Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Во имя Марии...

Илона Муравскене

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 10511 знаков с пробелами
Раздел: "Все произведения"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Ludzie ludziom zgotowali ten los.....
Люди людям приготовили эту судьбу.....

( Из эпиграфа к книге Зофии Налковской « Медальоны»)

1

Она сидела в кресле- качалке у самого окна, седая, прямая, в очках , шелестела страницами старых , еще довоенных газет.
-У меня и альбомов никаких не осталось,- она словно оправдывалась, смотрела на меня поверх темных очков, а пальцы едва заметно дрожали. - Сгорели еще в Варшаве. Все детские фотографии и Владека, и Франека. А Марию никто и не водил к фотографу- она уже в лагере родилась. И прожила минут десять. Я даже смогла подержать ее на руках все это время . И это благодаря пани Станиславе.
Ведь новорожденных сразу топили .... в ведре воды, прямо на глазах у матери и выбрасывали из барака на снег. И утром , выходя на работу, мы видели эти выброшенные окоченевшие тела, наполовину съеденные крысами. ....

....И уже падая в снег, разгребая руками колючую мерзлую корку, я хоть как- то пыталась прикрыть собой тело дочери. Ледяное, точно кукольное. Дышала на ее спичечные пальчики, сжатые в маленький кулачок.
- Не люди вы!- кричала и не закрывалась больше от ударов резиновых палок, не утирала кровь с разбитого лица.
Я больше не чувствовала боли.....

- Нас везли в вагоне , в котором можно было только стоять. Поезд не останавливался ни на одной станции. Так и мелькали за окном Лодзь, Бялысток... Люди задыхались и умирали. Наконец, мужчины смогли снять с окна решетку и я, прижав Владека к себе, подняла его к окну.
Я выбросила его из вагона на ходу, кто- то бросил вслед плачущую семилетнюю девочку, другие тоже столпились у окна.... Дети покатились под откос, и мы не видели, остались ли они живы., спаслись ли... Я так и не нашла Владека . Пишу в газеты, выступаю по радио.... Владислав Новак, не слышали? ... Ему всего восемь лет было. ....

Я все слышала голос Влада, чувствовала его потную ладошку в свое руке.., вспоминала его непослушные кудри , которые никогда не удавалось причесать перед концертом в консерватории. Его быстрые пальцы, мелькающие по клавишам.
- Его учитель сам Шпильман,- говорила я соседке Кларе за чаем. – Владислав будет великим пианистом.
А теперь? Сыграет ли он еще раз- сосредоточенный, разложив на пианино нотные тетради- худой, с выпирающими лопатками? Мой.....

- В лагере немцы установили такую планку на высоте метр двадцать от земли, и дети должны были пройти под ней. Если ребенок был ниже планки, его тут же выхватывали из шеренги и толкали к грузовику. Остальные- работать. Так же , как мы – по двенадцать часов.
Их было так много таких маленьких , и они вставали на цыпочки, чтобы коснуться этой планки. Они стояли совсем голые, с бритыми головами, босиком на снегу.
Франеку было три года.....В тот вечер его увезли на грузовике вместе с другими.

....А я выла и каталась по земле барака, закрывала лицо отмороженными пальцами, билась головой о перекладины многоярусных кроватей, где спали другие женщины, и все спрашивала :
- Где же ты, Боже? Где?
А под сердцем билась и упиралась Мария...

- Я родила Марию к утру. Фрау Клара и ее помощница Пфани вышли куда- то, и рядом была только наша пани Станислава.
Она бережно завернула Марию в кусок бумаги, найденный мной по дороге с работы, и положила девочку мне на колени. Я держала ее на руках десять минут, качала, наклонясь к ее сморщенному личику, прижимала к себе. Мне хотелось спеть ей ту колыбельную, которую я пела Владеку и Франеку, но губы не разжимались, я только плакала, не утирая слез, а в барак уже входила фрау Клара.
- Ну, где этот жиденыш? – она шагнула ко мне. – Сучье отродье...

....Я не слышала всплеска воды в ведре- пани Станислава закрыла мне уши и с силой отвернула голову в сторону.
Но я уже и так проваливалась во тьму, ощущая, как тело медленно растворяется в зловещей и глухой пустоте...

- Каждый год я еду в Освенцим к детям.., и каждый раз я слышу , как они плачут и кричат где- то рядом.
А однажды, я увидела на дороге двух мальчиков, как Владек и Франек: один старше, другой- младше. Они сидели на корточках и передвигали в траве свои игрушки- солдатиков и роботов в ярких блестящих шлемах.
- Во что вы играете, дети? – спросила, остановившись и наклонясь к ним. – Что это за игра?
- А мы играем в сжигание евреев, - поднял голову старший. – Вы знаете такую игру, тетя?
А я так и не смогла ответить.....

***

Влад слышал, как где- то в комнате говорит мама, как читает вслух отец, как плачет в детской Франек.
Мамин плед больше не грел- последние дрова сгорели еще на прошлой неделе.
На улице лаяли собаки.
- Мама!- позвал Влад! – Мама!
И с трудом разлепил тяжелые веки.
- Он не еврей,- кто- то чужой, с автоматом за плечом, склонился над ним. – Он белорус. Или поляк. У него глаза голубые.
- У пацана обе руки переломаны. Наверное, когда падал сломал. И нога тоже. Бери его на руки, Марат. Отнесем к нашим!
Сильные руки подняли Влада с земли. Он уткнулся носом в затертый ремень на телогрейке. Пахло хлебом.

Желтые шестиконечные звезды, сорванные с пальто, уже припорошил снег.
Владек закрыл глаза......

2

- Товарищ командир! Товарищ командир!- тревожно раздалось в тишине. – Павел!
Горячая волна окатила все тело, подступая куда- то к горлу, навалилась, сбив с ног, наступила на вмиг отяжелевшие веки.
Огромное серое небо, затянутое пеленой дыма, прояснилось лишь на мгновение- белесые облака , как рваные раны, проступили на багровом горизонте.
- Попал, падла!- выругался одними губами. – Попал! ...

***

- Смотри, Ахмед, твой сын Алей стал сегодня настоящим мужчиной. -Сегодня он убил русского.
Старый Ахмед показался на пороге, опираясь на деревянную клюку: старая рана ныла и мешала ходить нормально. Он заслонился от заходящего солнца, поманил сына рукой.
- Аллах акбар!- проговорил хрипло, притянув худенького мальчика к себе. – Отомстил. Это достойно.
- Мужчина,- заговорили другие собравшиеся, улыбаясь и посмеиваясь. – Аллах акбар!

Мать робко выглянула из- за спины мужа: Алей был младшим, двоих сыновей она уже похоронила. Дочь была убита три недели назад , еще и сорока дней не прошло. Алей был последним.
- Ты стал настоящим героем, мой мальчик, - вечером, подавая ему суп в миске, она чуть заметно коснулась его локтя. – Аллах воистину всемогущ- он дал мне храбрецов....
- Мама, - Алей на секунду задержал ее руку в своей. – А когда наступит мир?

Но мир не наступал, а упорно уходил по какой- то своей дороге, испуганный и невидимый, не оглядываясь и все ускоряя шаг, чтобы услышать уже сквозь гул и шум прошедших лет:
- Вы сожжете нас теперь?
Девочка смотрела на Алея , не мигая. Ее черные, как бусины на четках, глаза, казалось, впивались в него, как липкие щупальца осьминога.
Пальцы привычно легли на гашетку автомата: девочка откинулась назад, ударилась головой о стекло захваченного автобуса и тяжело сползла вниз на сиденье.
- Сучка!- ругнулся сквозь зубы.
Глаза детей, смотревших на него и других мужчин, стоявших в проходе, у кабины уже мертвого водителя, были пусты- ни страха, ни ужаса. Дети смотрели так же, как эта только что убитая девочка, с таким особенным , странным вниманием, когда дети за одну секунду превращаются во взрослых. Вытягиваются во весь рост и заслоняют солнце, прикрывая собой его свет и тепло, потому что им уже не важно- умереть или выжить.
- Ты!- он резко оглянулся на молоденькую учительницу, сидящую рядом с двумя девочками в красных куртках. – Иди в конец и сиди тихо. Рыпнешься, убью!....
Она проворно вскочила, не выпуская руки девочек из своих, двинулась в конец, говоря что- то другим, гладила их по головам, что- то шептала. И дети не плакали, только чуть слышно всхлипывали, отворачивались к окну и опять, опять превращались в детей.
Но Алей понял, ошибся. Ошибся сразу же, как только его люди задержали на этой горной дороге этот автобус с детьми. Ведь первым шел другой автобус – с немецкими туристами, пожилыми людьми, с которыми справиться легче всего. Но Алей ошибся, выбрав следующий.
И ошибся уже давно, когда мужчины принесли в кишлак убитого Хуссеина.
Мать лежала в ногах убитого сына, не крича даже, а воя, скуля по- собачьи, жалобно, а потом визгливо, обнимая босые ноги, причитая и проклиная.... войну.

А другая мать металась по залу аэропорта, бросалась сквозь ряды охранников на взлетную полосу и, ломая пальцы в толпе таких же женщин, звала:
- Павел! Пашенька!

Самолет из Кабула сел....

И сразу же наступала ночь, опускаясь на горы все также внезапно, точно и не отступала по утру, а пряталась где- то в ущелье, чтобы выскочить в определенный только ей миг, разбрасывая по небу звезды, точно метая бисер, выводя по темному полотну имена героев. Самых отчаянных и самых смелых, тех, идущих босиком по снегу в одних сорочках под дулами автоматов, сильных духом, крепких сердцем, гибнущих за чужие идеи и правду, рвущихся в атаку « За Родину!» еще в те давние и , пожалуй, забытые времена. Героев в славе, достойных и все еще живых, начертанных на черной грани обелисков.

- Уходим! – Алей в последний раз пнул ногой упавшую учительницу и наступил на ее черные косы, перепачканные землей и кровью, отяжелевшие от комков грязи и пыли. – Время!
Автобус медленно подкатился к обрыву, но не падал, словно ждал еще одной команды или .. пощады.
- Уходи- им!
Алей бодро зашагал по песчаной дороге впереди всех, даже не вздрогнув и не обернувшись на грохот падающего автобуса.
- Аллах акбар!- сказал про себя.
Война сделала его мужчиной и героем....

Ведь это Герои жгли во дворах костры и , сбившись в кучу, скандировали до хрипоты:
- Свобода! Свобода!
Герои толкали девочек под разворачивающийся танк, не слыша из- за лязга гусениц хруста ломающихся костей.
Герои делали людей бессмертными, упираясь грудью в дула направленных автоматов.
Герои провожали уходящую вереницу " железной" армии чужого государства тем ранним утром и смеялись над бегущим стариком в орденах; и не поднимали на руки детей, чтобы показать им свободу с высоты этой самой демократии. И приказывали девочкам собирать с дороги раздавленные танками тюльпаны, чтобы показать всем, что остается вместо счастья.
Герои .... Герои уставшего и выросшего поколения.

***

- Аминь, аллах!- Алей погладил небритое лицо, утер пот, еще раз поправил камни, приложенные к свежей могиле, выпрямился, прищурясь от бьющего в глаза солнца.
Где- то вдалеке слышался голос муллы, зовущий людей на вечернюю молитву.
- Аминь, аллах! - повторил Алей задумчиво. - Аминь!
Он возвращался домой...... наконец- то.


Postscriptum:
Материалы к первой новелле взяты из книги З. Налковской " Медальоны".

© Илона Муравскене, 2009
Дата публикации: 2009-01-23 20:45:54
Просмотров: 2072

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 95 число 95:

    

Рецензии

Тамара Ростовская [2009-01-25 10:17:18]
Спасибо,Илона.Горькая ирония: жанр "Просто о жизни".Нет,совсем не просто написать такой рассказ.И еще вопрос о жизни ли он?Скорее о смерти в аду под названием "жизнь".Низкий поклон, Илона,что сумели так написать.

Ответить
Михаил Лезинский [2009-01-24 18:02:12]
Что-то трудно читать , сквозь пелену слёз ... Что-то на старости лет сентиментальным становлюсь . Хорошо написано , если об этих новеллах , хватающих за душу , можно так сказать ...

Ответить