Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Объявление

Сергей Кузичкин

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 19031 знаков с пробелами
Раздел: "Все произведения"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати




ОБЪЯВЛЕНИЕ

Славка Чудов бросил пить в канун ноябрьского праздника: кончились деньги, кончился хлеб, кончилось сало.
“Хватит, — сказал он сам себе, поднимаясь с постели после бессонной ночи изрядно проголодавшимся. — Хватит, мне уже за сорок, а живу, как собака: жена ушла, сын, отслужив армию, знать меня не хочет. Надо за ум браться. Пора...”
В предпраздничный день он решил провести генеральную уборку в своей однокомнатной квартире: вымыл полы, посуду, вытер пыль с комода и шифоньера, собрал на веник с углов комнаты и кухни паутину. Потом вышел во двор и откидал снег от ворот.
Вечером он пил крепкий чай, курил, слушал радио, читал. На другой день к обеду заявился старый приятель Петруха с бутылкой самогона.
— Ты чё, серьёзно завязать решил? — спросил он удивленно. — Да брось ерундой заниматься, всё равно ведь сорвёшься.
— Не сорвусь. На этот раз не сорвусь, — уверенно сказал Славка товарищу, чем ещё больше удивил его.
— Ну, ладно, давай по стакану в честь праздника и завязывай. В честь праздника грех не выпить, — настаивал Петруха.
— Нет, Петя, всё -- я в завязке.
— А ты знаешь, что резко бросать нельзя — может удар случиться: инфаркт или эпилепсия, — попробовал подойти с другого бока Петруха.
— Меня не ударит, и кончай искушать. Иди лучше к Мишке, его угости.
— Ну, как знаешь, Славик, — сказал Петруха, вставая и собираясь уходить. — Я к тебе со всей душой, а ты меня гонишь. Ладно, обидел ты меня, старого своего товарища. В другой раз умолять будешь с похмелья — ста грамм не подам, понял?
— Понял, понял, — закивал головой Славка, провожая его в сенцы.
Через неделю весть о том, что Славка Чудов “завязал” с выпивкой разнеслась по всему селу. На работе, на улице, в магазине его кто одобрительно, а кто сочувственно похлопывали по плечу и спрашивали: “Серьёзно завязал?”
— Серьёзно, -- отвечал он и спешил удалиться.
В начале декабря, получив зарплату, Славка был искушаем лукавым. В магазине, покупая хлеб, чай и сахар, он увидел баночки с импортным пивом и так вдруг захотелось...
“С пива всё и начинается” — подумал он, борясь с искушением, и купил бутылочку “пепси-колы”.
Дома он развернул краевую “Неделю” и в одной из колонок объявлений прочел: “Реальное избавление от алкогольной зависимости”. Объявление его заинтересовало, и он записал адрес и номер телефона лечебницы.
На другой день, отпросившись у начальника, он поехал в город, отыскал лечебницу и закодировался там от употребления спиртного сроком на год.
Дальнейшая Славкина жизнь начала быстро меняться, у него теперь всегда водились деньги, все его бывшие дружки, усвоив, что от Славки ловить теперь больше нечего, постепенно от него отошли. На работе начальство стало относиться к Вячеславу с уважением, а сам же он стал несколько замкнут и полюбил одиночество. К весне, очевидно вспомнив, что закончил в своё время сельскохозяйственный техникум и одно время работал агрономом, Слава стал выращивать на подоконниках помидорную рассаду. Ну а когда наступило время посадки овощей и картофеля, все вечера и выходные пропадал в огороде: соорудил две теплицы, высадил рассаду, посадил на пяти сотках картошку, значительно расширив свой земельный участок. Соседи, семидесятипятилетние старики, привыкшие видеть Славку через день, да каждый день пьяным, а огород его наполовину заросшим бурьяном, с удивлением смотрели на него из-за невысокого заборчика, разделяющего их подворье от Славкиного, и каждое утро в один голос здоровались.
— Здравствуйте, — отвечал им Славка и шёл по своим делам.
В начале лета, когда в огороде зазеленели всходы и полезла вверх картофельная ботва, дел с поливкой и обработкой посевов прибавилось. Вечерами Славка до самого наступления темноты пропадал в огороде, а потом шел в избу, пил крепкий чай, читал газеты или слушал радио. Спал он мало — всё больше думал о жизни своей, пытался строить планы на будущее. Однажды вечером, в дождливую погоду, Славка, вернувшись с работы, как всегда заварил себе крепкого чая и, попивая его небольшими глотками, стал по привычке просматривать краевые газеты. Он любил читать колонки новостей и криминальную хронику. С иронией почитывал письма читателей, как правило, жалующихся на свою жизнь или дающих советы, что нужно делать краевой администрации или правительству страны, чтобы наступила всеобщая благодать. Последней — “на десерт” — Славка брал в руки по привычке “Неделю” и не спеша “смаковал” частные объявления граждан. Особенно потешали его так называемые брачные объявления с подзаголовками “Она ищет его”, “Он ищет её”. Читая объявления типа “Вдова, 63-х лет, жилищно обеспечена, дети взрослые, познакомится с мужчиной 55-65 лет, материально обеспеченным, для совместного проживания. На переезд согласна”, Славка громко смеялся и комментировал прочитанное вслух: “А у бабки губа не дура — свою квартиру детям оставит, а сама жить к тому лопуху пойдет, который отзовётся”.
Такое же объявление, как “Молодая женщина, 28 лет, замужем не была, детей нет, познакомится с молодым человеком 35 лет для создания семьи. Злоупотребляющих алкогольными напитками и побывавших в местах лишения свободы -- просьба не беспокоиться”, вызывало в нём ироничное возмущение: “Замужем не была, детей нет, а почему тогда ты женщина, а не девушка, спрашивается? “Злоупотребляющих алкоголем просьба не беспокоиться”. Смотрите, какая цаца! Ты лучше напиши, как свою невинность потеряла. Наверняка пьяной была, когда это случилось”.
Вот и в этот раз, раскрыв “Неделю”, Славка первым делом отыскал ту страничку, где были напечатаны объявления о знакомствах и прочел первое из них: “Женщина 30 лет, разведённая, имеет сына 10 лет, познакомится с мужчиной 35-45 лет, желательно непьющим, для создания семьи”. Ниже были напечатаны имя, фамилия и домашний адрес. Объявление с полным, что называется, реквизитом, Славка видел впервые, и оно его заинтересовало.
“А что, — подумал Славка, — человек я сейчас непьющий, хозяйственный, почему бы и не попробовать, не сделать попытку к созданию семьи? Правда, от детей я отвык, но как отвык, так и привыкнуть можно. Тем более что это мальчик — с ним и на рыбалку ходить можно, и по орехи”. Не откладывая задумку в “долгий ящик”, Славка тут же написал письмо незнакомке по имени Людмила, в котором он описал всю свою жизнь. Письмо получилось большое — на шести тетрадных листках, и конверт, в который он вложил его, выглядел раздутым. Утром следующего дня он встал пораньше и поспешил на почту, дабы успеть бросить письмо в почтовый ящик до первой выемки. Если верить адресу, Людмила жила не так далеко от Славки — до железнодорожной станции час езды, затем поездом шесть часов, потом ещё до её деревни часа два — за двое суток письмо доставят. Двое суток туда, двое обратно, да на раздумье ей да на ответ пару деньков — через недельку надо ждать ответа — так думал Славка. В том, что Людмила ему обязательно ответит, он не сомневался. — Даже если ей сто писем пришлют, всё равно одним из первых она даст ответ на его послание.
Неделя прошла в мечтах, ожиданиях и огородных трудах. В среду, в обед, вынимая из почтового ящика газеты и не обнаружив письма, Славка пригорюнился.
“Неужели ей так много писем прислали? — покачал он головой. — А, может, ей кто-то другой приглянулся? И-эх! -- нужно было фотографию послать, пусть бы визуально оценила, да и у неё не мешало бы фото попросить — глянуть сначала, а то вдруг уродина, какая...”
Не обнаружил Слава письма в ящике и в следующие два дня. Ну а в субботу...
В субботу он с самого утра, как обычно, возился в огороде. Картошка в этом году росла быстро и ботва кое-где уже достигала двадцати и более сантиметров, однако и сорняки высились вокруг обильно. В былые годы, когда Славка почти не следил за своим огородом, травкам было здесь вольготно и привольно и, видимо, по привычке они считали себя здесь истинными хозяевами и не хотели мириться с какой-то там картошкой. А с сорняками не хотел теперь мириться хозяин огорода. И в это прекрасное солнечное утро, раздевшись по пояс и взяв в руки тяпку, он пошёл на них в наступление. Время приближалось к полудню, когда Славка услышал, что его окликают. Звала из-за заборчика старуха-соседка.
— Здравствуйте, — сказала она.
— Здравствуйте,-- чуть раздражённо ответил Славка, подойдя к забору, не имея никакого желания общаться с ней -- слишком ещё свежи были воспоминания о том, как эта самая баба Дуня, совсем недавно, на каждом углу разносила о нём разные небылицы, и, встретив его отца, рассказывала, с кем Славка пил и ночевал ли он дома или нет. Она его и поссорила с отцом, и отношения эти до сих пор ещё не были, как следует урегулированы.
— Я сегодня с утра в центр ходила… К автостанции, в магазин… Ну, сахару взяла, хлеба, — быстро, словно боясь, что Славка не станет слушать и уйдет, заговорила бабка Евдокия, — а тут как раз автобус со станции подошёл, оттуда вышла незнакомая женщина с ребенком и спрашивает у шофёра, где, мол, Вячеслав Семенович Чудов живёт? А шофёр-то, не наш — станционный, плечами пожимает. А тут как раз я разговор этот услышала, сначала было хотела проводить её, но потом, думаю, нет, лучше я ей объясню, как к тебе пройти, а сама пойду короткой дорогой, предупрежу: вдруг ты не готов гостей встречать. И действительно, вижу -- не готов.
— А где она сейчас? — спросил Славка.
— В магазин было зашла, ну, а сейчас, видно, сюда направляется, так что готовься гостью встречать.
И бабка Евдокия с интересом посмотрела на Славку.
— Спасибо, — сказал он ей и, отложив тяпку в сторону, отправился в дом.
Во дворе он умылся водой из бочки, привязал к конуре собаку. Дома надел чистую рубашку, включил электроплитку, поставил чайник, глянул на себя в зеркало, отметив, что сегодня он, как нарочно, не побрился.
“Вот это дела! — думал он про себя. — Я жду от нее письма, а она сама решила заявиться — сразу разрешить все вопросы. Молодец! А что тут тянуть? Всё правильно. Я уже не мальчик, она не гимназистка...”
Едва успел он подумать об этом, как увидел в окно свою “заочницу”: в синем в цветочек платьице, косынка, белая в горошек, повязана на шее, в одной руке коричневый плащ, в другой — средней величины хозяйственная сумка, за которую держался мальчик, одетый в простенький серый костюмчик и белую шапочку с козырьком.
“А издалека она ничего смотрится”, — отметил про себя Славка, и сердце его учащённо забилось. Он хотел, было выбежать, выскочить навстречу, но сдержался и выждал, пока Людмила подойдет к воротам и постучит в дверь, а в ответ на стук залает собака. Когда это произошло, он, выйдя на крыльцо, вначале деловито прикрикнул на собаку, а уж затем пошёл встречать гостей.
На вид она ему показалась простой — зачесанные назад светлые волосы, схваченные сзади в пучок резинкой, едва заметные веснушки на щеках.
“Спина, небось, тоже в веснушках” — подумал Славка.
— Это вы Вячеслав Семенович? — спросила она тоненьким голосом
— Он самый. А вы Людмила Григорьевна, как я понял?
— Правильно поняли. Вы, наверное, письма от меня ждали, а я вот сама решила приехать. Можно?
— Проходите уж, чего там, коли приехали... — сказал Славка, открывая дверь пошире. — Собаку не бойтесь, она до крыльца не достанет, да и не кусается она вовсе.
Гостью он посадил в кухне на стул возле стола, мальчика — на оставшийся от покойной матери сундук, стоящий у противоположной от окна стены.
Мальчик по имени Лёша был живой, подвижный, с бегающими черными глазками-угольками, с красными щеками и слегка приплюснутым носиком. “Дебил, что ли?” — подумал Славка, угощая его леденцами, которые по случаю достал из “долгого ящика” — буфета, где хранились у него продукты про запас.
— Ну, пока чай греется, расскажите про себя, — попросил Славка гостью. — Сам-то я про себя всё вам написал.
— Рассказывать, собственно, нечего, — ответила Людмила, вздохнув. — Жила у матери, отец умер рано, братьев-сестер нет. Вышла замуж за приезжего. Прожили два года, а потом он куда-то пропал. Ждала его ещё два года, а потом письмо получила с просьбой дать ему развод и не требовать пока алиментов. Развод я ему дала, алиментов не потребовала и вот уже пять лет как от него ни слуху, ни духу, ни денег...
— А больше замуж выйти не пробовала?
— Хотела выйти, одной тяжело, мама уже старенькая, да и ребёнку отец нужен. Но за кого? У нас в деревне одни алкаши. Вот и решила объявление в газету дать.
— Понятно, — сказал Славка. — Что ж, будем знакомиться. Ты с ночёвкой в гости, или как?
Люда пожала плечами.
— Не знаю.
— Ну, ладно, до вечера времени еще много — посмотрим, а пока давай чай пить, — принял решение хозяин, доставая из буфета граненые стаканы.
Мальчик, видимо, по натуре своей, будучи ребенком любопытным, постоянно приподнимался, выглядывал в окно. Славке это не очень понравилось и он принёс из комнаты табуретку, пересадил ребенка ближе к столу.
— Это ваш огород? — спросила Людмила за чаем.
— Я же писал, что огород у меня — вот он этот самый и есть, который из окна видишь.
Людмила, откинув и без того раскрытую занавеску, чтобы лучше был обзор, внимательным взором окинула Славкину “фазенду”. Приподнялся с табуретки и мальчик. Славку эта подвижность стала раздражать.
— Ты что, Лёшенька, на иголке, что ли, сидишь? Или тебя вошки кусают? — спросил он юного гостя.
— Сядь и не крутись! — одернула сына Людмила.
Мальчик послушно сел на табурет и замер.
— Ну, ладно, — сказал Славка, когда они закончили чаепитие. — Чаю попили, теперь пора за работу браться. В огороде, небось, полоть-окучивать приходилось?
— В деревне родилась, — улыбнулась Людмила.
— Тогда вот что: у меня там трико есть, футболка, кроссовки — переодевайся, и пойдём на огород.
— А Лёшка чё делать будет? — спросила гостья у хозяина.
— Будет траву срубленную собирать и за ограду выбрасывать.
Славка вышел на огород первым, минут через пятнадцать подошли Людмила с Лёшкой. Славка, осмотрев гостью в новом одеянии — в облегающем тело трико, нашел её очень даже ничего.
“При всём бабёнка, — отметил он. — А в платье худенькой кажется”.
Он определил Людмиле три рядка, вручил ей тяпку. Лёшке наказал по картошке не ходить, а собирать за мамой срубленную траву и, как было сказано раньше, выбрасывать ее за ограду. Он показал куда именно. Работа закипела.
Славка с Людмилой махали тяпками, а Лёша собирал траву. Славка был доволен и подумывал, что так они к вечеру всю прополку и завершат. Однако через некоторое время он заметил, что Людмила нечаянно срубила картофельную ботву и боязливо глянула в его сторону. Он быстро отвел взгляд, но боковым зрением увидел, что гостья его воткнула срубленную ботву на место и присыпала вокруг землей.
Они продолжали прополку, но, очевидно, происшедшее уже как-то вывело Людмилу из равновесия, и через несколько минут она опять рубанула по ботве и снова присыпала, воткнув её на место. Славка и на этот раз заметил, но снова ничего не сказал. Когда же Люда ошиблась и в третий раз, он не сдержался:
— Слушай, если мы с тобой в одну прополку половину картошки порубим, а в следующий раз остальную, то, что зимой есть, будем? — спросил он сердито.
— Да что-то я сегодня не могу, тяпка из рук валится, — сказала Люда смущенно. — Видно, устала с дороги.
— Ну, коль устала — иди в дом, -- там, в буфете найдёшь банку тушёнки, вермишель, из подполья достань картошки, протопи печь, я её раз в неделю обязательно протапливаю, чтобы сажа в дымоходе не прессовалась, свари супчика, поедим. Заодно посмотрю, какая ты на кухне хозяйка.
Люда кивнула, отставила тяпку, окликнула перемазавшего в земле не только руки и брюки, но и лицо сына, и направилась в избу.
А Славка продолжил прополку, изредка поглядывая на трубу дома. И вот из неё, наконец, пошёл, потянулся к небу сизый дымок.
“Ну, поесть-то как-нибудь сварит, — подумал Славка, — на это, наверно, тямы хватит”.
Он ещё несколько минут продолжал прополку, но вдруг какое-то тревожное предчувствие остановило его. Он вспомнил, что за комодом лежат свернутые в трубочку несколько свитков его, ещё студенческих записей по агрономии с рекомендациями: как и когда, в какое время лучше высаживать ту или иную огородную культуру, как за ней ухаживать и чем лучше удобрять.
“А что, если она вздумала растопить печку этими свёртками” — мелькнула у него мысль.
И сейчас же, отложив тяпку в сторону, он поспешил домой, а войдя, оторопел...
Люда бросала в печь очередной свёрток, еще два лежало у самой печки, на поленьях.
— Кто?!.. Кто?!.. Кто тебе разрешил жечь эти записи? — заикаясь, спросил Славка. Ярость наполняла его до краёв.
— А я подумала, что эти старые бумаги вам не нужны, — часто мигая веками, оправдывалась Люда. — Я хотела было газетами растопить, но подумала, что вы их еще читать будете... А эти бумаги уже жёлтые, мухами засижены... Да и горят хорошо...
Славка, стараясь быть спокойным, прошёл в комнату, приподнял скатерку стола, под которой “россыпью” хранил деньги, взял две десятки и, вернувшись на кухню, протянул Людмиле.
— Я хоть не богат, — сказал он, сдерживая гнев, — но сволочью быть не хочу! На, возьми эти деньги. В четыре часа автобус пойдёт на железнодорожную станцию. Ещё успеете.
— Не надо, — отказалась Люда. — У нас деньги есть.
Глаза её становились влажными.
— Только без слёз, — сказал Славка, — терпеть не могу бабьих слёз, да и никого здесь не хоронят.
— Можно я пройду в комнату, переоденусь?
— Пройди.
Пока она собиралась, он сидел и молча курил на кухне у окна.
Не проронил ни слова и когда она, собравшись, уже на пороге сказала ему: “До свидания”, лишь слегка кивнул ей.
...Славка провожал её взглядом из окна комнаты. Она шла, держа в одной руке сумку и плащ, а другой вела за руку сына.
На пригорке она остановилась, провела ладонью несколько раз по Лешкиным брюкам, очевидно, сбивая с них пыль, поправила на голове ребенка кепочку и, оглянувшись, посмотрела на Славкин дом. Славка отпрянул от окна.
Когда гости совсем скрылись из виду, Славка вернулся на кухню, и взял ещё одну сигарету. Руки его тряслись и он, чиркая о коробку, сломал сначала одну спичку, а потом вторую. Когда не зажглась и третья, Славка швырнул со всего размаха коробок в угол кухни, смял сигарету и бросил её в чашку с недочищенной гостьей картошкой, стоявшую на краю плиты.
— Вам, возвращая ваш портрэт,
Я о любви вас не молю.
В моей душе покоя нет, —
Я вас, как Брежнева люблю!.. — пропел он неожиданно для самого себя, сделал три прихлопа ладонями по груди, два притопа ногами о пол и, тяжело плюхнувшись на табурет, обхватил голову руками.
Красноярск.






© Сергей Кузичкин, 2008
Дата публикации: 29.11.2008 22:55:01
Просмотров: 1333

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 42 число 79: