Диалектическая связь
Людмила Рогочая
Форма: Рассказ
Жанр: Фантастика Объём: 23525 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
"Лик земли изменился бы, если бы
нос Клеопатры был чуточку короче!" 1 Кажется, проснулась….. А глаза открывать не хочется…. Сегодня воскресенье и можно ещё немного поваляться в постели. Вчера у меня был насыщенный день. С утра прочитала три пары лекций, потом состоялось заседание кафедры по студенческой практике. К счастью, сия чаша меня миновала – на практику не еду. И так три лета подряд провела со студентами на раскопках, можно сказать, в вечной мерзлоте. Пусть другие повозятся с этими недотёпами. Хотя интересно, конечно было. В связи с потеплением климата граница вечной мерзлоты отступает и открывается взору чудо-чудное, диво-дивное. Там работы хватает всем: и нам, и естественникам. Потом мы пошли с молодыми преподавателями развеяться в кафе-мороженое. Ребята травили анекдоты. Наржались, даже челюсть заболела. Позже позвонила Ирка и пригласила на мероприятие. Потянулась, повращала стопы ног вправо-влево, типа, сделала зарядку. «Отлично выспалась!» – открыла глаза и остолбенела. Что это? Не мой потолок! Не мои обои на стенах! К тому же, всё вокруг какое-то величественное, сказочное…. А постельное бельё! Китайский шёлк, батист, кружева ручной работы! Дорогущее всё, наверное! И в этом во всём я лежу – точно «прынцесса заморская». Я не дома!? Сердце в груди лихорадочно застучало – где я? Что со мной? Голова в порядке, а ничего не помню. Неожиданно в комнату вошла девушка, очень миленькая, строго одетая, с белым воротничком и такими же манжетами. «А талия! – ахнула я про себя, – пальцами рук обхватить можно». – Доброе утро, Ваша Светлость! – поклонилась она. – «Ваша Светлость»? – фыркнула я, передразнивая девчонку. – Фёдор Дмитриевич изволили уехать рано утром, по приглашению Светлейшего князя Григория Александровича Потёмкина, и просили Вас не беспокоиться. Вернутся нескоро. Чего изволите приказать? – опять присела она. Черты лица, вроде, знакомые. – Ирина, ты что ль? Ну, маскарад…. И эти шутки… – Что с Вами, Мария Юрьевна? Вы никогда меня по святцам не называли. Орина я, Орина, Ваша горничная. Наверное, дурной сон приснился? – Л-ладно, иди, я п-позову, когда надо б-будет, – в смятении пробормотала я. Горничная ушла, а на меня напал озноб, да что там озноб – трясучка! Необъяснимо…. Страшно…. Всё тело покрылось липким потом. Сердце выскакивало из груди. Если это шутка, то жутковатенькая. Но молотком стучало в голову: – Нет! Не шутка! Нет! Мысли словно в «пляске Святого Витта»: «Кто я? Не Маша Анашкина разве? Почему «Ваша Светлость»? Причём тут Потёмкин? И эта…. Орина? И муж у меня Алексей, а не Фёдор! Ну и мутотня… Разум отказывается понимать. Жуть! До крови ногти впились в кожу: «Господи, как я здесь оказалась?! Прямо, как в фильме «Иван Васильевич меняет профессию»…. Шепчу себе: – Машка, успокойся…. Давай, вспоминай события минувшей субботы. Пошагово. Потёрла виски, вызывая недавние картинки. Мы сидим с коллегами в кафе, звонит моя подруга Ирка Петрова и приглашает на выставку портретов известных людей восемнадцатого – девятнадцатого веков кисти именитых художников. Говорит, что также будет дефиле актёров в старинных нарядах, а после вечеринка для богемы. Мы, конечно, к ней не принадлежим, но, так сказать, постоянно присутствуем на мероприятиях оной в качестве ротозеев. Я согласилась – со студенческих лет эстетствую вместе с Иркой и стараюсь не пропускать интересные «тусовки». «Что ж, – думаю, – почему не сходить? Муж в командировке, сын у матери, завтра воскресенье…». Ах, чудо как хороши дамы и кавалеры прошлых веков! Пышные, изысканные наряды и причёски, и никакой тебе пошлости. Приятно окунуться в эпоху Романовых. Я больше люблю восемнадцатый век и знаю о нём достаточно много. Да у меня кандидатская диссертация по иностранной коллегии времён канцлера Бестужева! Осмотрев полотна в зале, я иду по анфиладе комнат, на стенах развешаны портреты придворных. Ирка догоняет меня и, дёрнув за рукав, восклицает: – Машка, посмотри, вылитая ты! – указывая на портрет молодой дамы, изображённой на золотистом фоне. – Ага, вылитая, – иронично смеюсь я в ответ, – особенно причёска. Хотя, – присмотревшись внимательнее к портрету, соглашаюсь с ней, – есть что-то общее. – Да, копия ты! Надеть на тебя такое платье, поднять волосы, затянуть в корсет и не отличить! – Уж скажешь тоже, – смущаюсь я, вслух читая под полотном: – Жан-Луи Вуаля. Портрет княгини Марии Юрьевны Голицыной. – Вот, и зовут её, как тебя, Мария. – Тёзка, – хмыкаю, – только я не княгиня, а рядовой преп с рабоче-крестьянской фамилией – Анашкина. – Ладно, Анашкина, – заспешила Ирка, – пойдём на маскарад посмотрим! Я слышала, что Миронова представлять Екатерину Великую будет. Она пошла, а меня будто остановило что. Я захотела прикоснуться к изображению, хотя бы дотронуться пальчиком, сделала движение – и не почувствовала поверхности картины, только, может, лёгкий засасывающий холодок. Всё больше ничего не помню! Ничегошеньки! Я по природе своей авантюристка, вечно во всякие истории попадаю, даже вляпываюсь, и уже к этому привыкла. Но чтобы такое…. Конечно, не совсем мозги растеряла и постараюсь воспринять всё как очередное «приключение». Хотя, конечно, трудненько это сделать. Считаю до десяти, успокаиваюсь немного, группируюсь. Готово!? Теперь надо сконцентрироваться на данных, то есть, собрать всё в кучку. Что я имею? Некое перемещение в восемнадцатый век. Не знаю как, с какой целью, на сколько, но я здесь. Ущипнула себя в очередной раз для пущей убедительности. Подосадовала вслух: «Ну, ты, Машка, попала в историю»! Поняла двусмысленность фразы, нервно хихикнула. Поскольку горничная меня узнала, я, вероятнее всего, нахожусь в теле своей прародительницы или действительно похожа на неё. Странно, никогда не думала, что в моих жилах течёт аристократическая кровь. Но принимаю это за данность. Да и не суть важно. Нет раздвоения личности, и ладно. Главное определить, где я нахожусь и, хотя бы, год моего появления в историческом времени. Это тот самый дворец, который я посещала накануне. Я его узнала по лепнине на потолках и форме подоконников. Ещё тогда подумала, что никогда таких округлых подоконников не видела. Мои первые действия: установить дату появления в этом времени и восстановить в памяти точный ход исторических событий, как в университетском учебнике. Спросить у Орины? Нельзя. Может заподозрить у меня психическое расстройство – и так она удивилась, что назвала её Иркой и спросила про маскарад. Впрочем, когда я прогуливалась по анфиладе, в память вцепилась табличка «Библиотека». Надо её найти. Должен же быть в библиотеке какой-нибудь календарь или что-то говорящее о дате? Успокоившись и переведя «эмоцио» в «рацио», я позвала горничную и отдалась в её руки. Она ничего не заподозрила и принялась за работу. Через час умытая, одетая, причёсанная я посмотрела в зеркало. И впрямь – вчерашняя дама! Библиотеку я нашла скоро. В зале, уставленном шкафами с книгами, стены были увешаны картами и копиями с известных и в наши дни портретов. Я узнала Ломоносова, Тредьяковского, Кантемира, Сумарокова и Фонвизина. Значит, хозяйка – дама образованная. Посередине библиотеки – длинный стол с рядом высоких стульев, а за ним очень приятный молодой человек, скромно одетый с гладко зачёсанными длинными волосами. Увидев меня, он вскочил и вычурно поклонился. Я улыбнулась – до того смешно он задвигался, как в мультике какой-нибудь дон Педро. В ответ мальчишка расцвёл улыбкой и с обожанием уставился на меня. Кто он? Как мне себя с ним вести? Однако он облегчил мои умственные потуги: – Вы пришли почту посмотреть, Ваша Светлость? – он снова умильно улыбнулся и положил передо мной стопку писем. Я удовлетворённо вздохнула: секретарь! У всех сановных дам того времени были личные секретари, которые занимались подбором литературы, перепиской, прочей канцелярией, и, как правило, были влюблены в своих хозяек. Я нарочито небрежно просмотрела письма, обращая внимание только на даты: 27 – 28 мая 1791 года. А это значит, окончена русско-турецкая война, Россия накануне подписания Ясского мира и смерти великого человека – князя Григория Потёмкина, по крайней мере, для меня «Великого». Одно из писем заинтересовало. Некая Лиза Воронцова спрашивала, буду ли я в театре на постановке пьесы Мольера. Судя по дате – спектакль сегодня. Значит, я могу увидеть Императрицу Екатерину II и Григория Потёмкина – главных героев эпохи! Я забыла обо всём на свете. Для историка – это что-то! Непременно поеду! 2 Время разбрасывать – время собирать камни! О роли Екатерины Второй в русской истории можно не распространяться. Это общеизвестно. Но и Потёмкин, насколько я знаю, сделал для нашей державы очень много! Он весьма реалистично оценивал возможности и перспективы Юга России, надеялся его заселить и обустроить, обеспечить безопасность южных границ. Да, Потёмкин сделал на Юге ничуть не меньше, чем Пётр I на Севере! Как я читала, императрица, узнав о его смерти, долго плакала, запершись у себя в кабинете, а потом, выйдя к людям, печально произнесла: – Мне некем заменить Светлейшего князя Григория Потёмкина, он имел необыкновенный ум, нрав горячий, сердце доброе; он благодетельствовал даже врагам своим; его нельзя было купить…. человек гениальный….. А сама заменяла…. Пусть только в постели, но заменяла. Непременно посмотрю и на последнего фаворита – Платона Зубова, который чуть не завалил великие преобразования Государыни. Так и назван в истории период его господства уничижительно – «зубовщина». Да и по воспоминаниям некоторых современников к смерти Потёмкина он мог руку приложить. Завидовал ему и ревновал к царице, как говорили придворные, чрезвычайно. Вот-вот должны начаться переговоры о мире. Потёмкин будет поставлен перед необходимостью немедленно выехать в армию, дабы окончательно закрыть все вопросы по русско-турецкой войне. И никогда не вернётся…. Вечером я, надушенная и напомаженная, в откровенном декольте, появилась в партере Императорского театра. Зная службу моего мужа, никто не упрекнул меня в отсутствии кавалера. Все приветливо здоровались, о чём-то незначащем спрашивали…. И что удивительно, я их узнавала. По-видимому, сознание прародительницы начало пробиваться сквозь моё энергетическое поле. Странные ощущения…. Я, вроде, и не я. Так я сразу узнала мою подругу Лизу Воронцову. Мы обнялись с ней и расцеловались. Смеясь и болтая до самого начала спектакля, мы не забывали обсуждать появляющихся в зале зрителей и их наряды. Хорошая девчонка эта Лиза! Хоть и сестра скандальной пассии императора Петра III. Кажется, сознание моей прародительницы начало преобладать?! Надо принимать меры, дабы не раствориться в нём. Вызвала в памяти события из моей действительной жизни. Уф, кажется, притихла княгиня. С первым звонком в царскую ложу вошла она – Екатерина Великая! Это была пожилая дама на седьмом десятке лет, со следами былой красоты, но по-прежнему величественная и прекрасная. Её сопровождал молодой человек лет двадцати пяти, мускулистый, богато и изысканно одетый, однако, с лицом холодным и надутым. Он едва удостаивал окружающих беглым взглядом рыбьих глаз. Последний фаворит императрицы – Платон Зубов! Они обменивались какими-то фразами, улыбались друг другу, а я думала о том, что трудно себе представить нелепее пару. Ну, разве, Пугачёва и Галкин…. Ф-фу, неприятная личность этот Зубов! Как бы его вывести на чистую воду, открыть глаза на него Государыне, а, главное, спасти Потёмкина? В антракте, прогуливаясь по фойе с Лизой, я заметила фаворита. Он о чём-то шептался с английским посланником. А потом то ли пожал ему руку, то ли предал какую-то бумагу, да, скорее, последнее. Я была шокирована! Всю дорогу домой, сидя в карете, размышляла об этом эпизоде: Англия поддерживала в последней войне Турцию. Отношения у России с ней более, чем прохладные, скорее враждебные. «Сквозь зубы» дипломатия! И что может быть общего с врагом у преданного сына Отечества? Тут дело уже не в отравлении Потёмкина – пахнет предательством. Кажется, я сделала открытие. В таком ракурсе личность Зубова в исторической науке ещё не рассматривали. Думали, он глупее…. Ну, что я могу сделать, беспомощная женщина, да ещё и не в своём времени? Кто мне поверит? Были б доказательства….бумаги…. Мелькнула дерзкая мысль…. Авантюра, конечно. Есть банальный сюжет, нужно только найти для него ДˊАртаньяна! Стой, Машка, стой, кажется, есть неплохая идея! Личный секретарь, наверняка, в меня влюблён. Как он смотрел! Аки на ангела небесного, чуть сознание не терял. Надо всё продумать и поговорить с парнем. Может быть, он и подойдёт на роль мушкетёра. А что? Стоит попробовать. Разговор состоялся! Кронид Владимирович Загорский, таково имя секретаря, горячо откликнулся на мою просьбу. Как бы мне не пришлось играть роль Констанции Буаносье!? Он, по всему видно, мечтал о подобном развитии сюжета. Но я акцентировала его внимание на возможность послужить Отечеству, что тоже было принято с огромным воодушевлением. – Не сомневайтесь, добрейшая Мария Юрьевна! Сделаю всё, как надо! – Но как? – У меня друзья гренадёры. Помогут! – Надеюсь на тебя и твою скромность. Не посвящай их в тонкости. – Само собой, разумеется, – серьёзно посмотрел на меня «рыцарь» и грустно добавил: – Знаете, Мария, Юрьевна, я с детства мечтал о военной карьере. Но не получилось: отец разорился, и даже на мундир денег не стало, пришлось так, в качестве секретаря, добывать хлеб насущный. «Надо будет помочь парню», – подумала я, а вслух ободрила его: – Я замолвлю за тебя словечко перед Государыней, ей нужны преданные люди. Только как вы достанете доказательства? Ведь дипломатическая почта надёжно охраняется! – Любезная Мария Юрьевна, шпионские документы, доносы не отправляют с дипломатической почтой?! На это есть фельдъегери. Тайные гонцы. А их обычно только двое-трое. Положитесь на меня и ни о чём не думайте. Как же, не думайте, я только об этом и думала…. Его не было два дня. За это время я извелась вся…. Наконец, горничная доложила, что Кронид Владимирович ждёт меня в библиотеке. Выглядел секретарь устало, но, как всегда, аккуратно. Поклонившись, протянул мне бумагу, свёрнутую вчетверо: – Полагаю, это то, что Вам нужно? Я развернула листок. Да, это письмо Зубова. Вот подпись! Внимательно прочитала. Врезалась одна фраза: «Надеюсь, к обоюдному удовлетворению, скоро услышим о смерти нашего врага». Глупец! Англичане его использовали, сыграли на его ревности. Как же, «к обоюдному удовлетворению». Скорее к англо-саксонскому удовольствию. Далее отчёт о действиях. Вот: «Подкуплена прислуга – 100 фунтов, снадобье – 7 фунтов» и так далее. – Ну, держись Зубов! – прошептала я, пряча письмо. – Оно? Я кивнула головой и с любопытством посмотрела на секретаря, вчера ещё такого заурядного, а сегодня человека, успешно справившегося с достаточно трудной задачей, можно сказать, героя России: – И как же тебе это удалось, драгоценный Кронид Владимирович? Он счастливо улыбнулся в ответ на моё обращение и поведал следующее: – Очень просто. Денщик моего друга проследил время убытия гонцов из Санкт-Петербурга и сообщил нам. Мы втроём с друзьями отправились вслед за ними. Догнали фельдъегерей в тот же вечер на почтовой станции. Они ужинали в буфете на постоялом дворе. Мы тоже попросили вина и закусок и начали думать, как овладеть письмом. Устроить драку? Так народу много: женщина с детьми, какой-то чиновник, купцы. И тут товарищ хитрый ход предложил. По его замыслу, мы должны были немного посидеть за столом, не обращая на англичан внимания, а потом притвориться пьяными и постараться напоить их. Ну, а потом – как пойдёт дело. С пьяными-то справиться легче! Так и сделали. Стали громко разговаривать заплетающимися языками, выкрикивать разные фразы, к ним приставать, чтобы с нами выпили. Те долго отказывались, гнали нас. А мой товарищ тут и говорит: – Выпьем за здоровье Ея Величества нашей Государыни Катерины Алексеевны. Егеря отнекиваются: – Ноу, ноу! А товарищ как взревёт: – Не хотите за здоровье матушки Государыни нашей пить! – и выхватил саблю. Им скандал, знамо дело, ни к чему. Выпили с нами раз, другой, третий. Уже, смотрим, залопотали, вроде, по-русски. Полезли лобызаться. Мы только делали вид, что пьём, а они набрались до такой степени, что потом пришлось сопровождать их, при молчаливом согласии хозяина, в комнату, на покой. Некрепкие на питие оказались неруси. Тщательно обыскали их, и у одного под мундиром нашли пакет, запечатанный сургучом. Я пакет вскрыл, подменил бумагу письмом, составленным накануне. Так, о погоде, в основном, – он устало улыбнулся, – затем размягчил на свече сургуч и снова запечатал пакет. Думаю, подмены не заметят. Ночевать мы не остались, тут же пустились в обратный путь. Вот и всё! – выдохнул юный герой. Мне хотелось обнять его и расцеловать, но кто знает, что он подумает. Иное время – иные нравы! Я протянула ему для поцелуя руку, и когда он нагнулся, нежно погладила по голове: – Благодарю тебя, любезнейший Кронид Александрович. Ты сделал большое и нужное для Отечества дело. Секретарь растаял и готов был в любовном порыве пасть на колени, но я перевела разговор в деловое русло: – Как имена твоих друзей, Кронид? Не хочешь назвать? – Нет. Они не хотят. У них на этого Зубова свой зуб, – усмехнулся он. – Ну, пусть будет так. *** Вскоре я получила аудиенцию у императрицы. Она встретила меня приветливо, попеняла за то, что редко бываю на балах и приёмах. Потом сказала: – Ты ведь неспроста напросилась на эту встречу. Что-нибудь случилось? У тебя ко мне просьба? Я отрицательно качнула головой и протянула ей письмо. Правительница пробежала его глазами, задержала своё внимание на подписи, потом прочитала ещё раз, медленней. Рука с письмом затряслась. Лицо побледнело. Серые глаза опасно потемнели, губы тонко сжались…. Мне стало страшно. – На дыбу! Всех! И этого подлеца, и прислугу! – гневно воскликнула она, грозно сверкнув очами. Несколько мгновений мы молчали, она, пытаясь успокоиться, я просто ждала момента, когда можно будет откланяться. Екатерина взяла себя в руки и уже более спокойным тоном спросила: – И как же это письмо попало к тебе? Я рассказала всё, что знала, что видела. Она одобрительно кивнула: – Чем тебя наградить в благодарность за полезное для государства Российского дело? Проси, что хочешь…. – Мне ничего не надо, но юноша, который добыл доказательства, преданный сын Отечества, из достойной, но небогатой дворянской семьи, желает поступить на службу в гренадёры. – Как его зовут? – Кронид Владимирович Загорский. – Хорошо, пусть завтра ко мне явится, скажет, что от тебя. А теперь иди. Мне надо остаться одной. Я сообщила секретарю приятное известие, удовлетворилась содеянным и заскучала. К тому же истинная Мария Юрьевна начала опять напористо пробиваться чрез моё сознание, подавлять его. Особенно во сне мерещатся какие-то люди, лопочущие по-французски, белошвейки. И такая тоска навалилась. Да и дела дома ждут. Сына от мамы надо забрать, холодильник пустой. Муж, наверное, уже приехал из командировки, а в доме еды – шаром покати… Студенты опять же. Ну, фиг со студентами. А вдруг время здесь и там по-разному течёт? Эта неожиданная мысль подняла дыбом волосы на голове. Сердце застучало в два раза чаще…. Господи! Может быть, прошли годы, десятилетия…. А что если там уже нет и моего тела? Ужас какой! Надо выбираться! Немедленно! Но как, если я не знаю, как попала сюда? Не при помощи же машины времени? Да её и не изобрели ещё. Да, может быть, и не я переместилась, а моё сознание? Последним действием в моём мире, помню…. Подспудно мелькнула мысль…. Картина! Острое желание дотронуться до картины! А вдруг это, как в фантастических романах, портал в другой, параллельный мир! Попытка не пытка, попробую проверить! Пошла, нет, побежала по анфиладе комнат. Может быть, там эта картина и висит? Где, где она? Вроде, тут должна была. А вдруг она ещё не написана художником? Вот она! Я увидела картину. Портрет Марии Голицыной, только блещущий свежими красками, был на том самом месте, где я его увидела впервые. Протянула руку…. 3 Кажется, проснулась….. А глаза открывать не хочется…. Сегодня воскресенье и можно ещё немного поваляться в постели. Потянулась, повращала стопы ног вправо-влево, типа, сделала зарядку. «Отлично выспалась!» Странный сон приснился. Будто я оказалась в России восемнадцатого века, будто я знатная дама – княгиня Мария Юрьевна Голицына! И встречалась с самой Екатериной Великой! Даже успела раскрыть чуть ли не государственный заговор. Удовлетворённо усмехнулась: по профилю сон…. Такие сны и должны сниться настоящим историкам. Услышав шаги, открыла глаза. В спальню заглянул муж: – Машенька, я только приехал и зашёл поздороваться. Убываю опять – император требует. А ты спи, отдыхай. – Это ты так Мазявкина называешь? Остроумно, – хихикнула вслед ему, представив начальника мужа – неказистого мужичонку с красным носом и пивным животом – на императорском троне. Спать уже не хотелось, но и вставать тоже. Полежу ещё чуть-чуть. Нажала на пульт телевизора – послушать новости. Передавали прогноз погоды в стране на сегодня, 29-е мая. Синоптик водил рукой по карте и монотонно вещал: – На всём побережье Чёрного моря комфортная, безветренная погода, в Царьграде тепло, +28. В Придунайских губерниях +24 – 25, осадки и подтопления из-за схода снежных лавин в Альпах. В Париже +20, в Берлине, Варшаве и Москве +20 – 22…. А!? Значит, это был не сон?! А может быть, я сейчас сплю? Ущипнула себя…Больно…. Шок! Это сделала я?! Неужели такое незначительное событие, как изъятие письма Зубова, повлияло на ход истории? Да я, кажется, раскрыла суть диалектической связи в мире! © Людмила Рогочая, 2017 Дата публикации: 23.02.2017 17:00:30 Просмотров: 2004 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |