Революция
Марк Андронников
|
Форма: Эссе
Жанр: Публицистика Объём: 78676 знаков с пробелами Раздел: "Живая история" |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
|
БЫЛ ЛИ РАСПУТИН? Один из главных мифов, спровоцировавших или, по крайней мере, послуживших поводом для начала революции – это миф о Распутине. Представление о необразованном крестьянине, влияющем на внутреннюю и внешнюю политику. Искажению подверглась также личность этого человека. Несмотря на все свои многочисленные и ярко проявляемые недостатки, Распутин не был тем «чудовищем», какое из него сотворили. Он никого не убивал, он не призывал никого убивать, и не поощрял насилия как такового. Бросаясь в крайности, в пьяные загулы, он всё же оставался глубоко верующим человеком. Если трезво подходить к фактам, то легко удостоверить, что никаким реальным влиянием Распутин не обладал. Даже влияние Императрицы на внутреннюю политику многие сильно переоценивали. Генерал Спиридович (близкий ко двору): «Государь очень часто поступал против Её советов, руководясь своим опытом. Иногда его решения совпадали с желанием Царицы. Утверждать же огульно, что Государь делал по управлению только то, что хотела Царица — это большая ошибка. Это значит — не знать фактов и принципов Государя». Генерал Воейков (комендант Двора): «Можно думать, что Государыня под влиянием Распутина, распоряжалась всеми назначениями и разрешала важные государственные вопросы. Если судить по результатам, число лиц, кандидатуру которых поддерживала Императрица, было прямо ничтожно. Что же касается вмешательства Её Величества в управление государственными делами, я лично могу констатировать, что его не было». Переоценивали и распутинское влияние на саму Императрицу. Одна из немногих Её близких подруг баронесса Буксгевден свидетельствовала: «Вопреки общепринятому мнению, Распутин ни в коей мере не занимал всех мыслей Императрицы. В книге Её жизни он был одной-единственной страницей, которую Александра Фёдоровна открывала лишь в том случае, если Ей требовались новые стимулы в Её вере или же если Цесаревич заболевал». Безотлучно находившаяся при Царской Семье Лили Ден также настаивала, что: «влияние Распутина на Императрицу существовало лишь в воображении её недоброжелателей», и что «Распутин не имел политического влияния, как не имел влияния и при решении других вопросов». Распутин был приближен ко Двору, но не настолько близок, как это расписывали. Флигель-адъютант Фабрицкий (на протяжении нескольких лет несший службу рядом с Царской Семьёй): «Подтверждаю, что с 1905 по 1914 г. в годы моей большой близости ко Двору, я ни разу не слыхал из уст Государя и Его Семьи имя Распутина и ни разу не видал его при Дворе, несмотря на то, что вся Россия говорила о его какой-то особой близости к Высочайшим особам». Граф Фредерикс (министр Двора и ближайшее к Николаю II лицо) в разговоре с Рузским о Распутине подчёркивал, что «совершенно его не знал». Поверенный Александры Фёдоровны граф В. Шуленбург: «Никогда в жизни не видал его (Распутина)». Генерал Глобачёв (начальник петербургского охранного отделения): «Во Дворец за последние два года Распутин ни разу не ездил». Князь Жевахов (товарищ обер-прокурора Св. Синода): «На ответственные посты назначались часто люди, не только никогда не видавшие Распутина, но и определённо враждебно к нему настроенные». Ф. Безак (депутат Гос. Думы): «Распутин совсем не имел того влияния на государственные дела, какое приписывалось ему, как не имел и влияния на назначения разных сановников». Солоневич (публицист): «Самое страшное изобретение революции было сделано петербургской аристократией. Это — распутинская легенда... Распутин лечил гипнозом. Это была его единственная функция — никакой политической роли он не играл. При рождении и при почти конце этой легенды я присутствовал сам. Родилась она в аристократических салонах». Васильев (директор департамента полиции): «Предвестники революции стремились сделать из Распутина пугало, чтобы осуществить свои сатанинские планы. Поэтому они распускали самые нелепые слухи, которые создавали впечатление, что только при посредничестве сибирского мужика можно достичь высокого положения». Виктор Рейнбот (судебный чиновник): «Значение влияния Распутина создали Бобчинские и Добчинские с министерскими портфелями». Сам Николай II: «Вы придаёте Распутину совершенно несвойственное ему значение. Распутин — это простой мужик, который какою-то необычайною силою, облегчает страдания моего больного сына. Обращение Императрицы к его помощи — это наше семейное дело». Историк, эмигрант Ольденбург: «Переписка Государя и Государыни, — опубликованная советской властью, — даёт возможность документально установить, насколько неверно было представление о властном влиянии Распутина на ход государственных дел. Представление о политическом влиянии Распутина было поэтому легендой — вредной легендой». Историк, офицер Гордеев: «Причины катастрофы, которые долго муссировались массовой прессой — Распутин, измена при Дворе, бездарного Императора и его окружения, — не выдерживают никакой критики и имеют только одну цель — скрыть настоящие, глубокие, закулисные причины». Вырубова (доверенная Императрицы): «Каждый шаг Их Величеств записывался. Если я говорю, что Распутин приезжал 2 или 3 раза в год к Их Величествам,— то можно проверить по точным записям полицейских книг... С 1911 года он не играл никакой роли в их жизни». Отсутствие какого-либо «распутинского влияния» было доказано судебным порядком революционными властями. Председатель следственной комиссии Временного Правительства полковник фон Раупах: «Из камер-фурьерских журналов, в которых записывалось каждое посещение Распутина, видно, что во время войны, например, он вызывался во дворец только тогда, когда Царь возвращался к семье». (Это время, якобы, наибольшей близости «старца» к Царской Семье. Если верить пуришкевичам и милюковым, когда он назначал угодных ему министров и нашёптывал советы о сепаратном мире). Член чрезвычайной следственной комиссии товарищ прокурора Руднев: «Следствием был собран многочисленный материал относительно просьб, проводимых Распутиным при Дворе... Но решительно не было добыто никаких указаний о вмешательстве Распутина в политические дела. Что касается до столь нашумевших отношений его с Штюрмером, то в действительности отношения эти не выходили из области обмена любезностями... Не больше была связь с Распутиным и у министра внутренних дел Протопопова. Среди бумаг Протопопова, так же как и среди бумаг всех остальных высокопоставленных лиц, не было найдено ни одного факта, указывающего на влияние Распутина на внешнюю и внутреннюю политику». Из допроса следственной комиссией Протопопова: «Смиттен: Бывали ли случаи, что вы через Распутина представляли на усмотрение Государя или Государыни какие-либо сведения, касавшиеся положения государства? Протопопов: Нет. Смиттен: Это совершенно исключается? Протопопов: Да». Американский историк М. Р. Джонсон: «В то время было очень трудно атаковать Николая II напрямую. Это была развитая экономика. Он был очень популярен. Единственным путём атаковать Николая не прямо было атаковать тех, кто окружал его. Такой личностью был Распутин. При правительстве Керенского была создана чрезвычайная следственная комиссия по изучению злоупотреблений Царского правительства. Этот документ до сих пор существует. Но историки крайне редко используют его. Смысл это комиссии был в том, чтобы расследовать признаки коррупции Царского правительства и лично Распутина. И, конечно, они не нашли ничего». Удивительно, как историки, продолжающие муссировать «распутинскую» тему, не добавляют, что из Царского Села шёл телеграфный провод в Берлин. Ибо и в это сто лет назад многие верили. МИФ О ГОЛОДНЫХ БУНТАХ БУНТАХ В ПЕТРОГРАДЕ: Главным поводом, спровоцировавшим беспорядки в феврале-марте 1917 г. была нехватка хлеба, что иногда именуют даже «голодным бунтом». Хотя в ближайшее же время всего через год в том же Петрограде действительность наглядно покажет, что при реальном голоде люди не бунтуют. Массово умирают, но не восстают. Советская власть как раз использовала голод как средство подавления населения. Великий Князь Александр Михайлович: «Телеграммы говорили о том, что главной причиной забастовок было отсутствие в столице хлеба. Это было неправдой. Из-за непорядков на железных дорогах, Петроград испытывал некоторый недостаток, в снабжении. Но этот недостаток никогда не мог иметь своим последствием голода населения». Генерал Гурко: «Первые беспорядки возникли в Петрограде из-за распространения слухов о возможности голода, который якобы угрожал Петрограду по причине недостаточности запасов муки. Действительно, ввиду снежных заносов на юге России несколько эшелонов с хлебом задержались прибытием, а в Петрограде имели место задержки с подвозом муки в хлебопекарни. Позднее было установлено, что в городе не было серьёзных проблем со снабжением мукой. Однако в подобных случаях особую важность имеет не действительное положение, а то, что происходит в воображении простых людей. Исходя из этого, агитаторы призвали народ на улицы и организовали демонстрации». Генерал Курлов(товарищ министра внутр. дел): «Причиною возникших в эти дни в Петрограде народных волнений был недостаток хлеба. Мне прекрасно было известно, что хлебный паёк составлял 2 фунта, что так же выдавались и остальные съестные продукты и что наличных запасов хватило бы на 22 дня, если даже допустить, что за это время к столице не будет подан ни один вагон с продовольствием. Требование «хлеба» был пущенный в народные массы революционный лозунг». Полковник Перетц давал несколько другую картину: «Никто не мог понять, куда исчез хлеб, но скоро всё выяснилось. Оказывается, что, вследствие приказания министра внутр. дел Протопопова, было сделано распоряжение хлеботорговцам, чтобы они не выпекали хлеба больше указанной им нормы, а норма эта никоим образом не могла удовлетворить самых минимальных потребностей населения. Получалось, что в лавках была мука, а хлеба не было». Генерал Воейков: «В Мариинском дворце состоялось бурное заседание, в результате которого предложено было продовольствие передать городскому общественному управлению, а правительственных агентов в лице полиции от этого дела устранить. С 25 февраля городское общественное управление стало назначать своих представителей для участия в распределении продовольственных продуктов и надзора за выпечкой хлеба. Было выяснено, что в Петрограде на данный момент имеются достаточные запасы муки; на складах Калашниковской биржи было свыше 450 тыс. пудов муки. Между тем в городе ощущался искусственно вызванный организованной забастовкой пекарей недостаток печёного хлеба. Этими волнениями воспользовалась Государственная дума». Жандармский генерал Глобачёв: «Запас муки был достаточный, и кроме того ежедневно в Петроград доставлялось достаточное количество вагонов с мукой. Слухи о надвигающемся голоде и отсутствии хлеба были провокацией — с целью вызвать крупные волнения и беспорядки, что в действительности и удалось». Жандармский генерал Заварзин: «Магазины открыты, товаров много, и рядовой обыватель знал, что только хлеб выдают по карточкам и в уменьшенном количестве, но зато макарон и круп можно достать сколько угодно». Градоначальник Петрограда, генерал Балк: «Голода не было. Достать можно было всё. К хвостам привыкли. Хлеб вкусный и питательный выдавался по половине фунта на человека, а рабочим и войскам по два. У многих была припасена мука и сухари. Волновали слухи, что скоро мука перестанет доставляться, а потому надо делать запасы сухарей. Вопрос о нарастающем голоде был раздут самой же публикой, к сожалению, не без участия интеллигенции». Полковник Енборисов (посетив ненадолго Петроград, заметил): «Хлеб, идущий из провинции сваливался в кучу и задерживался, готовилась искусственная голодовка — везде что-то скрывается, чувствуется какая-то натянутость и видно было, что центром этого змеиного шипения была Гос. Дума». Княгиня Палей: «В Петербурге не хватало хлеба. Всё это было организовано революционерами». Ю. Ден: «Перебои с хлебом были в действительности делом рук Думы. Это была заранее обдуманная акция». Княгиня М. Барятинская: «Ходили также слухи о голоде... Поезда с продовольствием задерживались и делалось практически всё, чтобы ускорить приход революции». Живой очевидец событий Б. Поплавский писал: «Революция в глаженных брюках, не с голоду, нет, а за избыток, достаток, не за хлеб, а за масло». Почему-то погромщики-революционеры в первую очередь рыскали не в поисках еды, а стремились разжиться спиртным. Хлеба, якобы, не было, а выпить не забывали. Питирим Сорокин: «Дважды я натыкался на группы солдат и уличных бродяг, громивших винные магазины. Никто не пытался их остановить». Полковник Ходнев: «Был взломан винный погреб, запечатанный на всё время войны. Вскоре в казармах началось повальное пьянство». Т. Мельник-Боткина: «Солдаты с криками грабили лавки и магазины, начиная всегда там, где были вино и водка». Князь Щербатов: «Началась февральская революция... повсюду пьяные солдаты». Директор департамента полиции Васильев: «У ворот дежурили несколько оборванных и явно подвыпивших солдат». Генерал Балк: «Из толпы выделились фигуры: прапорщик в стрелковой форме: пьяное, сизое, одутловатое лицо. Другой — совсем молоденький солдатишка. Он пьян». Вольноопределяющийся Милицын: «Начались пьяные погромы. Эта глупая, фальшивая, полицейская трезвость. Она имела только одно последствие — непреодолимую жадность напиться». Один из крупнейших историков постсоветского времени академик Панченко объяснял февральские беспорядки введением «полусухого закона», который отобрал у простого народа единственно известный ему способ борьбы со стрессом. Таким образом, если и был голод, то отнюдь не по еде. ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ В МИРЕ К 1917 ГОДУ: Генерал-майор Потоцкий (в качестве военного атташе занимавшийся сбором информации): «Последнее время почти во всех городах Германии, Австро-Венгрии не хватает хлеба, мяса, картофеля, муки, вообще съестных припасов. Повсюду продовольственный кризис и вообще недовольство народных масс». Министр иностр. дел Австрии Чернин: «В вопросе продовольствия нам угрожает непосредственная катастрофа. Через несколько недель остановится наша военная промышленность, движение железных дорог, снабжение армии: делаются невозможными, армию ждёт катастрофа, и эта катастрофа приведёт к полному поражению Австрии». Генерал Людендорф (о положении в Германии): «Широким массам приходилось очень туго. Большая часть буквально умирала с голоду». Дипломат Соловьёв (о Берлине 1918 г.): «Фридрихсгафен производил крайне мрачное впечатление: в магазинах пустые витрины, лишь в обувных магазинах можно было найти единственную имевшуюся тогда обувь — с деревянными подошвами. Пришлось пойти в местное полицейское управление для получения временных карточек на хлеб, так как в ресторанах хлеба без карточек не давали, но к этому мы уже привыкли в Швейцарии... Встретивший нас портье, старый знакомый, поразил меня своей худобой. Было видно, что Германии в годы войны жилось несладко... Встретил двух, трёх знакомых, в том числе парикмахера, исхудавшего ещё более, чем портье». Немецкий чиновник Гереке: «Если с началом войны господствовал патриотический подъём, то впоследствии он всё больше сменялся чувством разочарования. В начале 1918 г. в различных крупных городах рейха недовольство масс тяготами войны вылилось в крупные забастовки». Положение в союзных странах было не лучше. Глава комитета морского транспорта стран Антанты Салтер: «Над всеми главными европейскими союзными странами нависла неизбежная опасность голода». Руководитель английской пропаганды лорд Нортклиф (в 1917): «Если правительство США не сможет полностью покрыть наши издержки, то всё финансовое сооружение Антанты рухнет. Подобная развязка будет делом не месяцев, а дней». Посол Великобритании во Франции лорд Ф. Берти: «Некоторые члены правительства говорят, что мы разорены и не можем продолжать войну... В письме, полученном из Лондона, говорят: «Внутреннее положение нехорошо. Замечается значительное усиление пацифизма, стимулируемое недостатком мяса». Советника президента США Вильсона, полковник Хауз: «[Англия] потерпела финансовый крах». Уполномоченный Франции в США А. Тардье: «Союзники были бы разбиты до конца 1917. Вступление Америки спасло их». Президент Франции Пуанкаре: «Выступил Рибо с изложением финансовых вопросов. Он доказывает, что при сильно растущих расходах на войну мы не сможем без новых ресурсов продолжать военные действия после июня 1916 г.» Начальник Генерального штаба Германии Э. фон Фалькенгайн: «Франция в военном и хозяйственном отношениях ослаблена почти до пределов возможного». Историк, профессор Ч. Сэймур: «Весна 1917 привела английские финансы на край бездны». Общий экономический кризис затронул и страны, не участвующие напрямую в войне. Генерал Палицын: «Дороговизна в скандинавских государствах превосходит английскую. Мало хлеба, ещё меньше угля. Швеция истощена материалами. Стремление к миру и здесь велико, внутренние затруднения выражаются местными неудовольствиями и даже беспорядками. И это в стране, где законность и порядок явление отличительное». ЭКОНОМИЧЕСКОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ: Французский экономист Эдмон Тэри писал: «Если дела европейских наций будут идти также, Россия к середине текущего века будет господствовать над Европой, как на политическом, так и в экономическом и финансовом отношении». Датский экономист Вит-Кнудсен назвал аграрные реформы «переворотом, не отстающим по своему значению от освобождения крестьян». Английский путешественник Морис Бэринг: «Не было ещё никогда такого периода, когда Россия более процветала бы материально, чем в настоящий момент... широкие массы, крестьянство, в лучшем экономическом положении, чем когда-либо». Немецкий экономист Макс Зеринг: «Реформа Столыпина проводится таким кадром чиновничества, которому могла бы позавидовать любая европейская держава, это всё люди честные, неподкупные, убеждённые в пользе реформы, опытные и знающие». Князь С. Трубецкой: «Правительство не жалело средств в помощь земству для всяких мер, клонящихся к улучшению крестьянского благосостояния... Несомненный, бросающийся в глаза рост материального благосостояния». Капитан Макаров (о Ровно в 1917 г.): «Меня поразило богатство и обилие всего в городе. Продавали по ценам почти мирного времени... Хотя шёл третий год войны и немцы стояли в нескольких ста вёрст. Война совершенно не чувствовалась». Полковник Манжетный: «Насколько Сибирь была богата, говорит такое явление, что во многих деревнях и сёлах Курганского уезда за пять-шесть лет хлеб был не молочен и лежал в скирдах. Кроме несмолоченного хлеба были у крестьян ещё большие запасы зерна, которые они в первую голову и продавали». Ю. Ден: «Никогда ещё крестьяне не были так богаты, как во время великой войны. ни о каком недовольстве в провинции не было и речи. жёны получали большие пособия за мужей, да и сами могли без труда заработать лишние деньги... Нужды в России не было». Писатель Михаил Кузмин: «В военное время материальное состояние многих людей так увеличилось, что можно сказать, что они разбогатели». Инженер Ф. Эссен: «Наша промышленность развивалась невероятными шагами. Я не знаю, есть ли пример в мире где-нибудь, где промышленность развивалась бы так быстро. В ту пору американская промышленность далеко от нас отставала». Профессор Струмилин: «Уровень реальной оплаты труда в промышленности России следует оценить не ниже 85 % американского». Историк Сапрыкин: «Во время царствования Николая II Россия прочно вошла в пятёрку наиболее развитых стран в отношении уровня развития науки, научно-технического образования и высокотехнологических отраслей промышленности». Историки Давыдов, Гарскова: «Аграрная реформа Столыпина была глобальным преобразованием, которое имело серьёзнейшие перспективы в деле радикального изменения жизни страны». Историк, эмигрант Бразоль: «Народонаселение увеличилось на 60 миллионов. Государственные доходы без малейшего увеличения налогового бремени неуклонно росли. Были понижены железнодорожные тарифы и отменены выкупные платежи за землю. В России налоги были самыми низкими во всём свете. Русская промышленность учетверила свою производительность. Россия была главной кормилицей Западной Европы. Россия поставляла 50 % мирового ввоза яиц. Россия производила 80 % мировой добычи льна. В самый разгар войны было построено 2000 вёрст железных дорог. Накануне февральской революции крестьянам принадлежали 100 % пахотных земель в Азиатской России и около 90 % всей площади Европейской России. 13 % общинных земель перешли в индивидуальную собственность. Даже Первая Мировая война, потребовавшая огромного напряжения и сопровождавшаяся колоссальными потерями, не остановила поступательного развития экономической мощи Российского Государства». Профессор, специалист по сельскому хозяйству Пестржецкий: «В Европ. России было 84 тыс. хлебо-запасных общественно-крестьянских магазинов. В этих магазинах оказалось запасов хлеба и овса на 1 января 1907 — 38847000 пудов озимого и 178000 четвертей ярового хлеба. На 1 января 1917 ржи, пшеницы и ячменя — 190456000 пудов и овса — 27356453 пудов». ВОЕННОЕ ПОЛОЖЕНИЕ РОССИИ НАКАНУНЕ РЕВОЛЮЦИИ: Полковник Шайдицкий: «Отступление остановилось, начали подходить укомплектования, пополнялись пехотные части, а главное — восстановилось доверие между большими штабами и войсковыми частями». Полковник Чеславский: «В Русской армии должны были начать наступление Румынский и Юго-Западный фронты, поэтому нам было подвезено столько снарядов, патронов, гранат. Пулемётов и артиллерии разных калибров, которые мы не имели в таком количестве даже при начале войны. Враги внешние и чёрные силы России знали всё это и учитывали необходимость действовать немедленно, так как выиграв войну, Россия бысто могла оправиться и стать опять великой и сильной державой, что не входило в расчёты её врагов внешних и внутренних». Полковник Дроздовский (в 16-м году в частном письме): «Кругом наблюдается подъём духа.. У немцев окончательно вырвана из рук инициатива. Немцы уже нигде не наносят ударов, они только отбиваются, и положение наше настолько прочное, резервы так велики, что никакие активные попытки противника, буде ему удалось бы что предпринять, уже нам не страшны». Штабс-капитан артиллерии А. Невзоров: «Никогда армия не была так сильна, как в 16-м, в начале 17-го. Фронт был завален снарядами, оружием, обмундированием, продовольствием. Армия доходила до 20 миллионов. Для Армии работала вся страна». Штабс-капитан артиллерии Гиацинтов: «Произошло в полном смысле слова чудо! Мы вдруг остановились и встали уже на зимние позиции. Стали поступать снаряды, винтовочные, пулемётные патроны в достаточном количестве, и наш фронт ожил... Начался 1916 год. Снарядов у нас было хоть отбавляй. Мы готовы были совершить окончательное наступление и сокрушить Германскую Империю». Полковник Гоштовт: «Артиллерия буквально завалена была запасами снарядов. Повсюду шла систематическая, серьёзная, основанная на опыте войны подготовительная работа к весенней операции». Гвардеец Малевский-Малевич: «1916 год был годом воскресения духа Русской Армии». Капитан 2-го ранга Граф (профессиональное мнение которого было авторитетно даже для советских историков): «Дай Бог, чтобы любой флот так рос и развивался, как русский Царский флот в последние годы перед революцией. Никогда он не достигал ещё такой силы, такой подготовки личного состава. Всё было доведено до совершенства. Когда началась война, мы обладали лишь горсточкой устаревших кораблей. И вот через самый короткий промежуток лет, лет самой тяжёлой войны, которую когда-либо вела Россия, флот имел уже и современные линейные корабли, и быстроходнейшие миноносцы, и новейшие подлодки. Он рос не по годам, а по месяцам и дням. Царское Правительство умело создавать и создало нашу мощь как на суше, так и на море». Адмирал Ненюков: «Всю зиму 1915-1916 годов Балтийский флот деятельно перевооружался и усиливал береговую оборону. Заводы Морского ведомства были завалены работой по выделке орудий, снарядов, сетей против подводных лодок, мин заграждения и пр. боевых материалов. Спешно достраивались также миноносцы типа «Новик» и подводные лодки. Весну 1916 года Балтийский флот встретил значительно усилившимся... Черноморский флот также вступил в 1916 год значительно усиленный. В декабре вступил в строй новый дредноут «Екатерина II», и таким образом у нас образовалось тройное превосходство в силах». О успехах военно-промышленного комплекса говорил и оппозиционер Шингарёв (кадет): «В 1917 г. мы достигнем апогея. Это — год крушения Германии». Военный министр Шуваев: «Если сравнить с 1915 г., производство 3-дюймовых орудий возросло в 8 раз, гаубиц — в 4 раза, винтовок — в 4 раза, тяжёлых снарядов — в 9 раз, 3-дюймовых снарядов — в 20 раз, взрывателей — в 19 раз, бомб — в 16 раз, взрывчатых веществ — в 40 раз, газов — в 69 раз». Генерал И. Беляев: «С фронта стали приходить более утешительные известия. Неслыханное отступление Русской Армии кончилось. У власти стало деловое патриотическое министерство. Наши заводы и фабрики стали вырабатывать колоссальное количество снарядов. Кружным путём стали поступать огромные запасы вооружения от союзников. Во главе армии стоит сам Государь. Всё, казалось, сулило нам желанный успех». Генерал Миллер: «После тяжких испытаний Русская Армия к весне 1917 г. стояла во всеоружии, готовая одним мощным ударом завершить войну блестящей победой над истомлённым врагом». Действительный статский советник Е. Джунковский: «Действительно ли мы были накануне победы? Конечно были! Этого не отрицают и сами устроители революции и даже возникновение объясняют необходимостью покончить с монархическим режимом ещё до предстоящей победы. Мне самому в качестве представителя министра внутр. дел и верх. начальника санитарной части приходилось участвовать в Ставке на больших хозяйственных совещаниях под председательством генерала Алексеева, и на последнем таком совещании, незадолго до революции, там царило твёрдое убеждение в успехе военных операций: всего было вдоволь». Контр-адмирал Великий Князь Кирилл Владимирович: «Наконец-то у наших армий было всё необходимое, и впервые после начала войны появилась даже надежда на её победное завершение. Мы перехватили инициативу на различных участках германского фронта. Люди почувствовали оптимизм и уверенность в своих силах. Противник терпел неудачи. Наступление по всей линии фронта была запланировано на апрель 1917 г. и, если бы не революция, то наши армии сумели бы прорвать германский фронт (что собственно и происходило на отдельных участках). В войсках царило воодушевление, рождённое уверенностью в победе». Великий Князь Александр Михайлович (отвечавший за российскую авиацию): «С наступлением лета 1916 года, бодрый дух, царивший на нашем хорошо снабжённом всем необходимым фронте, был разительным контрастом с настроениями тыла. Армия мечтала о победе над врагом и усматривала осуществление своих стремлений в молниеносном наступлении. Политиканы же мечтали о революции и смотрели с неудовольствием на постоянные успехи наших войск... Можно было с уверенностью сказать, что в нашем тылу произойдёт восстание именно в тот момент, когда армия будет готова нанесту врагу решительный удар». Депутат Гос. Думы граф Бобринский: «Положение улучшается, появились снаряды, мы остановили неприятеля». Историк, офицер Гордеев: «В тактическом отношении русские армии имела намало тяжёлых поражений, ровно как и армии других воевавших народов. В 1915 г. армия пережила тяжёлый кризис в снабжении огнестрельными средствами, но к весне 1916 г. уже оказалась в полной боеспособности и в состоянии перейти в крупное наступление. К 1917 г. русские армии были снабжены всем необходимым и в таком количестве, как никогда не были снабжены в течение всей войны. В армии была твёрдая дисциплина, уверенность в своих силах, и благополучном исходе». Канцлер Венгрии Бетлен: «Если бы Россия в 1918 году осталась организованным государством, все дунайские страны стали бы ныне лишь русскими губерниями». Черчилль: «Мало эпизодов Великой войны более поразительных, нежели воскрешение, перевооружение России в 1916 г… В марте (1917) Царь был на престоле; Российская Империя и русская армия держались, фронт был обеспечен и победа бесспорна». Посол Англии, сэр Бьюкенен в 1916-м заявлял: «На западном русском фронте германское наступление остановлено, и военное счастье повернулось в пользу России». А его король Георг V по поводу «неэффективной» русской армии отзывался: «Вся английская нация с глубоким интересом следит за высокими военными подвигами славных русских войск». Советник президента Вильсона полковник Хауз: «Россия обладает огромным запасом обученных солдат, имеющих опыт в ведении современной войны, и имеет в их числе способных генералов». Генерал Людендорф: «Россия к концу 1916 года создала большой прирост военных сил. Бои показали также очень значительное усиление военного снаряжения. Верховному командованию придётся считаться с тем, что неприятель в начале 1917 года будет подавляюще сильнее нас». Генерал Б. Геруа: «На фронте ничего подобного петербургскому развалу не было. Революция шла помимо нас. Главнокомандующие фронтами «уговаривали» Государя отречься! А фронту предлагали сидеть в окопах, пассивно, недоумевая». Штабс-капитан Попов: «Война была бы выиграна ещё в 1917 г. Но этого боялись решительно все, и наши союзники, и немцы, и наши революционные круги, боявшиеся усиления престижа монарха и монархии после выигрыша такой исключительной кампании. И все приложили дружные усилия к тому, чтобы победы не было». Жандармский генерал Глобачёв: «Русская армия твёрдо стояла на позициях. Страна напрягала все усилия для снабжения армии и в этом превзошла сама себя, сделав такие заготовления, которых бы хватило ещё на долгие годы самой ожесточённой войны. Всё было приготовлено к переходу в общее наступление весной 1917 года. Таким образом, для революционного переворота в России имелся с месяц срока». Генерал Спиридович (специально занимавшийся вопросом развития революционного движения): «Представители буржуазии помогали организации рабочих революционных кадров... Капитал стремился к власти. Победа Русской Армии ему была страшна, так как она лишь укрепила бы самодержавие, против которого они боролись». Милюков (один из лидеров оппозиции): «Ждать мы больше не могли, ибо знали, что наша армия должна перейти в наступление, результаты коего сразу в корне прекратили бы всякие намёки на недовольство, вызвали бы в стране взрывы патриотизма». РЕВОЛЮЦИЯ ИЛИ ВОЕННЫЙ ПЕРЕВОРОТ? Керенский: «Революцию сделали не мы, а генералы. Мы же только постарались её направить в должное русло». Гучков: «План заключался в том, чтобы захватить по дороге между Царским Селом и Ставкой Императорский поезд, вынудить отречение, затем одновременно, при посредстве воинских частей, на которые в Петрограде можно было рассчитывать, арестовать существующее правительство». Князь В. А. Оболенский (кадет): «Гучков начал посвящать меня во все подробности заговора, называть главных его участников, расписывать те благие результаты, к которым должен будет привести подготовляемый переворот... Я понял, что попал в самое гнездо заговора. Председатель Думы Родзянко, Гучков, Алексеев были во главе его. Принимали в нём участие и другие лица, как генерал Рузский». Кефели (городской голова Трапезунда в 1916-м): «В ту пору Гучков объезжал Кавказский фронт, ведя тайные разговоры с высшим начальством... После отъезда Гучкова по городу стали ходить слухи, что он подготовляет почву для предстоящих «перемен». Лемке (военный корреспондент при Ставке): «По некоторым обмолвкам мне начинает казаться, что между Гучковым, Коноваловым, Крымовым и Алексеевым зреет какая-то конспирация, какой-то заговор... Если так, то при такой разношёрстной компании, кроме беды, для России ждать нечего». Князь Жевахов (товарищ обер-прокурора Св. Синода): «[В Ставке] шла закулисная, ожесточённая борьба, ещё более ужасная, чем на передовых позициях фронта». Н. Марков (депутат Гос. Думы): «Явно предательскую роль играли старшие военачальники Алексеев, Рузский, Брусилов, Данилов, Бонч-Бруневич и др. Они находились в заговоре против своего законного Государя и за спиною своего Верховного Главнокомандующего вели преступные переговоры с государственными изменниками — главарями «прогрессивного блока». Барон Шелькинг(дипломат): «При поддержке высшего командного состава, изменившего своему Монарху в тяжёлые времена, военный бунт, который, в сущности, представляла вначале наша «великая и бескровная» революция, мог быть легко подавлен в самом его зародыше». Графиня Клейнмихель: «Он (Фредерикс) рассказывал, что Государь колебался и что подпись была у него вырвана насильно грубым обращением с ним генерала Рузского». Историк, эмигрант Г. Катков: «Псковскую драму иногда называют революцией генерал-адьютантов. И в самом деле — нельзя недооценивать той роли, которую сыграли генералы Рузский и Алексеев». Директор департамента полиции Васильев: «Кризис никогда бы не принял ту форму, в которую он разразился, если бы генералы Алексеев и Рузский исполнили свой долг. В Пскове подлые интриги Алексеева и Рузского, двух симпатизировавших Думе генералов, выявились со всей полнотой. Вместо того, чтобы посоветовать Его Величеству принять активные меры против революции, эти два генерала действовали противоположным образом, и их поведение существенно способствовало падению Царской власти». Полковник Гоштовт: «Если решение о переводе в Петроград гвардейских частей было бы осуществлено — то нет сомнения, что волны подкатывавшей революции неминуемо и сразу разбились бы о царившие в то время в полках и батареях верность долгу, дух и дисциплину. Кто же помешал этому — злой рок или злая воля? Виновата безусловно злая воля. Та часть Ставки и других штабов, что связана была с общественно-революционными кругами». . Полковник Винберг: «Нити заговора находились в руках Рузского... Государю Императору, этот старый предатель, устроил западню и сделал невозможным проезд Государя в свою столицу, куда, почти наверное, успели бы собраться русские силы, оставшиеся верными... Негодяй-главнокомандующий, оказавшись распорядителем Северного фронта, в который включён был и Петроград, ловко и пронырливо подготовил обстановку к решительному моменту, когда понадобилось завершить затеянное дело». Генерал-адъютант Нилов: «Эта измена давно подготовлялась и в Ставке и в Петрограде». Генерал Дубенский: «Готовили всё это давно. Воспользовались только волнениями в Петрограде. Ставка по отъезде Государя в один день снеслась со всеми Главнокомандующими фронтов. Установилась связь между Алексеевым, Родзянкой и всеми высшими генералами. Английский посол Бьюкенен принимал давно участие во всех интригах и происках». Генерал Епанчин: «Прав был Государь, записав в своём дневнике: «Кругом измена, и трусость, и обман», — вот точное определение преступного поведения Родзянко, Алексеева, всех Главнокомандующих, Лукомского, Данилова во главе с Великим Князем Николаем Николаевичем». Атаман Семёнов: «Отречение от престола Государя Императора в феврале 1917 г. могло совершиться лишь под давлением высших чинов армии». ГЕНЕРАЛ АЛЕКСЕЕВ ВО ГЛАВЕ ЗАГОВОРА: Адмирал Бубнов: «Государь высказывал генералу Алексееву пожелание об усилении петроградского гарнизона войсковыми частями из гвардейского корпуса, бывшего на фронте... Генерал Алексеев не принял это требование во внимание». Баронесса Буксгевден: «Обстановка в столице накалилась настолько, что Император решил остаться в Царском Селе, чтобы вплотную заняться вопросами внутренней политики... Императора убедили вернуться в Ставку. Император решился ехать — и то лишь на короткое время — лишь после того, как получил срочную телеграмму от генерала Алексеева. Я находилась возле Императрицы, когда Император пришёл к Ней с телеграммой в руке. Он попросил меня остаться и сказал Императрице: «Генерал Алексеев настаивает на моём приезде. Не представляю, что там могло случиться такого, что потребовалось моё обязательное присутствие. Я съезжу и проверю лично. Я не задержусь там дольше чем на неделю, так как мне следует быть сейчас именно здесь». Был ли это заговор? Бог знает! Но революция произошла именно в течение этих восьми дней». Генерал Дубенский: «Готовили всё это давно. Воспользовавшись волнениями в Петрограде. Ставка по отъезде Государя в один день снеслась со всеми Главнокомандующими фронтов. Установилась полная связь между Алексеевым, Родзянкой и всеми высшими генералами... Решили, что надо сместить «шофёра», и тогда Россия помчится быстрее... Это измена и предательство». Генерал-адъютант Н. Иванов: «Алексеев — человек с малой волей, и величайшее его преступление перед Россией — его участие в совершённом перевороте. Откажись Алексеев осуществлять планы Гос. Думы, Родзянко, Гучкова и других, я глубоко убеждён, что побороть революцию было бы легко, тем более что войска на фронте стояли спокойно и никаких брожжений не было. Да и главнокомандующие не могли бы и не решились бы сноситься с Думой без Алексеева». Великий Князь Александр Михайлович: «Генерал Алексеев связал себя заговором с врагами существующего строя, которые скрывались под видом Земгора, Красного Креста и военно-промышленных комитетов». Генерал Воейков: «Грустное чувство возбуждали во мне сведения о деятельности генерала Алексеева за время отсутствия Его Величества в Могилёве: в тяжёлые дни, когда ещё можно было многое сделать и спасти положение, генерал Алексеев не обратился ни к одному из главнокомандующих с напоминанием о долге присяги перед Царём. Начальник штаба Государя Императора всё время внушал главнокомандующим, что правительство не может вести войну самостоятельно, без помощи общественных сил; запугивал главнокомандующих решением зародившегося Временного правительства, в случае отказа Императора отречься от Престола, прервать подвоз продовольствия и боевых припасов на фронт». Князь Гагарин (последний командир Туземной Кавказской дивизии): «Как смел генерал Алексеев, не спросив нас, уведомить Петроград про подчинение ему всей армии? Мы никогда не признаем бунтовщиков». Генерал Редигер: «Начальник штаба Государя Алексеев и Главнокомандующий Рузский не поддержали Государя, а побуждали его подчиниться требованиям, исходившим из Петрограда». Писательница Берберова: «Алексеев начал вести двойную игру — написал Царю верноподданническое письмо, а вместе с тем занял видное место в оппозиции». Профессор Краинский: «Не генерал Алексеев создал революцию. Но роль, которую он сыграл по отношению к Государю, конечно, не может быть ничем оправдана. В силу занимаемого им положения он нанёс смертельный удар и Царю, и России». Князь Шаховской: «Неверность генерала Алексеева Государю чувствовалась мной при каждом моём приезде в Ставку». Генерал Рузский (журналисту Самойлову): «Я виноват, не более, чем другие главнокомандующие, но во всяком случае менее, чем Алексеев». Генерал Вильчковский: «Генерал Алексеев... предпочёл оказать давление на Государя и увлёк других главнокомандующих... Судьба России и Государя была решена генералом Алексеевым». Герцог Н. Лейхтенбергский (журналисту Гану): «В пути Царь не имел возможности установить правильных сношений по телеграфу с Родзянко. Все переговоры пришлось вести через генерала Алексеева». Депутат Гос. Думы, октябрист Савич: «Трепов настаивал перед Государем об аресте Родзянко, Гучкова, Алексеева, причём представил переписку этих лиц с генералом Рузским о предполагавшемся перевороте. Государь показал эту переписку генералу Алексееву, который дал честное слово солдата, что письма эти подложные. После этого Государь говорил, что верит этому слову. За эту доверчивость он поплатился головой». Генерал Лукомский: «Генерал Алексеев поручил мне составить телеграмму главнокомандующим фронтов с указанием того, что ставится вопрос об отречении Государя от Престола с просьбой, чтобы главнокомандующие срочно сообщили своё мнение... Рузский начал убеждать Царя пойти на отречение, опираясь на мнение и предложение Алексеева». Генерал Брусилов: «Я получал из Ставки подробные телеграммы о ходе восстания и, наконец, был вызван к прямому проводу Алексеевым... Алексеев просил меня и всех командующих телеграфировать Царю просьбу об отречении». Первенствующая роль Алексеева подтверждается даже телеграммами главнокомандующих фронтами. Великий князь Николай Николаевич: «Генерал-адъютант Алексеев сообщает мне создавшуюся обстановку...» Генерал Эверт: «Начальник штаба Вашего Величества передал мне обстановку...» Генерал Сахаров: «Генерал-адъютант Алексеев передал мне...» НЕМЦЫ И РЕВОЛЮЦИЯ: Морской министр Григорович: «Немцы ведут усиленную пропаганду и заваливают деньгами противоправительственные организации» (из выступления на заседании Совета министров в 1915-м году). Генерал Г. Романовский: «Тысячи невидимых нитей связывали Берлин с его сознательными и бессознательными агентами в России. Нити эти тянулись через дипломатические канцелярии нейтральных стран в Петрограде, через банки и торговые операции, подпольную работу партии большевиков, словом, касались всех сторон социальной и экономической жизни России». Генерал Дитерихс: «Германия не смогла одолеть своих противников в честном, открытом бою; тогда, не брезгуя средствами борьбы, она бросила на наш фронт и тыл подлейшее из орудий борьбы, ужаснейший из ядов — яд политический, яд большевизма, заразу анархии». Генерал Потоцкий: «Германское правительство, желая вывести Германию из тяжёлого положения во что бы то ни стало хочет заключить мир с Россией. С этой целью высылает социал-демократов в Россию, платя большие деньги». Журналист Файнзингер: «Большевистские организации в России субсидируются немецкими деньгами». Прокурор Карчевский: «По имеющимся в деле данным видно, что некоторые русские банки получали из скандинавских банков крупные суммы, выплачиваеые разным лицам: в течение только полугода Суменсон (член партии большевиков) со своего текущего счёта сняла 750000 рублей». Барон Розен (посол): «Поездку Ленина и других лидеров большевиков облегчило Германское правительство. Их карманы были полны германского золота». Историк Г. Катков: «Гельфанд считал необходимым, чтобы его доверенному лицу была немедленно предоставлена сумма размером в миллион рублей. Германское МИД немедленно выделило требуемую сумму». Немецкий дипломат Брокдорф-Ранцау: «Сумма в 1 миллион рублей, предоставленная в его (Гельфанда) распоряжение, была немедленно выслана, уже доставлена в Петроград и используется по назначению». Генерал Гофман (главный куратор большевиков): «Императорское германское правительство пропустило Ленина в пломбированном вагоне с определённой целью. С нашего согласия Ленин и его друзья разложили русскую армию». Представитель Имперского банка Германии фон Шанц: «В распоряжение наших агентов переведено 50 миллионов рублей золотом для вручения их представителям Народных Комиссаров. Кредит этот предоставлен Правительству России на уплату содержания Красной Гвардии и агитаторов в стране» (это лишь один из многих денежных переводов). Статс-секретарь МИДа Германии Кюльман: «Большевики смогли создать свой печатный орган, «Правду», проводящий энергичную пропаганду и заметно расширяющий базу их восстания, только после того, как стали постоянно получать от нас, по разным каналам и из разных источников материальные средства... Большевистское движение никогда не получило бы такого развития и влияния без нашей постоянной поддержки». Сохранилась телеграмма Кюльмана министру финансов, в которой он просил: «предоставить 15 миллионов марок в распоряжение МИДа для использования на ведение политической пропаганды в России». Сестра милосердия Шелаховская: «Я остановилась вблизи дома Кшесинской. Я стояла около часа перед зданием. Друг за другом функционеры выходили из дома, где размещался «штаб Ленина», они раздавали что-то людям в толпе, можно было различить, что «люди Ленина» раздавали деньги. Раздача денег продолжалась довольно долго... Были розданы тысячи рублей... Через какое-то время толпа собралась на «митинг», людям были розданы плакаты». Следователь по особо важным делам Александров: «Что касается зачинщиков восстания, имеются обширные показания кадета Ермоленко. Его рекрутировал германский Генеральный штаб и за высокую плату (сначала 1500, потом 50000 рублей), на основе письменного соглашения, завербовал в качестве агента. Во время переговоров Ермоленко сообщили, что он, конечно, не один занят этим делом, в пользу Германии работала уже целая шпионская организация в России». Не только Германия, но и Австрия активно ссужала революционеров, начиная ещё с 1914-го года. Товарищ министра внутр. дел Белецкий: «Возглавляемое Лениным пораженческое течение с момента первых военных действий инспирировалось австрийским правительством в целях достижения успехов в войне с Россией». Революционер Бурцев вспоминал: «Накануне объявления войны меня посетил один из крупных австрийских сотрудников, который предложил огромные средства — 100000 марок и неограниченный кредит. Было выражено при этом желание, чтобы я вёл борьбу и пропаганду против царизма». Политически дальнозоркий атаман Семёнов указывал: «Без той широкой материальной и моральной помощи, какую оказали им капиталистические и буржуазные страны, большевики ничего не смогли бы сделать, и даже самый захват ими власти в России был возможен лишь при том содействии, которое они получили от германского правительства». СОЮЗНИКИ И РЕВОЛЮЦИЯ: Министр иностранных дел Ламздорф ещё в 1906-м году писал в секретной записке Царю: «Русское революционное движение независимо от его глубоких социально-экономических и политических причин внутреннего свойства имеет и весьма определённый международный характер. Международная сторона революционного движения выражается прежде всего в том факте, что оно в значительной степени поддерживается из-за границы. Решающим в этом отношении указанием является бросающаяся в глаза наличность в распоряжении русских революционеров огромного количества оружия, массами ввозимого из-за границы, а также весьма значительных денежных средств». Княгиня Палей: «Английское посольство, по приказу Ллойд-Джорджа, сделалось очагом пропаганды. Либералы, кн. Львов, Милюков, Родзянко, Маклаков, Гучков и др. находились там постоянно. Именно в английском посольстве и было решено оставить законные средства и встать на путь революции». Вырубова: «Государь заявил мне, что Он знает из верного источника, что английский посол сэр Бьюкенен принимает деятельное участие в интригах против Их Величеств и что у него в посольстве чуть ли не заседания по этому случаю». Карабчевский (оппозиционный адвокат): «По словам лично мне знакомого дежурного чиновника министерства Бьюкенен ежедневно бывал здесь и по часам беседовал с Милюковым». Присяжный поверенный Иванов: «Настроения Таврического дворца диктуются не теми, кто считаются руководителями движения, а в значительной степени улицей и какими-то закулисными силами». Социалист Ф. Платтен: «Когда руководители Антанты отправили в Россию Плеханова на крейсере в сопровождении миноносцев - это вполне гармонировало с политической линией Антанты». Полковник Ефимов: «Из пожертвованных англичанами на русскую революцию денег известна работа английских агентов, раздававших 25-тирублёвые бумажки запасным Павловского полка за несколько часов до того, как они вышли на улицу». Генерал Воейков: «В апреле 1917 г. известный американский банкир Яков Шифф публично заявил, что русская революция удалась благодаря его финансовой поддержке». Генерал А. Гулевич: «В частных интервью мне сказали, что лорд Милнер потратил более 21 миллиона рублей на финансирование русской революции». Генерал Янин: «Длинное интервью с Р. Он может указать названия улиц, где расквартированы британские агенты. Он сообщил, что они во время митинга распределяли деньги среди солдат и подстрекали их к бунту». Князь В. А. Оболенский (член партии кадетов): «Англия была вместе с заговорщиками. Английский посол Бьюкенен принимал участие в этом движении, многие совещания проходили у него, а на расходы по революции он выдавал 200 тысяч рублей в неделю, через банкирскую контору «Юнкера». Джон Шифф (в интервью журналу «Нью-Йорк»): «Якоб Шифф для окончательной победы большевиков в России инвестировал около 20 миллионов долларов». Проживавший в России американец, пастор Симмонс: «Я не думаю, что большевистское движение в России имело бы успех, если б не поддержка со стороны определённых элементов из Нью-Йорка. Перед началом войны мы были извещены, и это факт, что сотни тысяч рублей были переведены на счета некоторых трудовых лидеров в Санкт-Петербурге, затем стало известно о организации забастовок на фабриках. Большое количество заводов в Петрограде, Москве и других центрах России контролировалось британским или немецким капиталом». Профессор Стэнфордского университета Э. Саттон: «Существовала взаимосвязь между некоторыми международными банкирами Нью-Йорка и многими революционерами». Пристально изучавший события в России Генри Форд революцию называл «величайшей спекуляцией в истории человечества». Американский писатель Гарри Аллен: «Шифф дал миллионы, чтобы свергнуть царя... Документы доказывают, что организация Моргана положила в казну красной революции по крайней мере один миллион долларов». Генерал Людендорф: «В марте споспешествуемая Антантой революция свергнула царя. Какие основания имела Антанта работать рука об руку с революцией, мне неясно. Несомненно, что Антанта надеялась извлечь из революции выгоды для ведения войны». Генерал Гофман: «Революцию в России произвела Англия». Штабс-капитан Мамонтов: «Немцам русская революция обошлась дорого. Но и союзники давали на неё деньги». Офицер Дикой дивизии М. Садиков: «Английскими деньгами свергли законного Царя». Генерал Вандам (военный теоретик, основоположник концепции геополитики): «Ещё в 1916 Англия пришла к заключению, что война против Германии ею выиграна. Она знала, что Америка выступает. В это время у английских политических деятелей, у Ллойд Джорджа родился план начать борьбу со следующим противником Англии, с Россией». Вандам был убеждён, что «революцию устроили англичане». Генерал Врангель в своих мемуарах отмечал «участие союзных правительств в русской безкровной революции» и «иностранных вдохновителей этой революции». ОТНОШЕНИЕ НАСЕЛЕНИЯ РОССИИ К ОТРЕЧЕНИЮ: Устоявшееся представление о революционных событиях, что отречение Императора было встречено всеобщим одобрением. В действительности, для большинства населения страны это явилось полной неожиданностью. Так же как запасные батальоны нельзя приравнивать к полноценным строевым частям, толпы на улицах Петрограда не могут служить показателем преобладающего в обществе отношения. Ибо за время войны город значительно прирос за счёт беженцев. По оценке жандармского генерала Глобачёва: «Население Петрограда, насчитывавшее до войны едва один миллион, выросло к концу 1916 г. до трёх миллионов». Даже далёкий от политики писатель Михаил Кузмин отмечал изменения в составе населения: «Какой-то всё неизвестный народ. Беженцы, вероятно. И весь этот народ настойчиво накладывает какой-то свой отпечаток — покуда не разберёшь, хороший или дурной, но во всяком случае чужой». В основной своей массе, то были беженцы из западных и прибалтийских губерний, враждебно относящиеся ко всему русскому. Вдобавок, люди, потерявшие из-за войны кров и постоянную работу, изначально представляли из себя взрывоопасную почву. Как вспоминал капитан Галай: «Появилось с 15-го года, когда Царство Польское было оставлено нашими войсками, довольно большое количество беженцев. Они были активными носителями политической мысли, мысли весьма радикальной — левой». Кривошеин ещё в 15-м году на заседании Совета министров предупреждал: «Устраиваемое Ставкой второе великое переселение народов влечёт Россию в бездну, к революции». Так собственно и получилось. Однако возмущения охватили лишь крупные города, главным образом, Петроград и Москву. Если обращаться к свидетельствам очевидцев, можно удостоверить, что по стране, в целом, в 1917 году не было ликования. Его не было в строевых частях, пребывавших на фронте. Большая часть кадрового офицерства была ошарашена этим известием. Генерал Лукомский: «Государь сказал, что благо Родины, необходимость предотвратить ужасы междоусобицы и гражданской войны заставили Его решиться отречься от Престола... Затем, пожелав всем всего лучшего, Государь стал всех обходить... Некоторые не могли сдержаться и громко рыдали. У двух произошёл истерический припадок. Несколько человек, во весь рост, рухнули в обморок». Генерал Тихменев: «Судорожные всхлипывания и вскрики не прекращались. Офицеры Георгиевского батальона — люди по большей части несколько раз раненые — не выдержали: двое из них упали в обморок». Генерал Нечволодов: «Все командиры взводов собрались на богослужение в штабе. То, что я им рассказал о последних событиях, произвело на них сильное впечатление. Поначалу они были подавлены и молчали. Но затем последовал взрыв возмущения». Полковник Гоштовт: «На совещании, отражая настроения офицерского состава, было решено всеподданейше напомнить Государю Императору, что он располагает ещё верной и дисциплинированной воинской силой, в лице гвардейской конницы». Офицер Дикой дивизии М. Садиков: «Я и мои соотечественники плакали этому событию. Я, мои друзья и знакомые очень враждебно смотрели на Временное правительство». Один из князей Трубецких: «Отказ от монархического принципа вообще произвёл на армию ошеломляющее впечатление: основной стержень был вынут из русской государственной жизни». Поручик, князь Ухтомский: «Эти первые события не произвели первоначально особого впечатления ни на командный состав, ни на войска, и только известие об отречении от Престола Всероссийского за себя и за сына Государя Императора громовым ударом прокатилось по фронту». У солдатской массы строевых частей отношение к Отречению было схожим. Великий Князь Кирилл Владимирович (которого обвиняли в непосредственном участии в революции): «Так же как у закалённых бойцов на фронте, у моих матросов на глазах появились слёзы, когда они услышали об отречении Государя». Генерал Деникин (известный своим критичным отношением к власти): «Тихое сосредоточенное молчание... Местами в строю непроизвольно колыхались ружья, взятые на караул, и по щекам старых солдат текли слёзы». Генерал Молчанов: «После отречения все сочувствовали Государю и никто Его не обвинял». Штабс-капитан Эссен: «Это нас страшно поразило всех. Особенно офицеров. Солдаты были огорошены, расспрашивали нас. А мы сами объяснить ничего не могли». Корнет Арсеньев: «Отречение Государя потрясло всех; того «энтузиазма», с которым всё население, по утверждению творцов революции, «встретило её», не было, была общая растерянность». Генерал Гурко: «В одном из гвардейских пехотных полков люди отказались спарывать со своих погон вензеля Николая II». Генерал Шкуро: «Все хотели спешить на выручку пленного, как нам казалось, Государя». Штабс-капитан Гиацинтов: «Не только мы, но и солдаты наши в то время не могли себе представить Россию республикой. Солдаты молча выслушали оба манифеста. Никто из них никаких восторгов не выражал». Генерал Шиллинг: «Когда я сообщил моим измайловцам печальную новость об отречении Государя, то увидел, какое гнетущее впечатление она произвела на офицеров полка... Весь полк как один человек, снял папахи и осенил себя крестным знамением. Вот яркая картина того настроения, которое царило во всех строевых частях. Я подчёркиваю — в строевых частях на фронте, так как то, что творилось в тылу не может служить доказательством, что армия была революционно настроена». Полковник Ходнев: «Солдатский совет, состоящий из 230 чел., представителей от всех частей гарнизона Петрограда и его окрестностей, высказался на тайном голосовании: за монархию 210 голосов, за республику 20. А через две недели после соответствующей обработки результат был иной». Баронесса Таубе (Аничкова): «Солдат жаловался: «При Царе куда лучше было — порядку больше». Вольноопределяющийся, интеллигент Милицын: «Имя Керенского слишком ненавистно. Странно, ему в особенности ставят в вину, что он спит на царской кровати. Хотя русский солдат и стал товарищем и гражданином республики, но в тайниках души у него ещё сохранилось испуганное обаяние некоторых предметов и символов». С такими же чувствами встречали известие простые люди, жившие вне Петрограда. Милюков (зачинщик переворота и принципиальный противник монархии): «Масса населения, не участвуюшая в митингах и съездах, настроена монархически». Соратник Милюкова Маклаков несмотря на мнение, что «монархия была дискредитирована», в то же время оговаривался, что она же «была ещё громадной силой, и материальной, и моральной». Тот же Кирилл Владимирович вспоминал: «Надо сказать, что простонародье и мятежные солдаты столицы не были особенно враждебно настроены к Государю... Они не понимали многого, о чём сами же кричали на улицах и что слышали от агентов революции, а лишь подхватывали лозунги и повторяли их как попугаи. Народ, как таковой, оставался верен Государю». Великий Князь Георгий Михайлович: «Очень вероятно, будет введена республика, несмотря на то, что большинство этого не желает, но меньшинство уже терроризировало благомыслящую часть, и она молчит и прячется». Флигель-адъютант Мордвинов (о Пскове): «Масса народа высыпала на платформу, с любопытством рассматривая императорский поезд. Несмотря на то, что толпа знала, что находится вблизи Царя, она держала себя отнюдь не вызывающе, а с обычным почтительным вниманием. «Всеобщей ненависти к династии» тут не было и помина». Генерал Тихменев: «Государь ездил в закрытом автомобиле. Многие не успевали узнать его. Из тех, которые узнавали, некоторые — военные и штатские — приветствовали его. Были и такие, которые становились на колени и кланялись. Много нужно было иметь в то время душевного благородства и мужества, чтобы сделать такой поклон. Однако такие люди нашлись». Вырубова: «Когда Государь с Государыней Марией Фёдоровной уезжал из Могилёва, взорам Его представилась поразительная картина: народ стоял на коленях на всём протяжении от дворца до вокзала. Группа институток прорвала кордон и окружила Царя, прося Его дать им последнюю памятку». Конвоец Рогожин: «Перед отбытием в Царское Село очень много жителей Могилёва прибыло на станцию. Все были глубоко взволнованы. Это волнение среди собравшегося народа было особенно велико, когда к окну вагона подошли Государь и Государыня и поклонились народу. Все сразу же сняли шапки и фуражки, многие женщины плакали и крестили Государя и Государыню». Швейцарец П. Жильяр: «В подавляющем большинстве жители Тобольска были глубоко преданы Царской Семье, и наши охранники должны были принимать решительные меры против людей, останавливающихся под окнами нашего дома, снимавших шапки и крестившихся, проходя мимо него». Социалист Питирим Сорокин ссылку Царской Семьи называл «событием, которое глубоко потрясло всех нормальных русских людей». КАК ПОГИБ ПРИСТАВ КРЫЛОВ? В феврале 1917 года при попытке разгона демонстрации был убит полицейский пристав Крылов. Это было знаковое событие (подобно выстрелам в Сараево), которое вызвало далеко идущие последствия, оказавшие влияние на всю последующую историю. Это был поворотный момент, когда уличные беспорядки мгновенно переросли в нечто более грандиозное, когда правительственные силы впервые отступили перед толпой. Однако подробности этого инцидента до сих пор остаются доподлинно неизвестны. Описания современников кардинально отличались друг от друга, искажая тем самым общую обстановку. То ли пристава убила толпа, то ли казаки, то ли зарубили, то ли застрелили. Революционер Зензинов: «Хлопнул одиночный выстрел. Только потом я узнал, что выстрел был сделан одним из казаков и им был убит пристав Крылов». Генерал Спиридович: «Пристав Крылов бросается отнимать один из флагов. Его убивает шашка казака из наряда». Генерал Курлов: «Казак, в ответ на требование пристава Крылова рассеять толпу, по приказанию офицера ударами шашки убил названного пристава». Генерал Глобачёв: «Казачья сотня, находившаяся на Знаменской площади, не позволила отряду конной полиции рассеять толпу, а один из казаков этой сотни зарубил шашкой местного полицейского пристава». Градоначальник, генерал Балк: «Неизвестный выхватил сзади у ротмистра из ножен шашку и нанёс ему удар в голову. Наряд казаков находился тут же, но не оказал никакого содействия». Барон Н. Е. Врангель: «Толпа ревёт, слышны глухие удары, звуки разбитых окон. — Шашки вон! — раздаётся команда. И вдруг — выстрел ли, удар ли. И какой-то полицейский как-то нелепо вскидывает руками, приседает,выпрямляется и как сноп падает». Историк-эмигрант Ольденбург: «Крылов был убит выстрелом из револьвера». Историк-эмигрант Г. Катков: «Согласно Мартынову, воспользовавшемуся материалами полицейского архива, Крылов был убит холодным оружием и затем получил несколько сабельных ударов». Советские историки Заславский, Канторович: «Полицейский пристав во главе отряда донских казаков врезался в толпу. Он вырвал красный флаг, и повернул было обратно. Казаки за ним не последовали и его не поддержали. Толпа стащила его с лошади, нанесла ему удары его же шашкой. Обстоятельства смерти его не были точно известны. Невыясненным осталось, кто нанёс ему первый удар. Но в городе сейчас же распространился слух о том, что Крылова убили казаки. На совещании у генерала Хабалова казачьи офицеры категорически его отрицали». Логика событий подсказывает, что наиболее сомнительной выглядит версия, что пристава убили казаки. Крайне маловероятно, чтобы они могли питать какую-либо симпатию к красному флагу, настолько, чтобы убить своего номинального начальника за попытку этот флаг отобрать. Даже в революционных казачьих частях не отмечали случаев убийства своих командиров. Вероятнее всего, казаки ретировались перед толпой, не оказав поддержки полиции, но и не содействуя бунтовщикам. Пристава могла убить только толпа. Если же его при этом ещё и застрелили (как указывали некоторые), то сделать это мог лишь специально засланный для этого боевик. Согласно освидетельствовавшему тело Крылова врачу Никитину, его смерть вызвали проникающие раны в область груди. Одна из них имела длину всего два с половиной сантиметра; обнаружена была ещё одна рана длиной вообще полтора сантиметра. Очевидно, такие раны нельзя было нанести шашкой, их мог сделать только нож. В любом случае, это говорит о том, что убивший пристава Крылова человек был вооружён и, скорее всего, изначально готов к такому развитию событий. А уж никак не случайный «голодающий» протестант, доведённый «произволом полиции». Таким образом, весь этот инцидент выглядит как очередная политическая провокация. Беспорядки начались с провокации (со слухов о недостатке хлеба), провокация же перевела их на другой уровень, до силового столкновения. ОПЫТ МАРТИРОЛОГА: В катастрофе, постигшей Россию в 1917 году, принято обвинять высшее сословие. Справедливо ли это? Безусловно, некоторая часть дворянства была преисполнена оппозиционными настроениями и всячески фрондировала правительству. Но количественно большее число дворян скромно и образцово исполняло свой долг. В период Первой Мировой войны из всех генералов трудно найти более славное имя, чем граф Фёдор Артурович Келлер. Его родной брат, граф Артур Келлер погиб в бою в 1915 году, его двоюродный брат, граф Фёдор Эдуардович Келлер сложил свою голову ещё на русско-японской. И это типичная служилая дворянская семья. Можно вспомнить графский род Граббе, представители которого отважно сражались на всех российских войнах, каждый второй погибал при этом. Можно вспомнить семью Панаевых, три представителя которой, служа в одном полку, погибли за короткий срок. Из четырёх братьев князей Оболенских трое погибли в бою. Все три брата фон Ваха были ранены на войне, так же как и три брата фон Руммеля. Шестеро Манштейнов сражалось за Россию. Три брата Туркула. Ещё были Стенбок-Ферморы, Корфы, Капнисты, Мусин-Пушкины и др. Воевали и погибали, когда то требовалось, целые служилые династии. При обращении к прямым источникам: военным сводкам, документам, частным мемуарам, можно обнаружить совершенно безвестные для широкого слуха имена баронов, графов, князей, кто просто служил, был ранен или погиб в бою. На основании разных источников я попытался составить список представителей титулованной аристократии, кто в революционный период достойно нёс службу в действующей армии (зачастую в скромном чине), либо достойно проявил себя в гражданской сфере. Граф Ф. А. Келлер, граф А. А. Келлер, граф Б. Ф. Келлер, граф П. Ф. Келлер, граф А. Ф. Келлер, граф Я. Н. Ростовцев, граф П. П. Шувалов, граф А. П. Шувалов, граф Н. П. Шувалов, граф М. Н. Граббе, граф Н. Н. Граббе, граф П. М. Граббе, граф Д. М. Граббе, граф А. Н. Граббе, граф В. В. Орлов-Денисов, граф Н. Н. Ребиндер, граф А. Замойский, граф И. И. Воронцов-Дашков, граф Н. Н. Воронцов-Вельяминов, граф П. А. Толстой-Милославский, граф А. А. Олсуфьев, граф В. Н. Адлерберг, граф В. В. Адлерберг, граф А. А. Адлерберг, граф В. А. Адлерберг, граф Н. А. Адлеберг, граф И. И. Канкрин, граф А. В. Капнист, граф П. М. Капнист, граф Б. М. Капнист, граф П. И. Капнист, граф А. П. фон дер Пален, граф К. П. фон дер Пален, граф Г. Н. Гейден, граф Д. Ф. Гейден, граф Н. Ф. Гейден, граф Н. В. Клейнмихель, граф В. К. Клейнмихель, граф Б. А. Хольмстон-Смысловский, граф Я. А. де Бальмен, граф А. Зарнекау, граф А. И. Череп-Спиридович, граф Н. Н. Игнатьев, граф М. В. Муравьёв-Амурский, граф В. В. Мусин-Пушкин, граф И. В. Мусин-Пушкин, граф И. Д . Мусин-Пушкин, граф А. А. Мусин-Пушкин, граф Н. Л. Мусин-Пушкин, граф Р. В. Мусин-Пушкин, граф Н. А. Мусин-Пушкин, граф А. В. Мусин-Пушкин, граф П. Н. Апраксин, граф Н. В. Татищев, граф Н. К. Татищев, граф Д. С. Татищев, граф Н. Д. Татищев, граф А. А. Татищев, граф А. Д. Толстой, граф А. Л. Толстой, граф И. Д. Толстой, граф С. А. Уваров, граф Г. А. Шереметев, граф С. Д. Шереметев, граф Б. И. Гагарин, граф М. А. Баранцев, граф А. А. Бобринский, граф В. А. Бобринский, граф П. А. Бобринский, граф А. М. Соллогуб, граф М. А. Соллогуб, граф А. В. Гендриков, граф П. В. Гендриков, граф В. В. Гудович, граф Г. Комаровский, граф Ф. М. Нирод, граф Ф. Ф. Нирод, граф М. В. Дмитриев-Мамонов, граф Г. Г. Ламздорф, граф С. К. Ланздорф-Галаген, граф В. Б. Борх, граф Г. Э. Борх, граф Ю. Б. Борх, граф Н. Н. Армфельт, граф А. П. Беннигсен, граф В. И. Беннигсен, граф Г. П. Беннигсен, граф П. А. Бенкендорф, граф А. В. Стенбек-Фермор, граф С. Н. Стенбек-Фермор, граф Г. Г. Стенбок-Фермор, граф А. Н. Ферзен, граф П. Н. Ферзен, граф Б. А. Шамбарант, граф Остен-Сакен, граф К. И. Литке, граф Б. Г. Берг, граф В. Н. Мамун, граф А. Г. Кайзерлинг, граф М. В. Старженский, граф Ф. Потоцкий, граф В. С. Велепольский, граф Г. А. Буксгевден, граф Н. К. Сцибор-Мархоцкий, барон А. Г. Виникен, барон П. Н. Врангель, барон К. В. Врангель, барон М. М. Врангель, барон Н. А. Врангель, барон Л. Г. Врангель, барон М. Л. Врангель фон Гюбенталь, барон В. Л. Врангель фон Гюбенталь, барон Н. А. Будберг, барон П. А. Будберг, барон Ф. Н. Будберг, барон В. П. Будберг, барон В. К. Будберг, барон А. Р. Будберг, барон Б. К. Будберг, барон Ф. Н. Таубе, барон А. А. Таубе, барон Д. Ф. Таубе, барон Г. Н. Таубе, барон А. Ф. Лангоф, барон Ф. Раден, барон Г. Кистер, барон Г. А. Клейст, барон А. фон Клейст, барон В. Клейст, барон Э. В. Клейст, барон П. А. Клодт фон Юргенсбург, барон Е. О. Клопман, барон Ю. А. Кнорринг, барон Г. Медем, барон Г. Г. Гейкинг, барон А. Н. Гревениц, барон П. Гревениц, барон Г. Г. Гротгус, барон П. Н. Беллингсгаузен, барон Н. А. Беллингсгаузен-Будберг, барон Н. А. Деллинсгаузен, барон А. А. Деллинсгаузен, барон Э. К. Деллинсгаузен, барон Б. С. Люденкгаузен-Вольф, барон С. Е. Люденкхаузен-Вольф, барон Н. Е. Люденкхаузен-Вольф, барон А. В. Меллер-Закомельский, барон А. Н. Меллер-Закомельский, барон Е. А. Рауш фон Траубенберг, барон Г. Е. Рауш фон Траубенберг, барон К. П. Рауш фон Траубенберг, барон Э. Э. Гойнинген-Гюне, барон А. В. Каульбарс, барон В. Е. Каульбарс, барон Е. В. Каульбарс, барон Е. К. Каульбарс, барон Б. Б. Кене, барон П. Г. Кеппен, барон А. Г. Кеппен, барон Б. Г. Кеппен, барон А. М. фон Нолькен, барон А. Л. фон Нолькен, барон В. Р. Пфейлицер фон Франк, барон В. Г. Розен, барон К. Н. Розен, барон Д. С. Розен, барон Г. А. Розен, барон К. Н. Розен, барон М. Энгельгардт, барон Н. А. Энгельгардт, барон барон А. К. Энгельгардт, барон С. А. Энгельгардт, барон Е. Шелькинг, барон Н. А. Корф, барон С. А. Корф, барон А. А. Корф, барон Б. К. Корф, барон Д. В. Корф, барон И. Н. Корф, барон Л. К. Корф, барон С. Г. Корф, барон Б. Б. Кёне,ибарон Д. Фиркс, барон И. Черкасов, барон Н. Соловьёв, барон Г. Остен-Сакен, барон А. Остен-Дризен, барон И. А. Остен-Дризен, барон Г. Л. Остен-Дризен, барон С. фон Бор, барон А. В. Арпсгофен, барон С. В. Арпсгофен, барон В. В. Арпсгофен, барон Г. Ф. Мейендорф, барон Л. Ф. Мейендорф, барон А. Ф. Мейендорф, барон П. Ф. Мейендорф, барон Г. К. Мейендорф, барон Б. Н. фон Майдель, барон И. Н. фон Майдель, барон Д. Ф. фон Бреверн, барон Л. Ф. фон дер Бринкен, барон А. Ф. фон дер Бринкен, барон Р. Ф. Унгерн-Штернберг, барон М. Л. Унгерн-Штернберг, барон К. А. Унгерн фон Штернберг, барон К. Л. Унгерн фон Штернберг, барон А. В. Унгерн-Штернберг, барон Л. К. Притвиц, барон А. О. Тизенгаузен, барон Г. С. Тизенгаузен, Д. О. Тизенгаузен, барон О. С. Тизенгаузен, барон Э. П. Тизенгаузен, барон В. Ф. Тизенгаузен, барон Р. Р. Тизенгаузен, барон Н. Н. Типольт, барон М. А. Торнау, барон С. А. Торнау, барон Б. Б. Трей, барон А. А. Менгден, барон А. К. Менгден, барон Г. П. Менгден, барон Г. Д. Менгден, барон С. К. Фелейзен, барон К. Фелейзен, барон А. И. Фитингоф-Шель, барон И. Р. Фитингоф-Шелль, барон Ф. Ф. Фитигоф-Шелль, барон М. П. Фитингоф-Шелль, барон В. М. Франк, барон Р. Л. Фрейтаг фон Лорингоф, барон Н. И. Штакельберг, барон И. И. Штакельберг, барон Н. Н. Штакельберг, барон А. И. Штакельберг, барон Ф. И. Штакельберг, барон К. Р. Штакельберг, барон В. Р. Штакельберг, барон Ю. Н. фон Штакельберг, барон Э. Э. фон Штакельберг, барон И. Г. Штемпель, барон Г. К. Штемпель, барон М. И. Штемпель, барон Н. А. Штемпель, барон Штейнгель, барон А. В. Штромберг, барон А. А. Штромберг, барон Г. Р. Штромберг, барон А. Р. Штромберг, барон Р. Г. Штромберг, барон фон Зальц, барон Рекке, барон К. К. Багге-аф Боо, барон Г. К. Багге-аф Боо, барон Н. А. де Боде, барон А. К. де Боде, барон В. А. Шенгер, барон О. В. Вилькен, барон П. В. Вилькен, барон Л. Ф. Жирар де Сукантон, барон М. М. Жирар де Сукантон, барон Р. Н. Бистром, барон О. А. Крузенштерн, барон С. Н. Муфель, барон В. Н. Муфель, барон В. А. Функ, барон П. А. Бильдерлинг, барон А. А. Бутлер, барон Я. Ф. Хеллонс, барон Л. Ф. фон дер Бринкен, барон А. Ф. фон дер Бринкен, барон С. В. Дистерло, барон К. Х. Дистерло, барон П. Кампенгаузен, барон Г. Пиллар фон пильхау, барон А. О. Буксгевден, барон В. И. Сталь фон гольштейн, барон В. В. Сталь фон Гольштейн, барон А. Э. Шиллинг, барон А. И. Шиллинг, барон Б. В. Шиллинг, барон В. Г. Шиллинг, барон А. Г. Пален, барон Г. П. фон дер пален, барон П. Н. фон дер Пален, барон Бухгольц, барон Ф. М. Рено, барон М. М. Рено, светлейший князь А. П. Ливен, светлейший князь В. М. Волконский, светлейший князь Б. Н. Витгенштейн, светлейший князь И. Г. Грузинский, князь М. К. Горчаков, князь В. С. Горчаков, князь Н. Д. Жевахов, князь В. М. Андроников, князь И. К. Андроников, князь Н. С. Андроников, А. С. Андроников, князь Н. А. Андроников, князь Д. Андроников, князь Л. А. Магалов, князь И. Д. Макаев, князь И. И. Максутов, князь Д. П. Максутов, князь Б. А. Манвелов, князь С. Н. Меликов, князь Б. А. Мещерский, князь А. А. Мещерский, князь Н. П. Мещерский, князь П. Н. Мещерский, князь Б. И. Мещерский, князь М. М. Мышецкий, князь Н. Л. Барклай де Толли, князь А. Гедройц, князь Е. Н. Гедройц, князь Е. Е. Гедройц, князь М. М. Гедройц, князь В. Ю. Кантакузин, князь С. М. Кантакузин, князь В. Кантакузин, князь Н. А. Друцкой-Сокольнинский, князь С. А. Друцкой-Сокольнинский, князь А. К. Друцкой-Любецкий, князь Д. А. Друцкой, князь И. А. Друцкой, князь В. П. Трубецкой, князь В. В. Трубецкой, князь К. Г. Трубецкой, князь В. С. Трубецкой, князь Н. С. Трубецкой, князь С. Е. Трубецкой, князь Н. П. Трубецкой, князь П. П. Трубецкой, князь В. Ю. Трубецкой, князь В. А. Трубецкой, князь А. Е. Трубецкой, князь А. Н. Долгоруков, князь И. А. Долгоруков, князь П. А. Долгоруков, князь А. В. Барятинский, князь В. В. Барятинский, князь Н. П. Вадбольский, князь М. Л. Голицын, князь Л. Л. Голицын, князь М. Л. Голицын, князь А. Н. Голицын, князь К. В. Голицын, князь Е. Н. Голицын, князь Д. Ю. Голицын, князь Ю. Голицын, князь Б. Л. Голицын, князь С. Д. Голицын, князь Б. Д. Голицын, князь Н. И. Енгалычев, князь Н. А. Енгалычев, князь А. С. Оболенский, князь А. Н. Оболенский, князь Д. А. Оболенский, князь С. А. Оболенский, князь С. П. Оболенский, князь Ю. И. Оболенский, князь Б. И. Оболенский, князь В. И. Оболенский, князь П. И. Оболенский, князь А. В. Оболенский, князь С. Д. Оболенский, князь Б. Ф. Оболенский, князь Б. Л. Вяземский, князь В. Л. Вяземский, князь П. А. Вяземский, князь В. А. Вяземский, князь С. А. Вяземский, князь В. М. Волконский, князь В. В. Волконский, князь Л. В. Елецкий, князь П. П. Шаховской, князь Б. Л. Шаховской, князь В. А. Шаховской, князь Л. С. Шаховский, князь В. И. Шаховский, князь Л. А. Шаховской, князь Д. Н. Шаховской, князь И. П. Шаховской, князь Б. А. Шаховской, князь Г. К. Шаховской, князь И. Д. Шаховской, князь В. Н. Масальский, князь И. К. Хованский, князь Н. К. Хованский, князь А. Аргутинский-Долгоруков, князь К. С. Аргутинский-Долгоруков, князь П. Д. Аргутинский-Долгоруков, князь М. П. Аргутинский-Долгоруков князь К. С. Аргутинский-Долгоруков, князь Д. А. Аргутинский-Долгоруков, княь Г. М. Аргутинский-Долгоруков, князь Г. Д. Аргутинский-Долгоруков, князь П. В. Аргутинский-Долгоруков, князь В. Н. Аргутинский-Долгоруков, князь К. Н. Авалов, князь И. Н. Авалов, князь С. Н. Авалов, князь К. З. Авалов, князь Д. Г. Авалов, князь Я. К. Туманов, князь К. А. Туманов, князь В. С. Туманов, князь В. Л. Туманов, князь Н. Д. Туманов, князь Л. К. Туманов, князь И. К. Туманов, князь К. А. Туманов, князь М. Н. Щербатов, князь Н. Л. Барклай де Толли, князь Н. В. Чегодаев, князь В. Н. Масальский, князь А. В. Козловский, князь Ю. М. Козловский, князь Р. А. Козловский, князь Ю. П. Ухтомский, князь Н. А. Ухтомский, князь Н. С. Ухтомский, князь М. Э. Ухтомский, князь И. В. Ухтомский, князь А. С. Ухтомский, князь П. П. Ишеев, князь Н. С. Путятин, князь С. М. Путятин, князь М. П. Путятин, князь А. Путятин, князь А. В. Гагарин, князь А. А. Гагарин, князь Б. Н. Гагарин, князь В. Н. Гагарин, князь Л. А. Гагарин, князь Г. Г. Гагарин, князь Р. В. Сангушко, князь Д. П. Святополк-Мирский, князь С. Л. Святополк-Мирский, князь Ю. Л. Дондуков-Изъединов, князь Л. И. Дондуков-Изъединов, князь К. А. Ширинский-Шихматов, князь А. А. Ширинский-Шихматов, князь А. Д. Ширинский-Шихматов, князь Г. А. Ширинский-Шихматов, князь С. Ширинский-Шихматов, князь А. М. Черкасский, князь И. М. Черкасский, князь М. А. Черкасский, князь М. Б. Черкасский, князь И. А. Кропоткин, князь Н. Д. Кропоткин, князь И. Г. Кугушев, князь С. А. Кудашев, князь В. Г. Павленов, князь Н. В. Павленов, князь В. Н. Накашидзе, князь Н. А. Накашидзе, князь К. Накашидзе, князь Ф. К. Чхеидзе, князь А. И. Багратион-Мухранский, князь М. А. Багратион-Мухранский, князь К. А. Багратион-Мухранский, князь А. Н. Багратион-Давыдов, князь М. Б. Эгибеков, князь А. С. Долгорукий, князь Н. М. Девлет-Кильдеев, князь Н. И. Касаткин-Ростовский, князь Н. Ф. Касаткин-Ростовский, князь С. С. Белосельский-Белозерский, князь С. К. Белосельский-Белозёрский, князь К. Э. Белосельский-Белозёрский, князь Н. П. Уросов, князь П. С. Уросов, князь Н. А. Уросов, князь М. Н. Урусов, князь П. В. Урусов, князь В. Н. Урусов, князь А. А. Урусов, князь С. П. Урусов, князь А. Д. Львов, князь С. А. Львов, князь П. Б. Щербатов, князь М. Н. Щербатов, князь С. Щербатов, князь Б. А. Сидамонов-Эристов, князь А. К. Эристов, князь И. К. Эристов, князь Э. А. Эристов, князь А. А. Вадбольский, князь М. П. Стокасимов, князь Н. П. Стокасимов, князь Ф. Бекович-Черкасский, князь Я. В. Амилахвари, князь В. С. Амилахвари, князь Н. А. Амилахвари, князь Я. А. Амилахвари, князь Г. И. Амилахвари, князь А. В. Амилахвари, князь А. Цицианов, князь А. Г. Дашкелиани, князь Д. Д. Церетели, князь А. С. Церетели, князь Е. Н. Шервашидзе, князь К. Г. Шервашидзе, князь Г. В. Шервашидзе, князь С. Чавчавадзе, князь Н. М. Чавчавадзе, князь З. А. Чавчавадзе, князь А. З. Чавчавадзе, князь Г. Д. Цулукидзе, князь М. А. Цулукидзе, князь Хилков, князь Н. Радзивилл, князь И. Стурдза, князь Л. Чичуа, князь Н. А. Эристов, князь В. П. Микеладзе, князь А. К. Микеладзе, князь А. Ю. Микеладзе, князь И. Х. Микеладзе, князь М. Микеладзе, князь Л. И. Дундуков, князь Г. Орбелиани, князь В. Орбелиани, князь В. Л. Абамалек, князь А. Н. Искандер, князь А. А. Кубеков, князь А. А. Мурузи, князь М. Г. Лоов, князь Д. Р. Абашидзе, князь Б. Д. Абашидзе, князь А. Р. Абашидзе, князь Г. Д. Абашидзе, князь Л. И. Вачнадзе, князь Ш. С. Вачнадзе, князь А. М. Вачнадзе, князь К. Вачнадзе, князь Г. А. Вачнадзе, князь Ф. А. Вачнадзе, князь А. Г. Вачнадзе, князь Ш. С. Вачнадзе, князь Кильдешев, князь Г. Н. Химшиев, князь Д. И. Джорджадзе, князь И. Д. Джорджадзе, князь Н. Д. Джорджадзе, князь З. М. Джорджадзе, князь И. К. Дадиани, князь О. К. Дадиани, князь Д. П. Дадиани, князь П. В. Дадиани, князь Л. О. Дадиани, князь А. Н. Дадиани, князь Н. П. Мхеидзе, князь Г. Сумбатов, князь А. Л. Ратиев, князь Р. Н. Чхотуа, князь Макулов, князь И. В. Яшвили, князь Тарковский, князь С. Бебутов, князь Б. Бебутов, князь В. В. Лощинский-Троекуров, князь И. К. Хованский, князь Л. Н. Тархан-Моуравов, князь С. Г. Тархан-Моуравов, князь А. И. Тархан-Моуравов, князь Л. И. Тархан-Моуравов, князь М. Г. Гантимуров, князь Э. Н. Гантимуров, князь Н. П. Гантимуров, князь М. П. Гантимуров, князь И. Е. Гантимуров, князь Г. С. Гантимуров, князь А. Н. Гантимуров, князь Е. Г. Бегтабегов, князь Р. Г. Бегтабегов, князь С. А. Бегильдеев, князь К. С. Бегильдеев, князь Д. Уцмиев, князь Г. Херхеулидзе, князь М. Каназалипов, князь А. Кекуатов, князь М. А. Кекуатов, князь Н. А. Кекуатов, князь Н. К. Кекуатов, князь Ч. Б. Урусбиев, персидский принц на русской службе Р. Каджар, персидский принц Ф. Каджар, принц А. П. Ольденбургский, герцог Д. Г. Лейхтенбергский, герцог Г. Н. Лейхтенбергский, герцог М. Х. Мекленбург-Стрелицкий, маркиз Г. Ф. де Альбицци, маркиз В. И. Вивьен де Шатобрен, княгиня М. Г. Щербатова, баронесса Д. Г. Фелькерзам, графиня А. Л. Толстая-Милославская, графиня А. В. Гендрикова, князь В. А. Долгоруков, граф И. Л. Татищев. Эти аристократы никого не предавали и оставались верны России. 144 человека из этого списка погибли в бою. Из остальных многие были ранены. За свою верность исторической России поплатились все. © Марк Андронников, 2025 Дата публикации: 30.06.2025 02:52:55 Просмотров: 599 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|