитания.


© Павел Пермяков, 2018
Дата публикации: 30.05.2018 15:43:28
Просмотров: 64

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 9 число 82: