Хранитель чёрного чемоданчика
Анатолий Агарков
Форма: Рассказ
Жанр: Фантастика Объём: 39557 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
И прозвучал второй выстрел. Пуля пробила грудную клетку и остановила моё сердце. Прибывший эксперт следственной бригады констатировал мгновенную смерть на месте преступления, ибо разыскиваемый органами правопорядка гражданин Гладышев А. В. незаконно проник в квартиру судьи Забелиной М. А. с целью…. Ну, явно не благотворительной. И был застрелен бдительной хозяйкой. После проведения следственных мероприятий, труп погрузили в скорую и отвезли в морг. Следующим днём туда проник инструктор перемещений и забрал из бренных останков в контактор мою страждущую душонку. Вот я на диване в московской квартире – на руке оптимизатор, Билли в сознании. Ворчит. - Додонкихотствовался – угробил парня. Как биолог ты ему в подмётки не годишься. Такой гений, такой гений…! Что сказать? Все там будем – цинично. Молчу – пусть выговорится. Даже поддакиваю: - В чём ошибка? - Ты - никудышный актёр, не умеешь вживаться в образ. Заполучил тело, и по барабану все условности – гнёшь свою линию. А надо вникать в обстановку, подстраиваться, учитывать коньюктуру, играть, словом. Неужто и к седым волосам не понял, что обстоятельства людьми управляют, а не наоборот? Слушать слушал, но не соглашался. - А те личности, что историю делают, тоже по течению плывут? - И очень даже ловко, пристроившись к самой стремнине. - Как же лидеры, которые впереди идут и за собой ведут? - Миф: никуда они не идут и никого не ведут – ловко балансируют на гребне людского водоворота. Это тоже искусство, тебе, кстати, недоступное. Главное – вовремя озвучить формирующуюся в массах волю, и тебя назовут лидером. - Говоришь убедительно…. - Могу и доказать. - А докажи. - А докажу. …. Вернувшийся из бесславного похода атомный крейсер «Севастополь» был ошвартован у дальнего причала. Экипаж расквартировали на берегу, а кораблём занялось подразделение химической защиты. После проведения цикла дезактивационных мероприятий, когда уровень радиации достиг допустимого значения, из реакторного отсека было извлечёно тело капитана второго ранга Гладышева. Героя России загрузили в санитарную машину и отправили в морг. Командующий ЧФ подписал приказ об организации похорон с прощанием, митингом и оружейным салютом. Однако непредвиденное обстоятельство, случившееся в «неотложке» в пути её следования к месту назначения, сделало приказ адмирала флота невыполнимым. Поправляя свесившуюся с носилок руку погибшего моряка, санитар вдруг заявил: - Она тёплая. - Разлагается, - зевнул его пессимистичный коллега. - Да нет же, - настырный врачеватель разорвал полуистлевший тельник и приложил ухо к неподвижной груди. - Стучит? – поинтересовался пессимист и постучал в окошечко кабины. – Эй, потише на ухабах - груз 200 оживает. - И грудь тёплая, - волновался первый санитар. - А ты искусственное попробуй, - советовал второй, – рот в рот. Машина въехала на территорию госпиталя и остановилась. Фельдшер распахнул заднюю дверь: - Что тут у вас? Выслушав, ругнулся: - Чёрте что! Но вернувшись в кабину, приказал водителю: - К лечебному корпусу. Сердце моё услышал чувствительный прибор. Заволновались врачи, подключили к аппарату искусственной вентиляции лёгких, собрали консилиум. - Этого не может быть, потому что этого быть не может никогда. - Ну, как же, как же…. Истории известны факты. Заговорщики накормили Григория Распутина отравленным тортом, расстреляли из нагана, опустили под лёд, и только через два часа достали. И что вы думаете? У него билось сердце. - Если это не Божий промысел, то следствие сильнейшего облучения. - Да-а, всем радиация вредна, а кому-то – мать родна. Я пришёл в сознание и первым делом ущипнул медсестру за тугую ягодицу. Сестричка перепугалась, а Билли заворчал: - Брось дурные мысли. - Я снова жив, Билли! Всем смертям назло дышу и радуюсь. Как это здорово! Пойдем, побегаем по травке. - Лежи, не рыпайся. Послушай мудрого совета – лучше месяц отлежать в палате госпиталя, чем годы томиться в лаборатории клиники. Надеюсь, не горишь желанием стать объектом научных изысканий. Я не горел и присмирел. Напрасно сёстры вертели попками, поправляя постель или двигая шторы. Врачи отмечали нормальный ход реанимации организма – без скачков и провалов. Как и предсказывал Билли, обещали через месяц выписать. Меня навещали. Анна Филипповна каждый день с бульончиками, котлетками, пирожками. Корабельные друзья в дни приёмов. Штабное начальство раз в неделю. Однажды нагрянул командующий ЧФ – то-то переполоху в госпитале. Наградил рукопожатием: - Домой, герой, не хочешь скататься? Герой хотел и начал считать дни до выписки. Лечащий врач не разделил моего оптимизма. - В Башкирию - эку даль! Вас понаблюдать бы ещё, голубчик. - Доктор, я только туда и обратно, невесту заберу и снова в Севастополь. Невеста оказалась мужней женой, к тому же беременной. - Как говорится, ты слишком долго плавал, - горько усмехнулся, глядя на формирующийся животик. - Не рви мне сердце, - промокала глаза Люба. – Все говорили, ты погиб. - Долго плакала? - А ты, ты разве любил меня? Ну, признайся. - Я и сейчас люблю. Собирайся, поедем в наш дом у моря. - Нет, Алёша, не судьба мне жить с тобой. - Знаешь, чем кончаются неравные браки? Через год он начнёт пить, а через два тебя бить. Слёзы высохли, взгляд посуровел. - Может, он не образован, но он мужик. Что возразить? Эх, Билли, Билли, перемудрили мы с Л. Черновой – проще надо было, проще. - Дом продавать будешь? - А? Что? Да нет, живите. В Севастополе оформлю и пришлю вам дарственную. - Уезжаешь? - Не хочу с твоим благоверным встречаться, ведь отступиться обещал. - Он поддержал меня в трудную минуту. - Затащив в постель? Люба встала, подала руку. - Мне очень жаль, что так получилось. - Что жив остался? - Ну, зачем? Я рада, что жив и верю, ты ещё встретишь своё счастье. - Моё счастье это море, а женщины…. Не думаю, что рискну ещё раз. А ты приезжай, если бить станет, или напиши – я приеду. Дорогой успокоился. Всё верно, все на своих полках. Чего хотела, то и имеет – мужа механизатора. Тычинки-пестики! Л. Чернова лишила меня надежд на семейный уют, на счастье покусилось командование. Отремонтированный «Севастополь» вернулся в родную бригаду, но моё место командира БЧ было занято. - За штатами вы пока, - сказали в стройчасти. – За штатами. Попробуйте обратиться к командующему. Записался на приём. - Помню тебя, помню, герой, – адмирал широким жестом пригласил сесть. Извлёк из бара коньяк, рюмки, блюдце с дольками лимона. - Есть повод, - наполнил тару. – Поздравляю с очередным воинским званием капитана первого ранга. Один шаг до адмирала. Он с чувством треснул хрусталём и опрокинул рюмку в рот. - Пей, пей, потом будешь благодарить. Дольки лимона впитали сахар. Командующий налил ещё. - Не обженился? Оно и к лучшему. В Москву поедешь. В Кремле станешь служить - хранителем чёрного чемоданчика. Слыхал про такую должность? Нет? Едрёную кнопку таскать за президентом. Весь мир объездишь – куда он, туда и ты. Там уж смотри, Алексей Владимирович, общаться с Верховным придётся, про нас смертных не забудь. Давай на посошок. Если я возражал, то только в душе, потому что согласия моего никто и не спрашивал. Поступил приказ – надо выполнять. Прощай, море! Собирал в дорогу чемодан под тяжкие вздохи Анны Филипповны, тут нагрянула корабельная братва. - Ишь каков, улизнуть хотел – а отвальная, а звёздочку обмыть? Ты что ж не хочешь к нам вернуться? - Говорят, на год бодяга. - Космонавты дольше летают. - Ну, тогда «поехали!». На ответственном посту менял подполковника из десантуры. Тоже, кстати, герой России. В нужном месте меня уже посвятили в особенности и секреты новой службы, тестировали на знание инструкций, так что, без лишних фраз обменялись рукопожатием – пост сдал, пост принял - и рядом с оптимизатором защёлкнул на запястье ещё один браслет. Президенту не представляли – не велика ерошка, офицерик при чемодане. Он лишь царапнул взглядом, проходя мимо. А через пару дней, точнее ночью нагрянул знакомиться. Выходит из опочивальни, полные руки стекла – водка, бокалы. - Сиди, сиди, - на мой подскок. – Ближе тебя никого нет, а я имени, понимаешь, не знаю. А ведь верно подметил – один в спальне, охрана по периметру, только я под боком. - Капитан первого ранга Гладышев Алексей Владимирович, - представился, принимая наполненный бокал. - Только не говори, что не положено. Мне, понимаешь, врачи запрещают, но обычай требует. За знакомство! Пустые бокалы встали рядом, Патрон взялся за бутылку. - Я по-американски, а тебе, наверное, закусочка нужна? - Обойдусь. - Вот это правильно, так и отвечай. Надоели эти – господин президент, товарищ Верховный Главнокомандующий. Это я сегодня, а завтра пенсионер, понимаешь, и если теперь буду чванится, ты мне потом руки не подашь. Верно? Ты, Алёша, будь проще, по крайней мере, в обстановке, когда не требуется соблюдать букву протокола. Давай-ка выпьем, и ты расскажешь о себе. В моём повествовании о средиземноморском походе президента больше всего возмутило поведение американцев. - Как они посмели стрелять через вас? Могли, понимаешь, ответные действия спровоцировать. Вот была бы заваруха! Скажу Биллу, обязательно скажу при встрече – пусть за чуб оттаскает натовских хулиганов. Литровая бутылка опустела. - Продолжим? – Патрон потерял осмысленность взгляда. – Смотрю, капраз, в огне не горишь, в воде не тонешь, и водка тебя не берёт. А я, понимаешь, раскис – помоги, брат, в постельку, баиньки. Служба не тяготила – никто не напрягал, меня просто не замечали ни простые, не официальные лица. А мне сохранять невозмутимость в любой ситуации – проще пареной репы. Стою в начищенной, отглаженной форме, сверкая регалиями, и чемоданчик в руке, как напоминание – если кому-то очень неймётся, то можем и того…. вразумить. Патрон с опаской поглядывал на мою ношу, но и с гордостью. - Мы с тобой, Алёша, гаранты – я конституции, понимаешь, а ты безопасности. Я понимал, пил, не хмелея, водку и поддерживал диалоги. Наши ночные бдения становились нормой. Даже в загородной резиденции, в окружении домочадцев, он умудрялся обмануть зоркое око и пробраться в мою служебную комнату. - По-шахтёрски чокнемся, - накрыл ладонью бокальчик. – Чтоб с потолка, понимаешь, не капало и начальство не слыхало. - Что говорят обо мне в народе? – Патрон выпил и настроился на благодушную беседу. - Я как декабрист - страшно далёк. - Шахтёры на асфальт, понимаешь, сели, касками стучат. Чего добиваются? - Чего-то хотят. - Ты не юли – пресса обо мне всякие гадости пишет, и то не прессую. Режь, понимаешь, правду-матку. - Правду-матку? В глаза? Ну, хорошо. Скажите, зачем мне, офицеру флота, нужна эта долбанная приватизация? - Долбанная? – в руке Патрона дрогнула бутылка. – Ты что ж, не хочешь стать собственником? - Собственником чего? Линкор с братишками оприходую? - Ну, боевая техника – достояние государства, а вот фабрики и шахты, пожалуйста. Обменял, понимаешь, ваучер на акции и получай проценты с дивидендами. - Я служу Родине и хочу получать зарплату, а после демобилизации – пенсию. К чему эти заморочки? - Это всё от экономической безграмотности. Что говорить про страну, если офицер с высшим образованием ни бельмеса, понимаешь, в ценных бумагах! - Вы предлагаете вместо учебно-тренировочных занятий читать матросам политэкономию? - Ты сначала сам ею овладей. - А я владею, но не книжными премудростями, а жизненным опытом. Встречался в портах с американскими, английскими моряками. Сходят на берег и начинают предлагать сигареты, зажигалки, порнуху и прочую дрянь. Скупают местные сувениры, и не на память, а чтобы выгодно перепродать в другом месте. Таких негоциантов хотите видеть под Андреевским стягом? - Но дерутся они отменно. - Техника замечательная, а душонки сплошь гнилые. Гоняли мы их в портовых кабачках. - Да ты, Алёша, хулиган. Давай, понимаешь, за Андреевский флаг. Частые возлияния не укрепляли Патрону здоровье – с сердечным приступом в очередной раз загремел в ЦКБ. Меня расквартировали в соседней палате, а шефа стали готовить к операции. Явился глава президентской администрации: - Какие будут указания? Может на время вашего отсутствия уступить ядерный чемоданчик премьер-министру? - К чёрту! Позовите офицера. Мне, явившемуся: - Каперанга, крови не боишься? Будешь сидеть рядом, и смотреть, как меня режут. Всё ясно? Ясно-то ясно, но когда Патрон уснул в операционной, врачи выставили меня за дверь. На несколько часов страна осталась без ядерного щита. Президент очнулся от наркоза и потребовал к себе. - Всё видел? Хреновый у меня мотор? - Врачи лучше знают. - Вот так помрёшь на полпути, и что со страною станется? Опять, понимаешь, коммунисты власть к рукам приберут. Нет, брат, только так и надо было идти – через приватизацию и шоковую терапию. Сейчас у нас складывается класс собственников, он своего не отдаст, без борьбы не уступит. У меня иное мнение по этому вопросу, но разве поспоришь с человеком едва-едва выкарабкавшимся с того света. Размышлял, а не уступить ли шефу оптимизатор – Билли его мигом на ноги поставит. Но была заморочка – палата находится под видеонаблюдением и мне не объяснить службе президентской безопасности свой широкий жест. Шеф утомился и отправил меня восвояси. Дискуссию продолжил с Билли. - Почему он? - Не кумир? - Да как-то, знаешь…. Человек неплохой, но этого мало, чтобы вывести страну из кризиса. - Одна общая ошибка всех царей, королей, диктаторов и даже народных избранников – великое самомнение. Не может смертный человек – пусть будет он семи пядей во лбу – одной рукой строить, другой разрушать. Если призван Божьим промыслом свергнуть старый прогнивший строй, то исполнив миссию, уходи – строить новое позволь другим. Но героя точит самомнение, он цепляется за власть, пытается что-то сотворить и творит, как недоученный маг – козу вместо грозы. - Это уже антигерой получается. - И он им станет, если сейчас не уйдёт с Олимпа. - Похоже, не собирается – о втором сроке заикался. И он его точно угробит. - Ну, понятно, извечный вопрос – что после меня? А ничего страшного. Вселенная умрёт только для него и будет жить сама по себе. Так просто и почему-то недоступно. Может, ты ответишь, Создатель – почему, имея все для того возможности, не захотел править миром? - По-моему, это скучно. - День и ночь думать о благе других? - Вот именно. - Эгоистично, хотя хвалю за честность, которой не хватает твоему Патрону. - Ты всех собак на него повесил, забыв, что в деле он не одинок – есть ещё команда. - Челядь и толкает больного, не способного созидать человека на второй президентский срок. - Это и есть пресловутые обстоятельства, управляющие нами? Печально. - Коли всё уяснил – не пора ли вернуть каперанга Гладышеву его бренное? - Подожди, Билли, давай попытаемся отговорить Патрона от второго срока – ему вреда не будет, а стране польза. - Цель благородна, но наивна, потому что не исполнима. Но препятствовать не стал. Месяц после операции Патрон был на реабилитации и не грешил спиртным. Перебрались в Кремль. Президент в делах, я скучаю с ядерным чемоданчиком. И вот однажды…. - Советников, понимаешь, развелось! – Патрон грохнул литровую бутылку на журнальный столик, цапнул стакан, соседствующий с графином воды, наполовинил и опорожнил двумя глотками. – Будешь? День едва склонился к закату – как бы ни время. - Брезгуешь? Пришлось налить в тот же стакан и выпить. - Говорят, рейтинг у меня упал. - И что предлагают? – у меня затеплилась надежда. - Что предлагают? А ничего путного – выборы, понимаешь, отменить, ввести в стране особое положение до лучших времён. Кто бы их нам на блюдечке преподнес, эти лучшие времена. - А вы что? - Как же я, гарант конституции, понимаешь, её солдатскими сапожищами в грязь? - Ну, а если в сторонку уйти по-тихому? - Коммунистам власть отдать? - Преемника протолкнуть. - Где ты его видишь? Ни на кого нельзя положиться. - Всё равно когда-то надо будет уходить. - Вот отбарабаню положенных по конституции два срока и буду думать о приемнике. У тебя нет другой посуды? Придётся из одного. Патрон налил, выпил, мне налил. Я взял в руки стакан: - А если прокатят? - Вот этого не должно быть, ибо обернётся крахом для страны. - Она выжила после Октябрьской революции. - Но какой ценой. Патрон жестом потребовал посуду. Я выпил, передал. - У вас есть план построения благополучного общества? - А ты, оказывается, сомневающийся народ? - шеф поднял стакан на уровень глаз, будто прикидывая уровень налитого. – Пойми, голова садовая, президент – гарант конституции, а планы пишут те, кому положено. Вот ты – носитель ядерного чемоданчика, а знаешь, что у него внутри? Тебе это и не надо. Верно? Вот и мне…. Главное, понимаешь, чтобы каждый сидел на своём месте и добросовестно исполнял возложенные обязанности. Худо стало в стране, мыла не хватает – министра мыловаренной промышленности по шее. Новый придет, и дело поправит. Народ наш талантливый, ему особо не мешай, и он любую напасть переможет. Переможешь, капраз? Присматриваясь к ближайшему окружению Патрона, гадал – кто из них советовал узурпировать власть? Наверняка люди бесперспективные, достигшие потолка и, стало быть, ограниченные. Таковых, казалось, нет – все при деле, суетятся. А потом замелькали в приёмной, в окружении президента новые лица – молодые, напористые, так и брызжущие интеллектом, и я понял, все, кто был до них - устаревшие, выработавшиеся политики. Не дрогнувшей рукой Патрон отправил их на свалку и с новой командой пустился в предвыборную гонку. Возникли сомнения, и я тут же высказал их Билли. - Может ты ошибся на счёт однорукости президента? Ни его дело строить, ни его разрушать, его дело – подбирать и расставлять кадры. Новые люди сплошь юристы да экономисты – любую программу напишут и обоснуют. - У тебя будет доверие к человеку, меняющему убеждения в зависимости от обстоятельств? - Да, если его цель – служение конституции. - А я думаю, народ не простит ему шоковой терапии. - Это были временные и необходимые трудности. - Глупец! Это надуманные трудности, от которых кучка людей из ближайшего окружения твоего Патрона весьма нагрела руки, кинув на рельсы его авторитет. Они не против, продержать его у власти и два, и три срока, но кроме отмены выборов ничего умней придумать не смогли. За то и уступили кресла новой команде. Но не обольщайся её грамотности - эти люди так же корыстны, как и предшественники. Президент игрушка в их руках, хотя взаимодействуют согласно уговору – они ему второй срок, он им доступ к богатствам страны. - Страшно, Билли, становится страшно от осознания, что это правда. Неужели так будет каждый раз при смене власти? - Увы, русский менталитет – когда21 законы писаны не в Конституции, а в циркулярах чиновников. Как они захотят, так и будет, так и суд присудит. Знаешь в чём американский феномен? Пришёл фермер Джон в дикую прерию, прогнал индейцев, вспахал и засеял, сколько сумел. А когда собрал урожай, подумал, зачем самому с дикарями царапаться, и нанял шерифа Билла. Тот по прерии аборигенов гоняет, Джон пшеничку растит – оба сыты и довольны. Но, заметь, никогда не забывали, кто у кого на службе. Вот так сложилась знаменитая американская демократия, которая стала основой экономического процветания. У нас же, от князей, царей – собирателей земли русской – до Советов депутатов изначальной была власть, чинившая законы, потом народ, их исполнявший. - А казачество? - Вольными землепашцами и разбойниками они были только поначалу, а потом легли под кнут царя и топор большевиков. - Тогда стоит подумать над особенностями национальной демократии. Есть предложение на критику. - Валяй. - Проводим в стране всеобщую компьютеризацию и вносим в конституцию поправки – выборы всех выборных лиц отменяются, а вводится виртуальный рейтинг. На практике – встал селянин спозаранку, продрал глаза и к монитору. Хорош был вчерашний день – пусть нынешний президент дальше правит, голос ему. А вот губернатор промашку дал – тариф коммунальный подскочил, а он не уследил. Поищем-ка замену среди критиков. Вот этот, пожалуй, сгодится – голос ему. Районный глава дороги запустил – в отставку. И сельского заодно. Пять-десять минут и готов общественный рейтинг любого чинуши. На Олимпе тот, кому народ доверяет. Они из кожи будут лезть, лишь бы сохранить его симпатии - что собственно и требуется. - Забыл депутатов. - А на хрен они нужны. - Можно критиковать? - Рискни. - На какие шиши всеобщую компьютеризацию – бюджет, как сыр голландский, в дырах? - На благое дело последнего рубля не жалко, на крайний случай заграница нам поможет. Зато, какая экономия на выборах! - Народ надо обучить, а я уверен до трети населения просто не в состоянии постичь компьютерную грамоту. - Е-рун-да. Две-три несложных операции. Ты просто плохо знаешь людей, а я уверен, щарбатые старухи, освоят все премудрости лишь бы иметь возможность отрывать главам головы. - Такая чехарда чревата хаосом. - А я бы рискнул. Пусть год поупражняются в деловой игре, а потом на полном серьёзе. Думаю, такая демократия всем демократиям демократия. По крайней мере, начальники будут застрахованы от ошибок, а народ от страданий. - Пусть будет – убедил. Изложи мысль Патрону – порадуй старика. Только, думаю, напрасно – человек заряжен на борьбу и доверять судьбу свою и дела великие какой-то безликой массе, способной нажатием одной кнопки низвергнуть его в прах, не захочет. - Стало быть, не видать нам светлых дней? - А ты глянь на самураев – под батюшкой-императором кряхтят, а какие в экономике чудеса творят. Надо просто усердно работать. Впрочем, тебе ли не знать, как ленив русский народ? Я обиделся за народ. Однажды Патрон явился разобиженным на весь белый свет. - Вот за что ненавижу свою работу! И пауза. Наверное, ждал, поинтересуюсь – и за что? А я молчал, смотрел на литровую бутыль с водкой и думал о римлянах: истина в вине – они, кажется, придумали. Вот интересно – спохмела или в момент возлияния? Ну, не на трезвую же голову. - Ты, капраз, знаешь, что такое протокол? Это дисциплинарный устав президента. Того нельзя, сего нельзя, голову держи прямо и всегда улыбайся. Возят по прилизанным школам и приютам, подсказывают, что говорить, чью руку пожимать. А может мне этому сукину сыну директору не руку пожать, а в морду дать хочется? Вот и говорю, собачья у меня работка – не дай Бог, понимаешь, каждому. - Многие хотят. - Ты хочешь? - Не то чтобы очень, но иногда возникают мысли – вот это я бы сделал не так. Патрон замахнул стопарик, потянул носом и шумно выдохнул через рот. - И что бы ты сделал не так? - Переход от плановой экономики к рыночной - плавным, без скачков и шока. Президент молчал, кувыркая бокальчик между пальцами, и это обстоятельство вдохновило меня на продолжение. - Постепенно – сначала торговлю и сферу услуг. Есть желание, есть таланты – пожалуйста, открывай собственное дело и плати в казну налоги. Хочешь валенки катать или там, сортир кооперативный открыть – триколор тебе в руки. Дать слабину в этих отраслях и год-другой понаблюдать – как поведут себя новоиспеченные буржуи, как народ воспримет новшества. Потом фермерам в селах землю в аренду дать: пусть трудятся и богатеют – кто против? Ну, а с заводами и фабриками стоит повременить: общенародная собственность и основа государственной независимости – её абы кому и за так раздавать не след. Я уже не говорю об оборонке, энергетике и природных ресурсах. - Нет у меня, Алёша, столько времени. - Ликург одну жизнь прожил, а принявшая его законы Спарта - сотни лет, и процветала. Патрон вздохнул тяжко. - Ладно, что там теребить осла мёртвого уши – имеем, что имеем, и не знаем, что делать дальше. Это он о стране или своей предвыборной кампании? - Хотите ошибок избежать – советуйтесь с народом. - Референдум? - Форум, в интернете, на личном президентском сайте, по любому вопросу. Наберётся половина и чуть больше от числа проголосовавших, можно и рискнуть с идеей на практике. - Я, брат, понимаешь, не того в компьютерах – ни бельмеса. - Это не предлог, чтобы отказаться от идеи. - Советы слушать слушаю, но решения принимаю сам. Патрон грохнул по столу, посуда подскочила, а могла бы и попадать – таким-то кулачищем. Может, то было предупреждение моей настырности, но я не унимался. - Хорошо, другой вариант. Ставим вопрос на виртуальный форум – кого ты хочешь видеть президентом России? Смотрим показатели рейтинга – у кого выше, тот с портфелем. - Своими руками отдать власть коммунистам? Ты насоветуешь. - Народ поддержал вас при их свержения – откуда теперь сомнения? - Рейтинг, говорят, упал. - Значит, народ стал худо жить. - Новое без мук не родить. - А люди хотят жить прямо сейчас. Патрон потянулся за бутылкой и тяжело сопел, разливая в бокалы водку. - Легко тебе сказать – это отпустить, то попридержать. Думаешь, я всегда делаю, что хочу? Нет, брат, Его Величество Протокол правит страной, а я при нём – марионетка, понимаешь. Что-то новенькое. Покосился на Патрона. Сидит, склонивши голову, с тоскою смотрит в дно бокала. Белоснежный чуб свесился и качается в такт сердцебиения, нездоровым румянцем набрякло мясистое лицо. - Протестовать не пробовали? - А я протестую, - шеф щёлкнул ногтем по краешку тонкого хрусталя. Слабый довод для протеста, подумал, а вслух сказал: - За Протоколом стоят люди. Патрон встрепенулся, ткнул в мою сторону пальцем: - Умник. А то я не знаю. Вооружился бокалом: - Всё я знаю и всех. Кто они без меня? Шу-ше-ра. Но что толку менять – Протокол-то останется. Патрон выпил. - Что с ним делать? Не знаешь? Вот и я не знаю. - Почему не знаю? – нацелил пульт на светящийся в углу телевизор, переключил на канал «Новости 24 часа», прибавил звук. – Знаю. Я – президент, передо мною вся страна и информация из первых рук, минуя фильтры аппарата. Смотрим – правим. На экране шёл сюжет о безногом инвалиде. У бедолаги случился пожар - выбрались с супругой, в чём спали, а дом сгорел. С той поры уже шестой год живут в уцелевшем сарае. Сердобольные соседи утеплили его, печурку сложили, а власти безмолвствуют. - Константин Иванович имеет статус блокадника, - вещал журналист в телекамеру. – Ему положено бесплатное жильё, да видно не про него закон писан. - Суки! – прокомментировал президент. – Ты, Алёша, запиши координаты – завтра взгрею кого надо. - Повезло мужику – сам Глава государства вступился. А скольким не повезло? Скольких не замечают местные власти, обходят вниманием столичные журналисты? - Что предлагаешь? Ну, давай комиссию создам по делам ветеранов, чтоб…, - Патрон не придумал, чем заниматься новой административной структуре, будет ли она эффективнее существующих, и замолчал. - Что предлагаю? Государство объявило себя ответственным за судьбу людей, отдавших здоровье за его благополучие, выделяются средства, тратятся, а константины иванычи ютятся в сараях. Причина – казнокрадство. Значит надо лишить чиновников возможности красть у ветеранов. Как это сделать? Удостоверения ветеранам заменить налоговыми полисами. Минуя бюрократов, владельцы этих гербовых бумаг обращаются к предпринимателям, и те в обмен на налоговые послабления берут на себя заботу о ветеранах. И дом построят, и квартиру отремонтируют, и лекарства купят, и за кордон свозят подлечиться. На двести тысяч помог старикам, четыреста сохранил от налоговых перечислений. Патрон смотрел перед собой, барабанил пальцами по столику, никак не комментировал. А меня несло. - Бюджет уменьшится? Согласен. Но сорок его процентов ежегодно разворовывается недобросовестными чиновниками – такие данные об уровне российской коррупции опубликованы независимыми закордонными исследователями. Так что в этом плане возможна даже экономия. И если сократить ставших ненужными бюрократов, то она – налицо. Молчание Патрона становилось тягостным. Может, перегнул с новаторством? Как бы кондрашка старика не хватила – от неперевариваемости услышанного. Проявил инициативу – наполнил бокалы, взял свой, пригубил. - Хотите, случай расскажу из так называемых дорожных встреч? Не дождавшись согласия слушать, продолжил. - В Москву добирался в одном купе с парочкой из провинциального русского городка – ребята загорелые, с курорта. Он из серых бизнесменов, у которых большая часть доходов скрыта от налоговой отчётности. Она – сотрудница Собеса по делам сирот. Выпили, разговорились - они за свой семейный нескончаемый спор. И меня втянули в качестве рефери – кто прав, кто не прав. Она, тыча пальчиком в мужа: - Вот ты налоги не платишь, а мы едва-едва наскребаем средств, чтобы помогать сиротам. Ни совести у тебя нет, ни стыда. - Стоп-стоп-стоп! – обвиняемый ткнул окурком в пепельницу. – Скажи мне, дорогая, сколько вас в отделе? - Трое. - А сколько потратили на ребятишек в прошлом году? - Полмиллиона. - Пятьсот тысяч сиротам и пятьсот сорок тысяч ваш общий годовой фонд заработной платы, верно? Так мне проще потратить миллион на проблемы малолетних бедолаг, чем кормить трёх дармоедов. - Так не тратишь же. А не будь нас, что стало бы с сиротами? - Не трачу потому, что в каждом деле должен быть интерес – на альтруизме далеко не упрыгаешь. Я замолчал. Рассказ окончен, выводы делать слушателю. Слушатель воспрял от ступора, прочистил глотку, опрокинул в рот бокал. - Так, говоришь, интерес должен быть, дармоедов наплодили? - В одной Москве их, наверное, больше, чем во всём Советском Союзе было. - Больше или наверное? – Патрон ткнул в мою сторону пальцем. – Пользуешься непроверенными данными. - Слухами, - кивнул, соглашаясь. Пришла горечь разочарования – перед кем изгаляюсь? Шеф перехватил инициативу: - Отвлечёмся от телевизора – есть проблемы общегосударственного масштаба, например, жилищная. Как её решать, Ликург ты наш военно-морской? - Да проще пареной репы, - я без энтузиазма. – Снимаем все виды налогообложения с жилищного строительства и всех отраслей с ним связанных, например, производство строительных материалов. Деньги туда ринутся сами, деньги немалые, причём не только из России. Квартиры подешевеют – их ведь надо продать. Два-три года, максимум пять, и нет проблемы. Возвращаем всё на круги своя. - Так-так, любопытно, - Патрон опять забарабанил пальцами по столу. – Налоги тебе не нужны. А врачей-учителей чем кормить станешь? На что, понимаешь, армию содержать? - У нас газ есть и нефть, электроэнергетика. Только не надо отдавать их в частные руки – вся страна строила, а кто-то даром прибрал. Президент хмыкнул – не твоего ума дело – так надо понимать. И мне расхотелось метать бисер. Но шеф требовал ещё. - Разрули с медициною проблемы. - Всё бюджетное на налоговые полиса, минуя казну и чиновничество. Разве только силовые структуры с правосудием оставить в ведении государства. - Всё ясно, - шеф встал, намереваясь уйти, и выглядел бодрее заявившегося. – Репопареный ты политик, капраз. А я уж было подумал…. Что он подумал, осталось загадкой. И недопитая бутылка водки подсказывала – что-то сегодня пошло не так. - Билли. - Браво, Создатель! Твоя мысль о налоговых полисах гениальна. Сам выдумал или спроворил где? Впрочем, знаю – сам. Нигде на практике такое не применялось, не упоминалось и в научных трудах. Известна страна, где народ освобождён от податей. Но там нефть. Там правит султан. - Почему эта мысль так раззадорила президента? - Так что ж ты хочешь от чиновника номер один? - Чиновников назначают, а он избран народом. - Не суть важно, как приходят во власть - важно, что она есть и любит есть. На следующий день со мною побеседовали. Подошёл зам по безопасности главы президентской Администрации и сквозь зубы: - Ты, капитан, о карьере своей думаешь? Какое тебе дело, думаю, а вслух: - Каждый день. - Хреново думаешь. - Как умею. - А не думал, что можешь загреметь отсюда прямиком на Новую Землю смотрителем маяка? - Вот те раз! А я надеялся командующим Черноморского Флота. - Белые медведи любят шутников. Но служба моя продолжалась, и избирательная кампания Патрона катилась по стране. Не помню, в каком городе пустился он в пляс перед восторженной толпой. Ладно бы русскую вприсядку – не получись, так народ зачёл попытку. А он что-то западное закрутил, и получился танец живота, рассмешивший публику. - Видели бы вы меня двадцать лет назад, - посетовал седовласый танцор диско. Двадцать лет назад ты с энтузиазмом строил коммунизм, который теперь так люто ненавидишь, с неприязнью подумал я. И, наверное, не один. Перед днем, так называемого затишья, навестил меня - Как думаешь, победим? - Думаю, надо ли? - Ты о политике или здоровье? - Пробоины по обоим бортам. - Не дрейфь, капраз, мотор выдержит – мы ещё таких, понимаешь, дров наломаем…. - А не выдержит? - Задача – продержаться как можно дольше, чтобы не жалкая в стране была прослойка собственников, а целый, понимаешь, класс. - Но ведь право на частную собственность прописано в новой конституции. - Прописать-то прописали, но ведь знаешь, как у нас в России – закон, что дышло…. - К чему коллизии, пока власть в руках? Кажется, Иосифу Виссарионовичу приписывают слова – не важно, как проголосовали, важно, как подсчитали. - Вот на это я не пойду никогда: я - гарант конституции, а ты что предлагаешь? - Как вариант. - Таких вариантщиков под зад, понимаешь, метлой. - Скоро уж и так, - я кивнул на ядерный чемоданчик, - мой срок подходит к концу. - А потом не хочешь в мою команду? - В качестве…? - Правды-матки резотеля. - Есть такая должность? - Введём. Мы чокнулись, выпили, поставили бокалы. - Я море люблю. - А я – русский народ. Когда Патрон ушлёпал к себе: - Билли, а может принять предложение? - Ты же был советником. - И не плохо получилось. - Не скучны повторения? - Понимаешь, жалок он в своих заблуждениях и одинок. - Этот заблудший развалил могучий Союз и вогнал Россию в долги по самые помидоры. - Весь мир живёт на инвестициях. - Но не тех, что оседают в карманах чиновниках. - Что предлагаешь? - Пора сворачиваться. - Нет, Билли, хочу знать результаты выборов. В конце концов, мы можем заключить пари. - Согласен и ставлю против твоего Патрона. Билли выиграл. Из восьми претендентов на первый пост государства мой Патрон оказался вторым с тридцатью процентами голосов против тридцати двух у кандидата от коммунистов. Они и вышли во второй круг голосования. У пяти кандидатов, оставшихся за бортом гонки, суммарно едва набиралось пять процентов. Но был ещё Генерал с семнадцатью процентами избирательских симпатий. Он мог обеспечить успех во втором круге любому из кандидатов, но не спешил определяться. Запаниковали молодые пиарщики из команды президента – если Генерал не внемлет щедрым посулам, значит, принял предложения коммунистов. - Разгоню всех к чёртовой матери, - грозился Патрон, до белых костяшек тиская в ладони бокал. - Коней на переправе не меняют, - буркнул, чтобы сказать что-то. Но Патрон поменял. Однажды ночью явился трезвый и без водки. - Огнестрельного не носишь? – покосился на мой кортик. - К чему? Охрана кругом. - Сейчас поедем без охраны. Мой долг следовать за президентом, а не докучать ему вопросами. Пристегнул к запястью чемоданчик. - Я готов. Покинули загородную резиденцию и долго ехали ночной дорогой. Шеф держал возле уха мобильник и подсказывал водителю путь. Наконец фары нашего автомобиля осветили «Мерс», стоящий у обочины. - Выходим, - это Патрон мне. Мы пересели из нашего авто в таинственный «Мерседес» и оказались гостями двух подозрительных субчиков. Что в них подозрительного? А всё – начиная от внешнего вида и до внутреннего содержания. Не понравились мне эти люди. Тот, что за рулём, прятал глаза за тёмными очками, голову держал прямо и говорил глухим низким голосом – что тот фантомас из фильма. Второй весь извертелся, казалось, вот-вот боднёт кого-нибудь лысым черепом. - С этим баулом и в сауну к девочкам? Хи-хи…. Ну, и работёнка у тебя, мужик. - К делу, - сказал Патрон. - Генерала мы прессанём, - заскрипел фантомас в тёмных очках, - и коммуниста укоротим. - Ваши условия, - голос шефа непривычно вибрировал. Яйцеголовый открыл кейс на коленях, протянул президенту зачехлённые в файл листы. - Это список подлежащих амнистии. - Ясно. После инаугурации, - Патрон принял его. – Что ещё? Лысый передал файл потолще, а его товарищ прокомментировал: - Здесь изложены правила, согласно которым хотелось бы строить наши отношения в дальнейшем. - Ознакомимся. Всё? – шефу не терпелось закончить тягостное рандеву. - Об ответственности сторон излишне напоминать? – проскрипел таинственный водитель. - Я – человек слова, - заверил Патрон. - И мы в понятиях, - поддакнул вертлявый. Визит в чёрный «Мерседес» шеф не комментировал, и вообще прекратил ночные посиделки. Мы колесили по стране, выполняя план агитационных мероприятий, а врачей вокруг Патрона стало больше охранников. Накаченный анаболиками он выступал перед народом с яростной одержимостью человека, стоящего у последней черты. Тут и Генерал, наконец, определился - занял активную пропрезидентскую позицию. А соперник наоборот, сдал – сократил число публичных выступлений, подрастерял прежний пафос. Будто по инерции он ещё вёл избирательную борьбу, но с таким откровенным испугом на лице, что дивились сторонники и противники. - Билли? - Что неясного? Пугнули сердешного новые друзья старого президента. - Так это мафия! - А ты думал, артисты цирка? - Нет, конечно, я догадывался, но подумать, что Патрон так низко ляжет…. Не пойду к нему в правды-матки резотели. Отбарабаню срок и на море. - Можно и сейчас. - Нет, Билли, хочется знать, чем эти выборы закончатся. - Гораздо интереснее, что будет после них. - И что? - Преступность выйдет из подполья, и устремиться во власть, к собственности, в бизнес. - Ты говоришь, как о конце света. А может, это российский вариант пути к прогрессу - не всем же гонять индейцев по прериям. И знаешь, Билли, мне он кажется чертовски интересным. Я хочу поучаствовать. - МВД, ФСБ, Генпрокуратура? - О чём ты? Хочу к парням, что живут по понятиям. Мне кажется, они сумеют сделать то, что не под силу Патрону - вздыбить Россию, как некогда Пётр. - Они называют это Движением. - Вот видишь, у них наверняка Устав есть и цели – перспективные ребята. - Хочешь стать авторитетом? - А почему нет? - Готов грызть нары? - Если потребуется. - Быть по сему. А. Агарков. 8-922-701-89-92 п. Увельский 2010г. © Анатолий Агарков, 2010 Дата публикации: 08.05.2010 13:30:56 Просмотров: 2635 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |