Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?



Авторы онлайн:
Михаил Белозёров



Красное черное.

Павел Пермяков

Форма: Рассказ
Жанр: Психологическая проза
Объём: 4888 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати



Сердце стучалось, сердце билось в груди в ответ на неумолимое давление жизни, для того чтобы он мог вынести все то напряжение, которое проникало в него извне, пытаясь завладеть им и подчинить себе его волю.
В тот теплый майский вечер он сам, до конца не осознавая, сделал свой выбор. Навстречу выпущенному натянутой тетивой желания возгласу, он сумел отгородиться и отойти в сторону. Он думал: «Если воля к жизни окажется сильнее покрывала бессилия, то я смогу выстоять и взять в свои руки то, что принадлежит мне по праву. Но также, возможно вмешательство против меня сил, истребляющих жизнь, и тогда, потерпев поражение, распластанный и обреченный, я буду лежать на раскаленных своей энергией белоснежных плитах, и никто не в силах будет помочь мне».
Красное надвигалось на черное, черное сменяло красное, мешанина спутанного света плясала на краях его воспаленного разума, еще чистого, но уже тронутого ядом сомнения. Он вышел на середину залы и вновь ощутил, как со всех сторон, опускаясь на него и всего пронизывая, ему вновь открылось это чудесное дыхание жизни и смерти. Будто два близнеца-акробата, эти яркие и пугающие силы ласкали его и, заглядывая в глаза, били, били наотмашь, исхлестывая измученное лицо поочередно – вначале Смерть, затем, Жизнь.
Руки не слушались его, овладевшая ими дрожь наслаждалась пением сладкого страха, который источался из их болезненных сердцевин, с ледяной усмешкой, бесконтрольно и неумолимо. Вот, шум замолк, казалось, замерло само биение жизни, и время, остановившись и качнув мудрой головой, встало, более не зная, как восстановить свои силы и силы того, кто нуждался в них сейчас более всего.
Он осознал остро и ясно, впрочем, как и всегда, что этот решительный шаг ему необходимо совершить в одиночестве своих мыслей и чувств, в натуге пульсирующего в сомнениях сердца, которое так давно жаждало его триумфа и продолжало биться, быть может, лишь для этого единственного мига постепенно раскрывающейся в нем свободы.
Что-то изменилось в воздухе – его состав стал внезапно иным, он понял это мгновенно, и тотчас тело его собралось в сжатую стальную пружину, готовую в ответ на приказ несущийся из сознания, молниеносно распрямиться всей накопленной в ней силой. Однако не только обоняние донесло ему эту весть, но и преломление света в хрусталиках его напряженно прищуренных глаз вырвало из окружающего пространства сигнал тревоги. Импульс следовал за импульсом, восприятие создавало картину и, мгновенно уничтожив, рассыпало ее. Все поменялось.
Он стоял, принимая нужное решение в густом облаке того, что рассказывало ему, шептало с двух сторон и рисовало дрожащие и желанные картины миража во времени, тянущемся долго, слишком долго для этого момента. Подойдя к столу, он протянул твердую руку навстречу крупье, и ни на секунду не задумываясь, поставил все, что у него было на номер тридцать шесть. Затем, отойдя в сторону, покинув власть яркого света, он оказался в безопасном, светящимся иным для него освещением, месте.
Звук крутящегося шарика напомнил ему свою беззаботную юность. Из памяти сквозь белый туман выплыли: отчий дом, сад и первый летний дождь, суетливо перебирающий своими ледяными пальцами по обнаженным плечам его, еще юного и не успевшего познать это всепоглощающее чувство мечущейся в поисках рая души, ее трепета, могущего снести все тяготы жизни, лишь только находись он на близком доступном расстоянии от этого вожделенного вращающегося круга.
Цифры никогда не интересовали его, особенно он насмехался над теми, кто, выдумывая запутанные и безумные комбинации, ворошил угли судьбы в надежде вытащить, не обжегшись, хотя бы один из них. Эти несчастные не понимали сути Игры, ее основ и того, что в ней было заложено за такое множество канувших в лету веков. В презрении он отворачивался от их посеревших лиц, когда неумолимая правда отбирала все то, что надежда, эта алчная старуха с полуприкрытыми веками, так ласково протягивала им.
Он знал, что был тем, кто питает Игру жизнью, и смиренно ждал, когда придет время и она, вздохнув кротко, вдохновенно и чувственно, возьмет его за руку и, не выпуская ее из своих жарких ладоней, поведет за собой в мир чистой любви. Это мгновение он готов был ждать всю жизнь; ради прикосновения к себе ее света, он согласен был на все, и теперь, стоя рядом со своей убегающей по кругу судьбой, лишь ждал законного мига лучезарной правды.
Когда сквозь шумящую тишину голос отбросил назад все остальные звуки, когда вновь изменение коснулось мира, и, замерев в нерешительности, он снова загрохотал, зашумел на разные голоса; звоном бокалов, возгласами уст обрушил на него свой поток жизни, он все понял, и, выпрямившись, твердо взглянул в сторону сверкающего круга.
Умывшись прошедшим летним дождем, в тени старого дома, окруженного запущенным садом, перед ним лежали цифры, встреча с которыми бьющееся густым теплым счастьем сердце ждало всю его жизнь.


© Павел Пермяков, 2018
Дата публикации: 07.06.2018 08:48:50
Просмотров: 74

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 66 число 41: