Сказочки дедушки Пея-2
Влад Галущенко
Форма: Рассказ
Жанр: Детская литература Объём: 13803 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Пей, не пей, а все равно жизнь - похмелье... Это сейчас в каждом доме телевизор да компьютер. Вставил кассету или диск лазерный и смотри, хоть кино, хоть сказки, хоть мультики. Сотни сказочных сайтов. Красота! Правда, не всегда русским деткам понятные и не всегда добрые сказки, особенно в других странах придуманные. В нашем далеком детстве, когда на всю деревню Зеленовку было от силы десяток книг, скрозь зачитанных и наполовину изорванных на самокрутки, сказки рассказывал дедушка Пей, одноногий инвалид всех войн, если верить его словам, начиная с Ледового побоища. Это и была тогда наша виртуальная сказочная вселенная и наш единственный любимый сайт под названием «Сказочки деда Пея». Собиралась вечерами ребятня со всей деревни в дедовой саманной халупе и при маятном керосиновом свете слушали волшебные истории, некую сказочную смесь из реальных и выдуманных сражений, жизненных приключений, в которых перемешались реальные жители Зеленовки с героями сказок и легенд. А что еще ждать от потерявшего память, но не ум, девяностолетнего старца, даже летом ходившего в валенках и вонючем овечьем полушубке, сшитом еще при царе Горохе в тридесятом царстве. Рассказывал дед азартно и с выражениями, которые мы, по младости лет, благоразумно пропускали мимо ушей. Нас больше интересовала волшебная жизнь сытых героев и их сказочные возможности летать на коврах и бесплатно есть на самобранке. Размявшись в шаманском танце, дед падал на скрипучий табурет и с завываниями и прихлопами начинал очередную нескладушку-врушку. - Дык, знычт, он щитой прикрылся и мечом мне тычет и тычет. Рану мне нанесть хочет, знычт. Или нанес уже? Не вспомнить. Давно это было, детушки, ох давно. Дык точно! Этот лыцарь мне тогда ногу и оттяпал. Как же это я промах дал? Ну, озлился я, знычт. Прицелился, туды ее в качель, и гранатой ему промеж рогов. - Рыцарю? - спросил Мишка, самый старший среди нас. - А я про что рассказывал? - А рога у него откуда? - Темень ты деревенская, Мишка, а еще книжки читаешь. Шлемы, знычт, с рогами у них были. - И убил? - Насмерть! И как рвануло! Лед, тут твою тут, провалился к тутовой фене и лыцари потопли. Все. Почитай, на этом и побоищу конец. Победили мы, знычт. Сам главком орден мне вручил, да. Прямо перед всей нашей чапаевской дивизией. - Деда, а феня в озере жила? Она кто - русалка? – Люська по-школьному подняла руку. - Типа того. - А «тут твою тут» – кто? - Присказка энто. Где сказка, там, знычт, присказка должна быть. Подай махру, Мишка. - А Витька-сиделец говорил, что «феня» – это язык тюремный, а вовсе не русалка. - Значит, оба правы, - дед хитро подмигнул. – Русалка, но ботала по-фене. - Болтала? - Можно и так, - дед Пей потянулся за мешком с махоркой. Мы молча следили, как он заворачивал в книжный листок добрую горсть резаного табака. Потом долго раскуривал толстенную самокрутку, с треском, вонью и руганью на сырую махру. Может, от взрыва той гранаты на Чудском озере, может, от какой другой напасти, но все сказки и реальные войны перепутались в голове деда Егора в некую одну, бесконечную волшебную повесть, в которой он был, естественно, главным героем. - Мишка, на чем я вчерась закруглил? - Как вороги деревню нашу заняли. Они, че, деда, правда досюда дошли? - Крест даю, как счас помню. У бабы Акулины аж трое татаро-монгол на постой стали. Акулина тогда девушкой еще была, как счас помню, да. Недолго, правда. - А ты, деда? - Не, я тогда уже при медалях был. Ветеран всех войн, знычт. Полный боевой кавалер всех орденов. Ну, это, чтобы скромность немного поиметь, пропустим для ясности. - Деда, а кавалер – это жених? Почему тогда полный? Жирный, что ли?- Люску интересовали только женские проблемы. - Сама ты сухотка деревенская! Кавалер – знычт, имел ордена всех трех степеней. Потому и полный, знычт. - И долго татары у бабы Акулины стояли? – любопытная Люська упорно выруливала деда на интересную ей тему. - Почитай триста лет. Пока их иго не кончилось. Потом, помню, полезли на нас япошки узкоглазые. Но тех мы до нашей деревни не допустили. Всех потопили в озере Хасан под горой Халхин-Гол. Не поверишь, прямо бульдозерами их туда сгребали. Тьма-тмущая их была. Как грибов в нашей Марьиной роще. - Это где Змей-Горыныч живет с Лешим? - Вроде того, знычт. Когда фины на нас поперли, Леший Сусаныч, местный проводник, головы им закружил, по болотам поводил и на фрицев вывел. Там они друг дружку и постреляли из автоматов. Кто выжил, Горыныч на шашлыки пустил. Любит он сытный отдых на природе. Дед неожиданно вскочил и полез на печь, задернув истерзанную котом занавеску. Все. Вечер сказочных воспоминаний на дедовом сайте закончился. С волшебно-сказочной кашей в голове мы расходились по домам. Все, как сейчас в виртуальной вселенной, только в нынешней каше маслица доброго меньше, а выражений больше. *** Все мы, все девять малышей деревни Зеленовки, ненавидели деда Пея, старого еврея-сапожника. Читать мы сами не умели, а слушать сказки очень любили. На все пятьдесят дворов только дед Пей знал неимоверное количество сказок. Знать одно – но он их еще и любил рассказывать. Да оно и понятно. Откуда знает? У него аж три полки в кухонном буфете занимали толстенные книжки с картинками. Тем, кто останется после его пяти сказок, дед обещал дать посмотреть картинки. Никто пока не выдерживал больше трех. Я вчера после второй убежал – дюже испужался. Сегодня опять с Яриком, старшим братиком, пойдем. Он будет меня за руку держать, чтобы досидеть до картинок. А младшую Юльку больше не возьмем, так как она после дедовых сказок во сне то плачет, то смеется. - Шурик, ты готов? Пойдем, - это Ярик меня зовет, надо идти. В саманной халупе деда Пея всегда темно. - Дедушка, включи лампочку, от твоего ночника ничего не видно, - это трусиха Люська каждый раз просит. Дед только жует губами и слюнявит толстенную самокрутку из махры. Нет, он ее никогда не курит, только сосет и нюхает, покряхтывая от удовольствия. Нам нюхать не дает, жадюга. - Ты, Людмила, че, слухат пришла, паты-паты, или гляделками лупать? А раз слухат, так неча свет зазря тратить. У меня пенсия меньше кармана, вся в пистон влазит, паты-паты. Не вводи меня в расход, а то у меня нерьвы уже трещат, слышишь? А по мне, так это табурет под ним скрипит. - Дедуль, а про волшебную принцессу сегодня расскажешь? Ну их, этих драконов страхолюдных, которые детишек за проказы жрут, не давятся. - Не, про принцев с принцессами рано вам еще. Я вам еще про нашу Зеленовку не досказал, паты-паты. Пока доскажу, подрастете, могет, так и до женитьбов дойдем. Слухайте. Красная хустынка Дед Пей привстал и затопал подшитыми валенками, которые никогда не снимал, даже во сне. Это он перед каждой сказкой так танцует и поет. «Как у тетки Акулины Уродилася малина. Чтоб пожрать малины всласть, Надо ягодки украсть. Только ночи напролет Акулина стережет. Из ружжа она стрелят, Кому в перед, кому в зад. Стала жадина гадать, Как малину распродать? Не поместится ведь в рот, В огороде вся сгниет». Дед вынул из кармана нечто, похожее на дырявую портянку, и понюхал. Запах ему явно не понравился, потому как вытер бисеринки пота со лба рукавом некогда белой рубашки. Отдышавшись после танцев, дед долго сосет и с присвистом нюхает махровую самокрутку. - А дальше? – не выдерживает вертлявая Люська. - Погодь, не гони лошадей, паты-паты, особливо ежели у тебя их нет. Так вот. Вы будете смеяться, но таки малина вся в огороде сгнила, а та, что в бочке – закисла. Хитрая Акулина, чтоб знычт, не пропадать добру, решила наделать из него малинового вина. - Дедушка Пей, а мамка из малинки варенье варит и вкусный компотик. А вино горькое, - из угла подала голос малявка Крыська, младшая Люськина сеструха. - Где пробовала? – страшным голосом спросил дед. - Папка дал лизнуть, - Крыська еще дальше забилась в угол. - А, в воспитальных целях – нужно, - голос деда помягчел. – Дык, знычт, спецом у Акулины замутить бражку, винцо и прочую гадость непотребную, была ее маманя - баба Парашка. - Это которая бабой Ягой работала и в лесу жила? – Ярик вспомнил подробности прошлых сказок. - Не скажи, паты-паты. Не все бабки – бабки Ежки. От некоторых еще и польза есть – за детюшками приглядеть, пеленки-распашонки простирнуть, кашкой-малашкой покормить. Еще раз мыслю перебъешь – сам досказат будешь. Так, об что это я? А, об внучку. У бабы Параши внучка была – Аленка. - Деда, а куда же она теперь делась? – опять Люська. - Куды, куды. Туды, куды и вы все скоро сбегете. Выросла, да в город умотала. Ты сказывать дальше будешь? А нет – слухай сюды. Вы будете смеяться, но Акулина повелела дочурке бочку закисшей малины бабке в лес доставить. - Не верю, она ее не подымет, - Ярик недоверчиво покачал головой. - Опять ты, Фома? Ты в чем не кумекаешь, паты-паты, не смеши ежа. Это квадратное надо тащить, а круглое – катить надобно, пенек ты дубовый. Ниче, скоро в армию забреют, там тебя быстро люмень от дюраля отличать научат. Вот Акулина повязала Аленке красный галстук на голову и выпроводила за ворота. - Дедуль, а я в численнике видела пионеров. У них галстук на шее. - У них – да. Акулина по младости тож его туды вязала, паты-паты. Не пропадать же добру? Нехай Аленка на голове донашивает, может, кака добра идея в мозги перейдет. Дык, знычт, дальше. Покатила Аленка бочку по тропинке в дремучий лес. А ей навстречь – Серый Волчара. Но даже не заметила его девочка – раскатала бочкой в серый блин. И Рыжую Лису раскатала, и Зайку Серого и даже Мишку Косолапого. Но тут перед самой избушкой несокрушимой скалой встал перед ней Гришка Косырь с полосатой палкой. - Это который гаишником теперь в городе? – все мой Ярик знает. - Он самый, паты-паты. Орет Гришка нечеловеческим голосом: - На кого, малявка, бочку катишь? На власть? Тут и сказке трындец, а Гришка Косырь – молодец. - А бочка где? - Про то история умалчивает, но доходили слухи, что вина малинового Акулина так и не попробовала. - А Гришка? - Гришку нашли потом в лесу. По звуку. - Как это? - Крыська нарисовалась прямо перед дедом. - Не рассчитал он свою силушку молодецкую, паты-паты. Выпил бочку и лопнул. Понеслись клочки по лесным закоулочкам. И я там был, да ниче не добыл. По стволам текло – вниз не упало. Кому много стакан, кому бочка – мало. Вся мелюзга съежилась и, прикрыв глаза, пыталась представить взрыв в натуре. Крыська тоненько заплакала. Дед посадил ее на колено. - Ты чего, Крысенька, не спужалась ли? - Не-е, хустынку жалко. - Какую? - Красную, она же теперь малиновой будет. *** Дедушка Пей, рассказав сказку про красную хустынку и внучку Аленку, долго кашлял и вздыхал. Вся деревенская малышня томилась ожиданьем, но торопить деда никто не решался. - Расстроили вы меня своими вопросами, детушки. Свою внучку вспомнил, Аннушку, как она из лесу, паты-паты, котеночка принесла, да бабе Акулине придарила. Та дюже живность разную любила, полон двор уток да кур держала. А котеночек, паты-паты, один был, но какой! Вырос в настоящего Илью Муромца, великана. - Деда, а ты не врешь? – мой старший брат Ярик один не боялся с дедом спорить. – Как из кота человек мог вырасти? - Я тебе ж говорю, Фома неверущий, не человек – великан вырос. Нет, чтоб дослушать, паты-паты, сказ умного человека, так нет! Каждая шмакодявка начинает деда учить, чем кот, паты-паты, от человека отличается. Чем, чем… Свободой! Ходит сам по себе, паты-паты, потому и… - Деда, ладно. Ври… это, сказывай дальше, - Ярик как бы извинился перед сказочником. Дедушка Пей с обидой долго нюхал мазровую самокрутку, потом, уже без обиды, начал сказку про кота. Про Жмурика Дед топал валенками, поднимая пыль с земляного, вечно прохладного, пола, на котором кружком сидели девять малят, все ребячье население Зеленовки, деревушки в пятьдесят дворов. Пританцовывая, он, наконец, запел. Как у бабки Акулины Было множество скотины, Триста гусок, коль не врет, И один всего лишь кот. Но зато был этот кот Выше бабкиных ворот. Не боялся никого. Звали Жмуриком его. Вместо крыс ловил овец, Шаловливый молодец. Жмурился вовсю потом, Оттого и был Жмуром. Бабку кот не обижал, Шкурки от овец давал. Кабана припер, хитрец, К празднику на холодец. Весь народ вокруг дрожал, Когда с бабкой кот бежал За малиной на варенье, Было б бабкино хотенье. Отер дед Пей вспотевший лоб краем черной занавески и долго не мог отдышаться, хрипло кашляя. - А дальше? – малявка Крыся забралась на дедово колено. – А какие у него котятки были? Беленькие? - Про котяток не скажу, не было, паты-паты, никаких у него котяток. Потому и сбежал, наверное. Вот и сказке трындец, а хто слушал – молодец. - Как это конец? – вскочил Ярик. – Ты же только начал сказывать. - А в том и сказка, что кот, паты-паты, вырос большой-большой. А дальше у него другая жизнь началась, другая, паты-паты, сказка. Все как у людей. Чтоб вы знали, малявки, все сказки про человеков или, паты-паты, котов заканчиваются, когда они женихами и невестами становятся. Пошла невеста под венец – вот и сказке конец. - Деда, я что, тоже умру, когда невестой стану? – у Крыси на глазки навернулись две слезинки. - Ну, не совсем так. Детство твое, паты-паты, кончится. И жизнь твоя уже не будет сказкой. - А чем? - Может, романом, если повезет, а чаще, паты-паты, – повестью. - А я хочу – сказкой, - Крыся заплакала. - Для этого, деточка, - дедушка Пей тяжело вздохнул. – Для того, чтобы вся жизнь, паты-паты, была сказкой, надо родиться сказочной принцессой в сказочном дворце, а не так как ты – в саманной избе, паты-паты, под соломенной крышей, да еще с красным галстуком вместо хустынки. © Влад Галущенко, 2013 Дата публикации: 20.04.2013 14:04:41 Просмотров: 2453 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |