Портреты в холле
Александр Шадурин
|
Форма: Рассказ
Жанр: Проза (другие жанры) Объём: 3338 знаков с пробелами |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
|
Рассказ о памяти, старости и чужом доме В Трансваале старики часто приходят не туда, куда следует, а туда, где, как им кажется, их ещё обязаны ждать. Мавролай был мастером таких визитов. Телефон его давно находился у Александера ван дер Мерве в чёрном списке. После бесконечных разговоров о «долге», о помощи, о каких-то странных обязанностях бывшего пасынка, Александер больше не желал слышать этот сухой, цепкий голос. Но старики вроде Мавролая редко идут прямо. Они обходят. Через знакомых. Через жалость. Через женщин. И вот однажды он дозвонился до жены Александера. Говорил тихо, почти дряхло. Жаловался на сердце, на возраст, на одиночество. В его голосе была та особая старческая слабость, за которой иногда прячется очень крепкое намерение. — Только заехать… — говорил он. — Поговорить. Человек же не собака. Человеку внимание надо. Жена Александера была добрее мужа. Она согласилась. И в воскресенье, под вечер, старый пикап Мавролая снова запылил по дороге к плаасу. Солнце уже опускалось за сухие холмы. Акации отбрасывали длинные тени. Воздух пах горячим камнем и виноградной лозой. Мавролай вышел из машины медленно, тяжело опираясь на палку. Но глаза его оставались прежними — внимательными, оценивающими. Он вошёл в дом с видом человека, который пришёл проверить, насколько хорошо без него устроилась чужая жизнь. В просторном холле было прохладно. Белые стены, тёмное дерево, старая мебель. И два больших портрета напротив входа. На одном — отец Александера. Высокий белый инженер с тяжёлыми руками и спокойным взглядом человека, привыкшего строить настоящие вещи. На другом — мать. Молодая, ещё до Мавролая. Светловолосая, серьёзная, с той тихой красотой, которая не нуждается в объяснениях. Мавролай остановился. Это произошло почти незаметно — словно внутри него вдруг что-то осело. Он долго смотрел на портреты. Потом перевёл взгляд на Александера ван дер Мерве. И впервые за весь вечер не сказал ни слова. Жена Александера пригласила его за стол. Подала чай. Спросила о здоровье. Мавролай отвечал коротко. Вся его прежняя уверенность куда-то исчезла. Он уже не говорил про «внимание». Не требовал «ухода». Не заводил привычных разговоров о том, кто кому должен навещать стариков. Он только иногда косился на портрет инженера. Словно внезапно вспомнил одну простую вещь, которую много лет старательно обходил: в этом доме у мальчика всегда был отец. Настоящий. Не он. Разговор не складывался. Снаружи ветер шуршал акациями. Где-то далеко кричала ночная птица. Наконец Мавролай тяжело поднялся. — Ну… — пробормотал он. — Засиделся я. Жена Александера удивлённо посмотрела на него: — А как же чай? — Не хочется. Он направился к двери. У самого выхода ещё раз остановился возле портретов. Долго смотрел. Потом тихо сказал — неизвестно кому именно: — Смотрят… И в этом слове не было ни злости, ни привычной обиды. Только усталость старого человека, который внезапно понял, что некоторые места так и не стали для него своими. Александер молча проводил его взглядом. Старик медленно сел в пикап и уехал в сторону пыльной дороги. Красное солнце окончательно ушло за холмы. А портреты остались висеть в прохладном холле — спокойно и неподвижно, как сама память, которую невозможно ни уговорить, ни переписать. © Александр Шадурин, 2026 Дата публикации: 06.06.2026 20:29:22 Просмотров: 293 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|