Звездные ночи Заполярья
Владимир Борисов
|
Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни Объём: 15172 знаков с пробелами |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
|
Звездные ночи Заполярья - Однако холодно…- Проворчал алеут, Никитка Иляхов недовольно и проснулся. Вместо родительского чума с его раскаленной до малинового цвета буржуйкой, или комнаты в двухэтажном общежитии охотников и рыбаков, где Никитка жил в основном в период охоты на полярную лисицу или, к примеру, моржа, он оказался в большой, просторной, выкрашенной в белое прохладной комнате. На жесткой кровати с высокоподнятым изголовьем, под одеялом, аккуратно заправленным в хрустящий пододеяльник, Никитка лежал почему-то совершенно голым. Что-что, а отсутствие на себе теплой, и длинной (почти до колен) меховой рубахи, кухлянки и теплых кис, с подошвами из щетки оленя он почувствовал сразу. И еще Никитка увидел сидевшего на полу старого охотника, Рытхэу. Откинувшись спиной на чугунину батареи, он не торопясь раскуривал свою короткую трубку, самолично выточенную из окаменелого дерева. -А злой дух белого медведя - абабас, однако победил твой дух, Никитка.… Проговорил он, поглядывая на молодого охотника сквозь щелки прищуренных, припухлых глаз. -Если медведь попробует человеческой крови, его, однако только пуля успокоит. Старик выдохнул табачный дым, намереваясь продолжить свою мысль, как дверь в комнату распахнулась и Рытхэу окружили врачи и медсестры, все как один в очках и белых халатах. - Да вы что, с ума сошли, дедушка!? Невысокая, но очень важная на вид женщина нагнулась над стариком и сбросив капюшон с его седой головы громко и сердито прошипела ему в ухо. - Мало того, что вы заявились в реанимацию в верхней одежде, так вы еще и курите здесь. Немедленно уходите, или я позвоню в милицию. - Мне восемьдесят пять лет, женщина. А ты меня милицией стращаешь…Нехорошо. Старик поднялся, ладонью отряхнул задницу и направился к двери, по пути подмигнув Никитке. - Реанимация… - протянул Иляхов и все вспомнил. Сразу и досконально, за исключением разве того, кто и как сумел доставить его сюда, в больницу. О белом медведе – людоеде, или как его еще называли охотники «корноухом», в Русском Устье заговорили в прошлом году. Неизвестно каким чудом, медведь этот умудрился вырваться из пасти схватившей его касатки, и в память об этом случае, остались лишь шрам на его морде и лбу, да рваное ухо, по большому счету совсем незначительные отметины от страшных зубов кита – убийцы. Раны на морде медведя скоро зажили, но вот с характером его явно что-то произошло: в отличие от своих сородичей, охотившихся в основном на моржей и тюленей, корноухий пристрастился к охоте на человека. В самом начале лета, он растерзал небольшую археологическую экспедицию из пяти человек, приехавшую в северное село Русское Жило из Ленинграда. Через пару недель пшсле трагедии, с материка приехала группа профессиональных охотников, вооруженных и ампулами со снотворным и карабинами с разрывными пулями. Почти месяц, охотники провели в поисках корноухова, застрелили двух ни в чем неповинных медведей и убрались восвояси. Буквально через день, словно зная что опасность миновала, медведь – убийца появился в селе и у самого дома убил старуху-почтальоншу, лет сорок разносившую почту по всему Русскому Устью. Местные старики, подумали чутка, сходили за советом к шаману и, выслушав несвязные его выкрики заглушаемые глухим гулом древнего бубна, решили отправить молодого алеута Никиту Иляхова, разобраться с медведем. Выслушав стариков, Никитка ближе к вечеру пошел в баню, одноэтажное кирпичное строение, построенное в свое время студенческим стройотрядом, начисто отмылся горячей водой и мочалкой без мыла, а после, когда высохли даже черные, коротко остриженные волосы головы, старательно обмазал себя с ног до головы растопленным тюленьим жиром. Выгнав из бани последних посетителей, Никитка начал неторопливо и обстоятельно одеваться, причем для каждого элемента одежды, будь то тангалай или оноолоох, у молодого охотника, находилась своя песня, то грустная и тоскливая, а то наоборот, воинственная и веселая. Закончив с одеждой, молодой человек прошел в более прохладную раздевалку и занялся подготовкой оружия. Поначалу, он тщательно протер спиртом широкое лезвие охотничьего ножа, еще дедом Никитки насаженное на резную рукоятку мамонтовой кости, темного, почти черного цвета. Опустившись на колени, охотник поцеловал нож и прочитал над ним довольно долгую молитву, в которой странным образом смешались и Сын Божий, и Матерь Божья и добрые духи «миш» — дружелюбные к людям духи дарующие удачу на охоте. Развернув тщательно упакованный в вафельное полотенце карабин Мосина образца сорок четвертого года, алеут, любовно протер оптический прицел, а потом и всю винтовку. Из небольшого холодильника неизвестно на кой ляд оказавшийся в этой бане, Никитка достал три белых, замороженных увесистых шара скатанных из моржового жира. Внутри этих шаров таились до времени свернутые, остро отточенные китовые усы. Стоило медведю проглотить хотя бы один такой шар, как моржовый жир в горячих медвежьих нутрях размягчался и смертоносная пружина китового уса, вырвавшись на свободу распарывала зверю его желудок. Никитка не любил охотиться при помощи подобных шаров: хищник иной раз помирал только на второй или третий день, но на охоте может случиться всякое, бывает, что подобный способ охоты на медведя, может оказаться более надежным, чем нож или карабин. Аккуратно сложив смертоносные шары в небольшой мешок, прикрепленный к широкому офицерскому ремню, подаренному ему Полиной, самой красивой девушкой в мире, алеут вышел из бани и не торопясь направился к морю. *** Лето в этом году выдалось прохладным и поэтому полоска чистой воды у берега, была не шире пяти, от силы семи метров. Никитка шел аккуратно, практически бесшумно ступая по влажному песку возле самой воды, мысленно радуясь что легкий ветер дул ему в лицо, а значит белый медведь обладающий хорошим чутьем приближение охотника скорее всего не почувствует. Заметив на берегу большую, вросшую в песок корягу, он присел и закурил, скорее всего, последнюю за сегодня сигарету. Табачный дым стелился над голой водой и утекал за спину Никитке, быстро сливаясь с сероватым полумраком полярного дня. Иляхов в сравнении с другими охотниками курил довольно умеренно. Пачки «Примы», ему с легкостью хватало на два – три дня, и то сказать, какой интерес курить на пустой желудок, а на охоту Никитка всегда ходил голодным. Взять того же писца или зайца. Попробуй за ними угнаться с сытым желудком. Ни за что не догонишь, разве что из карабина или лука, так пуля или стрела шкурку, как ни старайся, а один ляд подпортит. Конечно, иной может сказать, что на лисицу или зайца существуют силки и капканы. Да существуют, но в каком виде зверя ты в капкане этом отыщешь, одному Богу известно. Иной раз шкурку даже на помпончики не возьмут: то бок до крови исцарапанный, а то вместо брюха, одна сплошная рана. А если писца взять, так тот вообще может за ради свободы, лапу себе отгрызть. А если на медведя идти, так пустой живот по всем параметрам предпочтительней. Вон, тому же Рытхэу по молодости медведь, бурый правда, а все одно зверь серьезный, по животу лапой своей прошелся. Одно спасло охотника, что голодным был, срослось все, и без заражения… Никитка курил, а сам мысленно разговаривал с Полиной. Полина, раз в месяц на вертолете прилетала к ним с материка , привозила посылки, бандероли, а главное фильмы, которые сама же и крутила на стареньком кинопроекторе. Если пленка была относительно новой, без порывов, девушка выходила на улицу и, опустившись на скамейку, врытую возле большого сарая рыбацкой артели, переделанного в летний кинотеатр, площади которого в принципе вполне хватало для этого небольшого северного села, устало и вдумчиво смотрела на небо, бездонное и звездное в полярную ночь, или скучное и серое в полярный день… Никитка иногда подсаживался к Полине и, не говоря ей ни слова, просто молча сидел рядом с ней, любовался ею, изредка курил отгоняя от девушки табачный дым ладонью. Однажды он словно решившись на что-то, принес и молча, положил ей на колени три прекрасно выделанные шкурки полярной лисы. Мех был превосходен, и даже светлые пальчики девушки казались темными на фоне ярко-белых писцовых шкурок. Полина внимательно посмотрела на Никитку своими слегка раскосыми глазами цвета расплавленной канифоли, и, улыбнувшись, сняла с себя широкий офицерский ремень толстой кожи и с бронзовой звездой на бляхе. - Ты уж прости меня, Никита, денег, что бы достойно рассчитаться с тобой за такие шкурки, у меня нет, и когда будут неизвестно, но вот если хочешь, возьми этот ремень в подарок. Возьми, и я буду знать, что кто-то, где-то, у черта на рогах, на самом краю земли хоть иногда будет вспоминать меня и думать обо мне… Давай этот кто-то, будешь ты…Давай? Полина снова улыбнулась и легко, словно крыло мотылька прикоснулась губами к щеке Никитки. Молодой охотник застыл от неожиданности, а девушка, чуть слышно рассмеявшись, взяла шкурки и ушла к своему кинопроектору. Она ушла, а в воздухе еще долго витал ее запах, чуть терпкий запах молодого девичьего тела и сладкий запах ее губ, запах красных карамелек « Барбарис». И теперь, всегда, когда молодой алеут, раздевшись, наблюдал, как ее ремень раскачивается на спинке стула, перед его глазами сразу же возникал и весь ее образ. Тонкие пальчики, слегка смугловатая кожа лица, в котором угадывалась небольшая толика монгольской крови и легкие, коротко остриженные волосы пепельного цвета. А еще в памяти тут же, словно наяву вспоминался ее запах, вкусный и очень хороший…Именно так пахнут красные карамельки «Барбарис», вкусные и ароматные. -…Шаманка… -Восторженно шептал он в темноту и тут же засыпал, счастливым донельзя. …Медведь появился неожиданно. Большое, расплывчатое светлое пятно мелькнуло под водой метрах в десяти перед Никиткой, и тут же на берег, мелкий песок припорошенный донным мусором и обрывками подводных растений вышел большой и мокрый медведь. Не торопясь зверь отряхнулся и точно также не торопясь развернулся всем телом к охотнику. Таких больших медведей молодому алеуту еще не встречался. Длинной зверь был не менее трех метров, вес же его явно превышал тонну. На месте заживших шрамов на морде чернели тонкие штрихи голой кожи, а правое ухо торчало над головой вдвое выше левого. - Корноухий, точно… Вот бы Полинке … Прошептал Никитка и вдруг резкая боль, словно обручем стянула, сжала его грудь, а ноги неожиданно, будто набитые ватой подогнулись и он, безвольно рухнул навстречу зверю. Последнее, что осталось в памяти у Иляхова, это то, что медведь навис над ним всей своей огромной тушей и подцепив лапой охотника за ремень, перевернул его на спину. *** «Каждый, у кого нет машины, мечтает ее купить. Каждый, у кого есть машина, мечтает ее продать. И не делает это лишь потому, что, продав, останется без машины»… Проговорил Яковлев бессмертную фразу за кадром фильма «Берегись автомобиля» и Полина вышла из своей клетушки - киноаппаратной. На скамейке в белесом облаке табачного дыма сидел старик Рытхеу и выбивал трубку об угол скамейки. -Это ты, Полина? Старик оценивающе осмотрел растерявшуюся девушку. Своим осмотром старик, похоже, остался доволен, так как усевшись поудобнее проговорил негромко но очень веско. - Никитка в реанимации, в Чокурдахе, помирает.…Совсем плох…. Злой дух белого медведя - Абабас, победил его дух. Однако через тебя, Полина ослаб Никитка.…Точно, точно, через тебя… Женщина может мужчину сделать сильным, а может и наоборот, все соки из него высосать…Ты бы съездила к нему, а? Завтра после обеда, геологи в Чекурдах едут. У них вездеход огромный однако, место для тебя точно найдут. Ну или на вертолете своем, это уж как ты захочешь…Если он тебя увидит, Абабас ничего Никитке сделать не сможет. Я это точно знаю… Никитка охотник хороший, он победит тогда… Он тебя любит… *** Дядя Вася, как называла его Полина, или Василий Васильевич Коротков, пилот вертолета Ми-1, на котором девушка привозила свои фильмы, сорокалетний мужик отчаянно красивый, кудрявый и зеленоглазый, в общежитии рыбаков и охотников был фигурой известной. Поначалу, местные мужики, почувствовав в нем потенциального соперника в делах амурных, попытались поговорить с ним по-своему, по – мущински, но вертолетчик оказался не из трусливых и драка утихла сама по себе довольно быстро. А вскоре обнаружилась и действительно настоящая страсть Короткова - фотография. Куда бы не заносила его судьба, вместе со своим стареньким вертолетом, тот час же переодевшись по погоде, он доставал по тем временам довольно дорогую фотокамеру и шел пес знает, куда в поисках редкого кадра. И действительно, во многих глянцевых журналах встречались фотографии Василия Короткого. То черно-белая касатка в прыжке застыла над ледяными торосами, то древняя тунгуска в монистах из золотых Николаевских червонцах раскуривает свою трубочку, а то рысь, защищая своих детенышей, ощерившись, замерла перед амурским тигром. - Нет,- решила девушка.- Искать сейчас дядю Васю дело безнадежное…Нужно идти к геологам. *** -… Да вы девушка хоть чуть-чуть соображаете, о чем просите!? Какие могут быть посещения в половине первого!? Пожилая, полная медсестра встала в дверях Чокурдахской больницы. - Сейчас ночь. Всем больным полагается спать. А тем более, если больной в реанимации…Ваш Никитка итак двое суток не спал, все о каком-то медведе самому себе рассказывал. А тут вы…У него же сердце…Как вы дальше жить-то будете, если он после вашего прихода не дай Бог умрет? Нет. Я вас не пущу. Приходите завтра после десяти. Будут врачи, будет обход, глядишь и разрешат… - Ну хорошо…- Полина вытерла слезы и приложив листок бумаги к двери, что-то написала на нем размашистым, быстрым почерком. - Вы можете передать ему мою записку? - Давай уж.- Медсестра протянула пухлую руку…- Записку я думаю можно… *** В прохладной, освещенной дежурным светом палате реанимации, под байковым одеялом заправленным в отутюженный пододеяльник лежал молодой охотник, Никита Иляхов и улыбаясь, прикрыв глаза, вслушивался в разговор Полины с дежурной медсестрой. Вскоре, дверь закрылась, раздались легкие шаги уходящей девушки, а в реанимацию тихонько, на цыпочках вошла медсестра и что-то положила на тумбочку стоящую возле кровати Никитки. Медсестра вышла, скрипнула дверь, и молодой человек открыл глаза и посмотрел на тумбочку. Три конфетки «Барбарис», в залежалых обертках, мгновенно перебившие своим сладким запахом больничные запахи, лежали поверх записки, написанной размашистым, быстрым почерком. « Выздоравливай поскорее, Никита. Я приду завтра. Полина». *** А через месяц, журнал «Огонек» напечатал фотографию Василия Короткова. Огромная туша мертвого белого медведя с рваным ухом лежит на берегу океана, а вокруг - десяток крупных носатых чаек. P.S. Скорее всего, медведь все-таки нашел в рюкзаке лежавшего без сознания охотника, злополучный шар из тюленьего жира. © Владимир Борисов, 2026 Дата публикации: 13.10.2026 10:13:27 Просмотров: 5 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|