Сны разума после смерти
Вионор Меретуков
Форма: Рассказ
Жанр: Ироническая проза Объём: 5252 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
...Портьера пошла в сторону, и из тьмы выплыли страдающие глаза его давно умершего отца... Рядом стояла мать, которая кивала головой, кивала... и что-то шептала сухими губами... Потом появилась физиономия неизвестной твари, гнусная, хихикающая, как у мартышки в зоопарке. Потом - плохо пробритый кадык с крупными каплями густеющей крови, а рядом – лезвие, аккуратно и чисто вытертое вафельным полотенцем. Пораженный Тит увидел захватанное пальцами зеркало в ванной, спутанные волосы на полу, паутину на потолке и быстро кружащего по ней паучка, неумолимостью напоминающего кредитора. А в зеркале появилось бледное лицо самого Тита. На лбу и небритых щеках засохшие ручейки пота и мутные бусинки слёз, которые выжали из себя бессмысленные глаза. На влажной дрожащей ладони часы, показывающие полночь, которая давно наступила... ...Потом какая-то тусклая комната, окно давно не мытое, на подоконнике пепельница с горой окурков, по стеклу дождь барабанит. За окном – голая ветка, мелко дрожащая на холодном ветру. Свет за окном серый. Это значит, что всё, что находится там, за окном, от черной ветки, сотрясаемой от дрожи, до Атлантического океана, Скалистых гор, Сахары, непролазных болот Амазонии, лондонского Тауэра, Большого Каменного моста, капельки кровавой мочи на стенке писсуара в туалете парижского кафе, титановой плевательницы перед входом в Хрустальную пещеру, гниющего распятия на Лысой горе, грязной воды, с плачем и грохотом низвергающейся в канализационную преисподнюю, истрепанной книги, раскрытой на слове «проклятие», – всё серо, серо, серо... И всё сотрясается ледяной дрожью, от которой стынет кровь в жилах и замирает сознание. Время остановилось. И ты вместе с ним, с этим проклятым временем, отравленным ложью и мертвечиной. За стеной надрывный кашель какого-то страдающего негодяя. Кровать, смятые простыни с грубо заштопанными дырами. Колючее одеяло вывалилось из пододеяльника, одним концом свесилось и валяется в пыли на вздыбленном от сырости паркете. Рядом кто-то дышит. Дыхание смрадное, а каким оно ещё может быть?.. Дыхание временами переходит в храп, а потом и – в хрип, который с нетерпеливым ожиданием принимаешь за предсмертный. А над головой – свисающая с крюка веревка с петлей: вместо люстры. И холод, холод, холод... ...В печной трубе воет ветер. Страшно, страшно! Господи, как страшно! ...Тит бьет кого-то по голове, наотмашь, так сильно, что хрустят и чуть не ломаются пальцы, ночь взрывается криком, страшный звук удара головы о водосточную трубу, а потом о камни мостовой. Звук глухой, мертвый... Словно раскололся орех размером с арбуз. Всхлип, оплывающий как свеча, и тут же – жалкий предсмертный стон. И окровавленный рот, изрыгающий последний плевок... Тит бежит во тьме, без оглядки, наугад... Бежит, слыша погоню. Топочут страшными сапогами и коваными башмаками. Догоняют... Тит вламывается в какие-то ворота, закрывает их за собой и, пробежав несколько метров, падает без сил у какой-то решетки... И через мгновение пьяно засыпает. Просыпается, не зная, как долго спал, видит сквозь морозный утренний туман, как на него наваливаются деревянные и каменные кресты, чугунные ограды и гранит надгробий... он начинает что-то с ужасом соображать, видит, что очутился на кладбище и спал возле могил, привалившись скулой к железному пруту... Одна нога, с завернувшейся штаниной, лежит в подмерзшей грязной луже, другую он поджал под себя, как ребенок, который ни от кого не ждёт помощи... ...Он бредет ночью по улице. Слякоть, под слякотью – грязный лед. Он падает... Всем телом, плашмя... Ударяется коленями и лицом. Мокро от крови... Но не больно. Почему не больно, и почему он не плачет? Действительно, зачем плакать, если не больно? Зачем?.. Когда всё вокруг мертво и исторгает запахи тлена, неудержимо тянет в царство мертвых... И опять крюк с веревкой. Конец оборван... Обои отклеились и свисают лохмотьями, как кожа у больного паршой... А в ночи вибрирует и бьет в уши мертвящий звук церковного колокола, страшный колокол гремит, как набат, возвещающий конец света или начало нового времени, во сто крат страшнее, безумнее и грязнее прежнего. Время встает на горизонте вместе с тусклым солнцем, пораженное болезнями еще во чреве умирающей Вселенной. Время колокольным перезвоном возвещает беду, оно специально для тебя играет траурный гимн, укоряя тебя за то, что ты единственный, кому посчастливилось уцелеть в схватке за право думать. ...Подушка, пропитавшаяся слезами и водкой, вытекшей из сгнившей ротовой полости. Рядом пустота. Пусто даже тогда, когда рядом кто-то храпит и стонет во сне... ...Сотни, тысячи, миллионы похожих дней и ночей. Мутные воспоминания, стыд и бесстыдство... Познать самого себя? Заглянуть в бездну? Зачем? Чтобы ужаснуться?.. Господи, объясни мне, зачем я страдаю?.. Тит тяжко вздохнул. Сколько страшного было в жизни!.. «Но, позвольте, позвольте, было ли это всё в моей жизни?..» – мотая головой, подумал он. Тит посмотрел на апостола. – Что-то было, – сказал апостол. – Хватит предаваться воспоминаниям. Я умышленно свалил тебе на голову воспоминания других грешников. Чтобы тебе скучно не было... (Фрагмент романа «Дважды войти в одну реку») . © Вионор Меретуков, 2009 Дата публикации: 07.10.2009 01:06:21 Просмотров: 2216 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |