Кратер Скорби
Анатолий Агарков
Форма: Рассказ
Жанр: Фантастика Объём: 34848 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Люба исполнила угрозу – она прилетела в Москву. Её персональный летательный аппарат, так похожий на тарелку инопланетян, приземлился в хоккейную коробку нашего двора. Думаю, случись такое лет дцать назад, то-то был ажиотаж. Люди сбежались бы со всех своих углов, поглазеть на внеземное чудо. А теперь – в порядке вещей, будто каждый день летающие тарелки приминают траву в московских двориках. Только заядлый шахматист Сорока, поднял голову от доски и проводил любопытным взглядом стройную фигурку моей законной жены. До самого подъезда проводил. А потом горестно вздохнул – то ли ушедшей молодости, то ли проигранной партии. - Вот вы как устроились, - Люба обошла все комнаты. – Не дурно, не дурно. Главное, стиль сохранён. Теперь такие вещи только в музеях. - Да будто бы? – взъерошился, не зная, что ожидать от этого визита. - А это, наверное, твоя светёлочка? – гостья обратилась к Диане. – Скромно, уютно. Мне нравится. - Где меня поселишь, дружок? – это уже ко мне. – Какая на вечер программа? Хочу в Большой. Сходили квартетом в Большой театр. Потом ресторан. Говорила только Люба. - Москва – самый архаичный город на земле. Всё сохранено, всё. Как в прежние добрые времена. Электра попросила соку. Диана мороженое. Для них любая пища – лишняя нагрузка на организм. - А мы с тобой, Гладышев, употребим водочки с балычком. И шашлычки! Кутить, так кутить. Подозвала робот-официанта, нащёлкала его клавиатурой песню прошлого века. Выпила и подпевала: - Я рождён в Советском Союзе - Сделан я в СССР…. Пыталась всех втянуть в разговор, но смотрела только на Диану. Во все глаза. А я напрягался – что-то будет вечером? Дома вечером Люба: - На правах старшей жены требую тебя к себе. Где вы меня устроите? Устроили гостью в гостиной. И меня. Электра осталась одна в нашей семейной спальне. Диана в своей комнате – бывшей моей. - Гладышев, слабак, сними оптимизатор, - потребовала законная супруга. – Неужели так плохо выгляжу, что тебе нужен стимулятор? - Скорее наоборот, ты так великолепна, что боюсь опрофаниться. - Ничего, не бойся – всё у нас получится. И получилось. Я проспал допоздна и проснулся один. Вдвоём мы остались в квартире. - Где Диана? – спросил Электру. Но та не знала. Надел оптимизатор и попросил Билли связать с дочерью. - Мы с Любовь Александровной в Кремле, - услышал родной звоночек. – Здесь так здорово! Ещё бы. Бывшая резиденция русских царей и президентов превращена в исторический музей. Обойти её недели едва ли хватит. И мы терпеливо ждали. Но следующий раз услышали дочь, когда она была уже в Австралии. И опять: - Здесь так здорово! Потом была Антарктида. Потом Центр Управления Погодой на Сахалине. И мы поняли, что потеряли дочь навсегда. - Она выросла, - утешала меня Электра. – Она жаждет дела. С твоей женой ей интересней. - Женой, женой, - брюзжал как стопроцентный старик. – Ты моя жена и мать моего ребёнка, которого у нас подло похитили. - Она будет приезжать. Мы прожили с Электрой двадцать лет. Два десятка годов, наполненных теплотой сердечных отношений, спокойствием размеренной жизни и уютом московской квартиры. Думаете это скучно? Отнюдь. Мы не пропустили ни одной премьеры, ни в одном театре мегаполиса. Посетили все музеи, выставки, и потом следили за каждым обновлением экспозиций. Мимо не проходили новинки литературы. Мы посещали творческие вечера и капустники нынешних и будущих знаменитостей. Одно тяготило – как в то памятное утро Диана пропала вместе с Любой из нашей квартиры, так все эти годы и не удосужилась переступить её порог. Всё ей некогда, всё ей недосуг. Даже пообщаться толком не удавалось. Иногда, достигнув чего-то, она выходила на связь и, захлёбываясь воодушевлением, делилась новостями. Это были мгновения нашей радости. Которая тут же уступала место грусти (или огорчению?), ибо на вопрос: «Ты прилетишь, Дианочка?» неизменно следовал ответ: - Ой, сейчас некогда. И связь завершалась. На исходе двадцатого года нашего проживания в Москве мы получили от дочери приглашение на свадьбу. На свадьбу! Наша Дианочка выходит замуж. Порадует нас внуками. Мы собирались, переговариваясь. - Ну, как же при её непоседливом образе жизни с малышом? - Ребёнка мы непременно заберём к себе. И воспитаем. Мы собирались на свадьбу, а думали о новорожденном. Понимали, что дочь уже не вернуть в наши чертоги, а вот её детей…. В том, что у Дианочки будет ребёнок, сомнений не было – для чего же ещё современным молодым людям жениться? Возникли проблемы. Свадьба должна состояться на Луне. Нет, это не было чьей-то прихотью. Из новостных сообщений, мы знали, что Луна активно колонизируется, и уже насчитывает несколько сотен тысяч человек постоянного населения. Среди них жених нашей дочери. - Как он выглядит? – спросил. – Пришли изображение. Но Диана: - Прилетайте, всё увидите. Хорошо сказать – прилетайте. Мы из Москвы уж много-много лет ни шагу. А тут – шутка сказать – на Луну. Надо с кем-то связываться, что-то узнавать, кого-то просить. Решил попросить Любу. Мы не общались с того дня, как она похитила нашу дочь. Самовольно заменила ей отца и мать. Разве мог такое простить? Но обстоятельства вынуждали. Да и про зятётечка хотелось поподробнее. Прошу Билли связать с Любой. - Да? - голос законной жены сух и деловит. – Я пришлю за вами летательный аппарат. И всё. Конец связи. Нет больше времени для меня у Главного Хранителя Всемирного Разума. Не имею права обижаться – сам отвёрг. А она лишила меня дочери. Стало быть, квиты. Впрочем, если быть справедливым – вряд ли Диане понравился наш образ жизни. Куда как интересней с приёмной мамой – и темы, и масштабы. Живи – гуляй! Нет, живи – работай! Люба это умеет и Дианочке привила. А я что? А мы что? Электра сразу смирилась, признав в Любаше лидера. Электра – эта Даша. Даша воплоти, после смерти. Она сказала: - Мы летим, любимый? - Конечно, милая. Мне стыдно перед Электрой за свою слабость. Обратился за советом. - Билли, что думаешь по поводу? - Какие-то сомнения? - А ты не мог подсказать женишку, что не вери гут так-то. По-людски: приехал бы, показался да и проси руки суженой. - А двадцать пять баранов в калым? - Не помешают. Кстати, что придумать в свадебный подарок? Ты ведь знаешь, что у них есть, а чему будут рады. - Архаизм всё это, Создатель. У людей радость – раздели её с ними и не надо лучшего подарка. - А если мне женишок не понравится, или с Любашей найдутся темы для размолвок - что ж за свадьба-то без драки? - С таким настроением оставайся-ка ты в Первопрестольной. - От рук отбился? - Ну, тогда, какие вопросы? Любин личный космолёт (летающая тарелка?) приземлился в хоккейной коробке нашего двора. Беспилотный аппарат. Но всё равно кто-то его отслеживал, кто-то отсчитывал время посадки, время стоянки, отлёта…. Я бы нырнул в разверзнувшийся люк и был таков. Но Эля (так теперь зову Электру) выдержала (за что благодарен) вполне разумную паузу. Напомадилась. Наряды два-три раза поменяла. Молодец! Что сказать? Душа рвалась к дочери. Но Люба. Её коварство, ледяной тон. Только Электра и вдохновляла. Лететь, лететь, конечно, надо – но родителями, а не какими-нибудь там статистами на свадьбу дочери. Любиным проискам мы противопоставим своё родительское великодушие. Может, всё надумал? Нет никакой проблемы? Двадцать лет прошло. Люба смирилась. Главный Хранитель чего-то там смирился, и не будет отыгрываться на наших родительских чувствах. Слетаем – посмотрим. Сели. Взлетели. Приземлились. Да, нет, конечно - прилунились. Раз на Луну, значит прилунились. И не почувствовал ничего. Разве только невесомость. Ремнём был пристёгнут в кресле (Эля тоже). Вдруг в какой-то момент чувствую, тело потеряло вес – лёгким-лёгким стало. Само готово лететь. Полёт длился – только моргнуть успел. На мониторе: «Добро пожаловать на Луну! Отстегните ремни. Сейчас откроется люк-трап». Мы отстегнули. Встали на ноги. Вес не вернулся. Ну, разве только частично. Шагнул к открывшейся двери – а получилось, взлетел в тарелке до сферического потолка, и приземлился (прилунился?) уже на трапе. Вот такой шажок – на пять-шесть метров – получился. Смотрю – мама дорогая! – небо звёздное, и солнце на черте горизонта. Встаёт? Садится? А кругом Луна. Самая настоящая. - Что сдрейфил? – это Билли. – Не удивительно. Первый человек, ступивший на эту твердь, намочил в штанишки. Так что…. - Слушай, тут же нет атмосферы. - А оптимизатор на что? - Тогда верни мне земной вес. - Легко. Но как же экзотика? - Да чёрт с ней. Скажи лучше, почему нас не разрывает внутреннее давление? - Тебе хотелось бы? Сними оптимизатор – лопнешь, как воздушный шарик. Кровавенький такой. - Болтун. Но не вижу встречающих. - А они тебе надо? - Я думал, дочь…. - Девочке сейчас не до вас. Впрочем, вот она. К нам летели два лунатика. Низко над поверхностью, но не касаясь её. Оба в одинаковых греческих туниках. Поди, узнай, который из них наша дочь. Впрочем, утрирую. Дианочка кинулась Эле на шею: - Мамочка! Туника – это мужская одежда или женская? Мне протянул руку курчавый, горбоносый, в тунике, но всё-таки молодой человек. - Здравствуйте. Меня Павлом зовут. Зятёк, стало быть. Я ответил на рукопожатие. Но тут Дианка повисла на шее. - Папка! Всё размерено – голову не разрывает её радостное ликование. Я к тому, что общение у нас телепатическое. На Луне нет атмосферы, так что связки напрягать не приходится. Голосовые. - Здравствуй, милая. - Идёмте, идёмте, - влечёт нас Диана с космодрома. Или стартовой площадки? Здесь уже стоят несколько десятков (а может, сотня?) «тарелок». Думаю, гости слетелись. Наверное, все Распорядители тут. Ещё бы – Главный Хранитель замуж выдаёт приёмную дочь. От этой мысли обида царапнула сердце. А, впрочем, сколько, Любовь Александровна, ты не интригуй, Дианочка наша с Элей дочь, и она любит нас. Впереди какое-то прозрачное строение. - Это наша оранжерея, - гордо Диана. – Сейчас я вам что-то покажу. Это был лунный камень. Я думал, что сказка. Красивая легенда. Никакого лунного камня в природе не существует. - Паша его нашёл, - Дианочка гордо. – Мой Паша – геолог. - Теперь, наверное, нет, - будущий зять смущён. – Меня дизайн увлек. Вы посмотрите, посмотрите…. Вдоль стеклянных стен оранжереи стояли кадки (или тумбы?), из которых причудливыми изваяниями поднимались вверх чёрные, нет, антрацитово чёрные изваяния (по-другому не назовёшь). На что они похожи? На деревья? Да, вряд ли. На скульптуры? Тоже мимо. На фантазии изощрённого ума? Ближе к истине. Во! На мексиканские кактусы. Только чёрные и без иголок. - Они тёплые, - Диана. – Попробуй, папка. Я прикоснулся. Да, действительно не холодные, как на то намекал их цвет. - Может, радиоактивные? - забеспокоилась Эля. - Это застывшие солнечные лучи, - поведал Павел. - Правда, правда, - кивает головой Диана. – Они растут, когда светит солнце. Это солнечные лучи воплоти. Паша достал их из лунной шахты, и теперь они растут здесь. - А стены стеклянные зачем? - спросила Эля. – От холода? - От пыли, - Диана. – Пыль здесь такая вредная – везде норовит влезть. Только это не стекло – полимер прозрачный. Я подумал, порадовалась бы мама, будь жива, - какая у неё русская внучка. Длинная-длинная оранжерея – вдоль стен причудливые изваяния лунных камней. Когда из-за горизонта выныривает солнце, они начинают расти (прибывать в массе?), аккумулируя его энергию. Паша надумал оставить геологические изыскания и посвятить себя дизайну лунных камней. Диана, похоже, разделяет его пристрастия. Или, может, здесь другое? Более глубокие личностные чувства? Задаю себе вопрос – будь я женщиной, смог бы полюбить бывшего геолога Пашу? Спрашиваю об этом Элю. Мысленно, конечно. - Он не нравится тебе? – Электра удивлена. - А ты в восторге? - Отцовский эгоизм, - это Билли влез, как всегда не к месту. - В урну хочешь? - А рискни. Сволочь. Знает, что без оптимизатора на Луне мне не прожить и мгновения – на кусочки разорвёт внутреннее давление. Может, действительно отцовский эгоизм? Не скажу, что будущий зять вызывал во мне резкую антипатию. Нормальный парень. Но и всё. Казалось, моей незаурядной дочери пристало что-то адекватное. Ну, что ж – Паша, так Паша. Оранжерея лунных камней не пуста. Говорю теперь о людях. Они ходили по вместительному сооружению, разглядывали неземные чудеса, любовались. Возникали вопросы. Они достигали сознания Павла и весьма его беспокоили. - Да иди уж, - махнула рукой Диана. И тот, как гончая, получившая команду «Пиль!», сорвался с места и полетел к кому-то любопытствующему. Настало время родительского часа. - Ты любишь его, солнышко? - Да, конечно же, папка. Как можно его не любить? Молодо-зелено. Ещё как можно! - Уймись, - это Эля исподтишка. Действительно, ведь это у Дианочки праздник, она выходит замуж – чего ж я-то разворчался? Видимо, Билли прав – остаться надо было в Первопрестольной. Нет, надо настроиться. Надо полюбить или хотя бы сделать вид, что этот Паша мне не отвратен. - Билли? - Обыкновенный отцовский эгоизм. Особый рецидив у старых маразматиков. Знаю, откуда такое настроение у виртуального Брехунца. Как он доставал в Москве за мой осёдлый образ жизни. И лентяй я, мол, и сибарит. В мире дел невпроворот, а я картинки в галереях разглядываю. Искать, говорил, надо Костю и похищенные души прозрачных родичей Эли. А я ему - возродившийся Костя твоё детище, вот и напрягайся. И с прозрачными не всё ясно. По-моему, у них полюбовное соглашение. От моих дам отстали, тому я рад. Что ж, мне самому в их лице искать себе неприятности? Я живой человек, имею право на уют и счастье с любимой женщиной. Отстань! Долго так продолжалось. В конце концов, отстал. Угомонился. Сверкает серебряным браслетом на левом запястье да шипит себе к месту и не совсем. А я привык. И внимания не обращал. Даже скучновато порой без общения. - Тебе как понять? Своих-то детей – один из автоклава, и тот с приветом. Молчит скрипучка виртуальная. С отцовской нежностью всматриваюсь в любимые черты. - Как живёшь? Ты похудела. У вас будет малыш? Первый на Луне? - Нет, пока не думали. А ребятишки здесь уже есть. Такие лапушки. Покосился на Элю – всё прахом. Попляшем здесь на свадьбе и на свои палати. Она сжимает мои пальцы своими – уймись, приемли жизнь, как она есть, не напрягайся. Да уж. - Папка, ты иди пока к Павлу, а я мамочке что-то покажу. - Платье? – это Эля. - Ну, конечно. Дамы удаляются, а мне не хочется к зятю. Трогаю причудливое изваяние лунного камня – вот ты какой! Застывшие капли золотых лучей. - Абсолютное топливо, если бы мы не знали реакции аннигиляции. Вздрогнул. Обернулся. Люба. Двадцать лет прошло со дня последней встречи. Каких-то двадцать лет, и мы снова смотрим в глаза. И – не поверите – любуемся. Не берут годы мою первую и законную жену. Может, порода такая, сибирская? Косметика? Пластика? Да нет, конечно, - оптимизатор. Он, родимый, поддерживает Любу в великолепной форме. Ну, и меня тоже. - Так и аннигиляция – архаизм. Антигравитация нынче в моде с телекинезом. - Верно, Гладышев. В музее космонавтики реактивные двигатели. Пауза. Мы смотрим, не отрывая глаз, практически не мигая. Ловлю себя на подлой мысли, что хочу её. А почему, собственно, подлой? - Билли? - Мне, что за дело? - Предатель. Любина улыбка – само очарование. - Здравствуй, любимый. Отлично выглядишь. Воркует,… обольстительница. Впрочем, женщина и должна быть такой. Не увлечёшь самца – останешься без потомства. Таков закон природы. Только Люба – печальное исключение. Миллионы восторженных поклонников, супруг без патологий, а детей Бог не дал. Или не просила? - Закон природы есть такой – не обращала внимания? - О чём ты? - В дикой природе все самцы гораздо привлекательнее своих подруг. У льва есть грива, у оленя рога, у павлина хвост, у селезня оперение. Знаешь, почему? - Просвети. - Они должны понравиться самкам, чтобы поучаствовать в продолжении рода. - Да что ты? - У людей всё наоборот, поскольку и задачи перед человечеством иные – нужно двигать прогресс. - И получается…. - Женщина крутит хвостом перед зеркалом, чтобы мужчина изредка, творя цивилизацию, посматривал в её сторону и обновлял поколение. - Браво! Отличная выкладка! Вижу, время зря не терял – развил цельное философское учение. Последователи уже есть или подбираешь? - Расскажи о своих успехах? - Мне похвастать нечем – время героев истекло. Оптимизатор уравнял людские возможности и способности. Даже Дианочка, щедро одарённая природой, не долго оставалась феноменом. Её способности изучены и материализованы. - Я не умею летать. - У тебя оптимизатор старой модели. Хочешь, поменять? - Спасибо, привык. - Я подарю. - Расскажи про Луну. Чем тут занят народ? - Я покажу попозже. Сейчас пора идти на церемонию. Люба плавно оторвалась от полимерного пола оранжереи и легко полетела вперёд. Потом остановилась, обернулась. - Гладышев, - это она моим многометровым прыжкам. – Не смеши народ. Стой, где стоишь – я сейчас слетаю за оптимизатором. У меня на руке два серебренных браслета. - Билли, ты в котором? - Угадай. - Помнится, кто-то урны заслужил. Любе: - Есть здесь урна, мусоросборник, утилизатор? - Зачем? Снял старый, видавший виды оптимизатор, показал, держа с брезгливым видом двумя пальцами. - Давай. Отдам в переработку. Или музей, как экспонат. - А говоришь, героев нет. - Живых…. Церемониальный зал ничем не отличался от оранжереи – разве только прозрачный купол повыше. Двумя длинными рядами стояли гости – в бальных платьях, фраках, смокингах. Жених со священником уже томились в одном конце живого коридора. В другом искали меня – предстояло вести дочку под венец. Заложив крутой вираж, огибая строй смокингов, вихрем промчался на своё место. Дианка прыснула. Эля покачала головой и нахмурилась. Подал руку дочери – обопрись. И сам споткнулся, ощутив неожиданный прилив тяжести. - Билли? - А ты хотел воробышком порхать? Вполне земное притяжение. Спасибо друг. Рука, согнутая в локте, выдвинута вперёд. На ней покоится ручка моей дочери. Пошли, родная. К твоему счастью. Зазвучала музыка. Гости хлопают в ладоши. И это слышу. - Билли? - Газ в помещении. Азот. До алтаря шагов триста. - Пообщаемся, солнышко? - Да, конечно, папочка, я вся – внимание. - Хочу знать ваши планы относительно потомства. - Павел говорит, что дети – это игрушка, забава, а мы взрослые люди и должны заниматься серьёзными делами. - Все мужчины так говорят. Но ты женщина - твоё призвание рожать. Поставь его перед фактом. - То же самое говорила мама. - Пойми, ребёнок, ты – потомок удивительного народа, из-за бесплодия практически исчезнувшего с лика Земли. Доведи это и до Павла. Нельзя искусственно избегать того, что – не дай Бог! – уже заложено в тебя природой. - Такие страсти говоришь в день моей свадьбы. - Хочу твоего счастья. - Ты хочешь внуков в свою московскую квартиру. Я чуть не споткнулся. - Билли, она опять копается в моей голове? - Не обязательно. Эгоистичные желания читаются на твоём лице. Я справился, я не споткнулся. - А ты считаешь, здесь нормальный пейзаж, нормальные условия для воспитания малыша? - Папка, что ты всё об этом и об этом. Как тебе мой Павел? - Ты ответила на свой вопрос – он твой. Два строя гостей закончились. В одном последней рукоплескала Люба. Значит, гости выстроены по старшинству. А мама Эля осталась где-то там, в начале значимости. Передавая руку дочери жениху, смотрел не на него, на Любу – твоё коварство? И законная жена смотрела на меня. Во все глаза. И улыбалась. Что-то будет. Наверное, это справедливо, что ушли в прошлое все формы бракосочетания – осталось венчание. Красивый обряд. Клятва Всевышнему. А пусть отдувается – сам свёл. Ловлю себя на мысли, что Павел мне всё-таки не по душе. Горбоносый, лопоухий. А ведь внуки могут быть похожими на него. Целуются. Мы хлопаем в ладоши. Звучит музыка. Первый вальс жениха и невесты. Нет, уже молодожёнов. Ищу Элю, нахожу Любу. - Пригласишь? - Эмансипации на Луне в шесть раз меньше? - Традиции шорят. Белый танец, и всё такое прочее. Ждать, потом тебя искать. А тут – музыка, и ты под рукой. Пригласишь? - Приглашаю, - щёлкнул каблуками. Люба – изящный книксен и подаёт руку. Мы закружились. Парящие в азоте. - Шампанского хочу. Шампанское в ведёрках со льдом повсюду на круглых столиках. Это для любителей открывать. Для нелюбителей – в бокалах на разносах. Оно тягучее, почти вязкое, и пузырьки – как в замедленном кино – не спешат шипеть и лопаться. Но вкус отменный. Из закусок – фрукты, сладости. Мы пьём. Люба смеётся, обнажая коралловые зубы. - Хочу напиться! После нескольких бокалов. - Гладышев, хочу тебя. Что смотришь? Плюнь в лицо. Оттолкни. Перешагни. Многожёнец несчастный. - Стоп! Отмотай назад. Нет, лучше начни сначала, но без концовки. - Гладышев, я хочу тебя. Закрываю её рот поцелуем. У Любы на Луне свои апартаменты. Мы лежим в её постели, она рисует пальчиком круги на моей груди. - Вернёшься в Москву? - Я привык. Нам хорошо там с Элей. - А как же я? - Если все дела переделала, присоединяйся – будем жить втроём. Глядишь, внучка подкинут. Долгая пауза. - Тебе нравится Павел? Люба со вздохом: - Дианочка сама его выбрала. - Других кавалеров не было? - Да полно. Павел – самый бестолковый ухажёр. - Я заметил. - Но отличный учёный, геолог, дизайнер. Умница. - Ну-ну…. - Зря ты. Все люди имеют доступ к Всемирному разуму. Многие способны формировать вопросы. Но лишь единицы – на них отвечать. Павел из их числа. Мне было приятно это слышать. Павла зауважал. Нет, не могла моя дочь увлечься заурядностью. Пауза. Если б не фигурное блуждание пальчика по груди, подумал, что Люба спит. - О чём молчишь? - Хочешь, покажу тебе Луну? У меня здесь есть заповедные места. - Наверное, надо возвращаться. - Да, брось. Завтра улетишь, и когда ещё будешь. Справедливо. - Пойдём, покажешь. Мы покинули лунный город. Дикий ландшафт. Звёзды, земной свет – солнце за горизонтом. - По Луне лучше двигаться в полёте, - поучает Люба. – Хоть не велика масса, но почва до того скалистая – легко ногу сломать. Оказалось не везде. Я про скалистую почву, опасную для ног. Кратеры, как озёрца водой, почти до краёв полны мелкодисперсной как пудра пылью. Летели, едва не касаясь причудливо изрытой поверхности, озирали окрестности, любовались пейзажами. Прилунились в центре небольшого кратера. - Мой любимый, - поведала жена. – Он маленький - его с Земли не видно – и потому безымянный. Я окрестила его кратером Мечты. Кратер Мечты чуть не до скалистых краёв заполнен лунной пылью. По крайней мере, посадка была мягкой. Только Люба осталась на поверхности, а я с головой ушёл в сыпучее месиво. В сознании её задорный смех и голос: - Гладышев, ты где? Я растерялся. Я ещё не умею обращаться с оптимизатором последнего поколения. - Билли! - Чтоб ты делал без меня? Выныриваю на поверхность. - Я чуть не утонул. - Да, пожалуй: плотность пыли много меньше воды – тебе самому и не выплыть. Люба лежит в блюдце кратера, заложив ногу на ногу, руки под голову, лицом к голубому диску Земли. Попытался соответствовать. - Алёша, смотри какое бездонное небо - целина человеческому разуму. Это хорошо, что ты упразднил границы и объединил землян, а то бы мы до сей поры глазели на звёзды из окопов. - Слушай, на Земле атмосфера, а здесь-то ни-ни. Я к тому, что любой космический гость величиною с гвоздь может стать смертельно опасным любому из нас. - Исключено. Над Землёй, гораздо выше Лунной орбиты, создан спутниковый зонт. Ни одному метеориту массой больше пылинки не прорваться к планете или её сателлиту. Всё отслеживается и уничтожается. - Сколько же потребовалось спутников? - Знают в Центре Метеоритной Безопасности. - Расскажи мне о Косте. Где он? Что с ним? - Вы не общаетесь? - А вы? Я вытянул шею, чтобы посмотреть, не насмехается Люба? - и нижние конечности мои утонули в пыли. Дёрнул их вверх, и голова погрузилась в серую пудру. Фу, какая гадость! - Билли, что за чертовщина? - Летать, надо учиться, как учился ходить. - Хорошо, хорошо, но позже. А сейчас, будь так любезен, всё делать за меня. Я вынырнул на пылевую поверхность и заглянул-таки в Любино лицо. - Так что с Костей? - У него были проблемы – мне так кажется – с обязательствами перед прозрачными. Какое-то время жил в Антарктиде, а твои родственники гуляли в пингвиньих фраках. Потом была подводная лаборатория на Багамских островах, и надо полагать, прозрачные там ихтиандрили. На Новой Гвинеи побывали в облике райских птиц. - Пастух заблудших душ! - В конце концов, Костя объявился в Манчестере, той самой клинике, где обрёл новое тело. Когда до меня дошла информация, попыталась через посредников – на прямой контакт не хватило – связаться с твоим братцем. Он выслушал предложение, принял, и даже поблагодарил. В Манчестер были доставлены костные останки с острова Скелетов (так, кажется, ты его окрестил?). Их клонировали и заселили душами. Вот такая одиссея твоих прозрачных родственников. Холодок тревоги царапнул сердце. - Давно это было? - Да уж…. Но ты не волнуйся. Первыми визитёрами в палаты заново родившихся были мы с Дианой. Комментарии нужны? - Успокоились? - А то. - Где они теперь? - Джигитуют. Великолепная девятка. Их трудно отслеживать – они обходятся без оптимизаторов. Но удивительный народ – с такими способностями сопротивляемости среде. Их видели даже на Луне. - С Костей во главе? - Возможно, в том числе. Задумался. Что творится с тобою, брат? Какие силы влекут по жизни? Какой огонь горит в груди? Всёпожирающее тщеславие? Костя, Костя, как ты несчастен. - Билли. - Да нет у меня с ним связи. - Я не о том. На Луне ведь нет атмосферы? Стало быть, мы здесь, как в открытом космосе? - Считай что так. - Откуда твой оптимизатор черпает энергию, поддерживающую организм? - Из пыли, когда есть контакт. Синтезирует из лучевой энергии. - Но ведь солнце за горизонтом. - А звёздные лучи? А отражённый земной свет? - Ловкач. - Ты думал. Наверное, нас потеряли. - Нас ждут, милая, надо возвращаться. - Полежим ещё. Мне так хорошо здесь – и ты рядом. Люба положила голову на моё плечо, руку на второе, а ногу на мои конечности. Обычные земные нежности. А меня так резко швырнуло в пылевую глубину, что показалось – спиной ухнулся о каменистоё дно кратера. Чёрт! - Билли! Что происходит? - Метеорит. Огромный космический метеорит вонзился в лунную поверхность. - Но этого не может быть! - Как видишь, может. - Где Люба? - Летит в Луна-Сити. - Свяжи меня с ней. Через несколько мгновений Любин голос в сознании. - Беда, Гладышев, метеорит из космоса прорвал защиту. Я в город. Сам доберёшься? - Я ни черта не вижу. - Напряги оптимизатор – у него есть навигаторские функции. Какие к чёрту функции! - Билли! Я не могу больше в этой пыли. Сделай что-нибудь. - Поднимемся повыше. Ещё выше. Ещё. Создатель, ты почти в открытом космосе. Я выбрался за границу пылевого облака. Надо мной звёздное небо и голубой диск. И ещё – один край горизонта начал плавиться жидким золотом, намекая на скорый восход солнца. Другой тонул в клубящемся мареве. - Билли, что с городом? - Нет города, Создатель. - Это…. Это…. - Это катастрофа. Космическая катастрофа. - Билли! - Понял тебя. Но там нет ничего. Там нет никого. Ни людей, ни их оптимизаторов. Только пыль, которая не скоро уляжется. - Ты хочешь сказать…. - Погибли все. - Диана! - Все. - Заткнись! Я рванул с руки оптимизатор и потерял сознание. Моё тело покоилось на границе пылевого облака. А душа унеслась далеко-далеко, на голубую планету, в заснеженную Москву. - Ма, а что такое жизнь? Моя красивая, умная, изящная мать, доктор наук и мастер спорта, пригладила непослушный вихор на мальчишеской голове. - Жизнь – это форма существования материи. Вот кристалл – он живёт своей жизнью. Он родился в недрах земли. Его нашли и отдали ювелиру. Теперь он сверкает в кулоне. Ты – мальчик, родился в Москве и ходишь в школу. А когда вырастешь, будешь делать добрые дела. - А когда умру? - Тебя предадут земле, и на могиле вырастут цветы. Твоё тело продолжит жизнь в новом облике. - А душа? - Душа отлетит в рай, где будет общаться с другими добрыми людьми. - И мы там встретимся? - Всенепременно. Мы встретимся, мама? Моё тело покоилось на границе пылевого облака. Я не смог сорвать оптимизатор – Билли был проворнее и отправил меня в нокаут. Медленно, медленно, день за днём пыль оседала. И тело моё опускалось вслед за ней. Билли не спешил будить во мне сознание. Удар по психике был мощнейший, и мой виртуальный врачеватель трудился не покладая рук. Наконец Луна вернулась в твёрдые границы. Я очнулся. Звёзды. Слепящий диск солнца. - Билли, где я? - Тебя в каких координатах сориентировать – Пифагора, Эйлера, Лобачевского? Проще говоря, если полетишь спиной к солнцу, то скоро доберёшься к тому месту, где был Луна-Сити. На месте лунного города зияла огромная воронка. Их называют кратерами. На дне кратера, в самом центре – распластанная фигурка. Раскинутые руки придают ей сходство с крестом. Люба. - Давно лежишь? - Надо лететь в Центр Метеоритной Защиты, разбираться в причинах прокола, а у меня нет сил. - Такая поза что-то даёт? Пристроился рядом на мягкой, как облако, пыли, раскинул руки. - Знаешь, что бывает от таких ударов? - Что, милая? - Алмазы рождаются. - Кажется, их называют слезами Аллаха. - Плакать хочется, но на Луне это невозможно – недоступная слабость. Ты как? - Пус-то-та. Гулкая пустота. - Ничего. Со временем заполнится. Полетишь на Землю? - Останусь с тобой. Помолчали, переваривая. Я – вдруг принятое решение. Люба – полученную информацию. - Почему мы здесь одни? Где народ? - Ногой топнула – чтоб ни одна душа без моего позволения. - Это верно – спасателям здесь делать нечего, а от сочувствующих стошнит. Помолчали, подыскивая тему, не провоцирующую разногласий. - Скажи, нужна человечеству эта Луна проклятая? - Теперь мы летать сюда будем каждый год 30 октября. - Согласен. Но городов здесь строить не будем. - Мы с тобой. А люди пускай. Человечество не запугают несколько сотен смертей. - Погибли все Распорядители. - Новых изберут. - Что тебе даёт пост Главного Хранителя? - Масштабы. Возможность быть в авангарде прогресса. - Честолюбие? - Скорее норма жизни. - Почему за мной не оставляешь права выбора? - Прости, была не права. Каждый волен на свою индивидуальность. - Эти бы слова да полвека назад…. Солнце скрылось за горизонт – закончился лунный день. На поверхность опустилась мгла, а небо стало ярче. И ближе. Оттуда, из глубин неведомого космоса, примчался огромный болид на чудовищной скорости, и не стало очень дорогих мне людей. Сколько ты ещё таишь опасностей, звёздная Ойкумена? Не пора ли взяться за тебя всерьёз? - Билли. - Проснулся, Создатель? Тебя надо основательно встряхнуть прежде, чем на что-то подвигнуть. Сколько я тебе говорил – займись делом, займись делом…. Может, и не было этой трагедии, займись ты делом в своё время. - Думаешь? - Теперь-то что гадать. - Ладно. Помолчи. Обратился к Любе: - Тебе не стоит лететь в ЦМЗ, искать причину трагедии. Я назову её здесь и сейчас. Люба встрепенулась, села, по-турецки скрестив ноги: - Говори. - Космические скорости опережают реакцию Всемирного Разума. - Думаешь? - Нужна реорганизация. А под защиту следует брать всю солнечную систему, а то, не ровён час…. - Гладышев, солнышко моё, неужто? Дай я тебя расцелую. Поцелуй Любе не удался – она утопила меня в пыли. Своим порывом. Потом извлекла и всё-таки припала устами. Приснился сон. Из голубого детства. Юркий физик, он же астроном, вызвал к доске. - Расскажи нам, Гладышев о лунных кратерах, природе происхождения и названиях. - Кратеры Луны не имеют ничего общего с вулканической деятельностью. Это следы внешнего воздействия космических тел на её поверхность. Вот этот назвали кратером Скорби. Здесь был город Луна-Сити, где выращивались удивительные кристаллы - лунные камни. Гигантских размеров метеорит, залетевший из космических просторов, в мгновение ока превратил город и его обитателей в пыль. - Как это, Гладышев? Никто ещё ничего не слышал о городе на Луне, а кратер Скорби – место его гибели - уже обозначен на её карте? - Значит, эта карта из будущего. - Вот я тебе вкачу сейчас двойку из настоящего – и плакала твоя медалька. Закончилась лунная ночь. Последняя ночь скорби. Мы улетаем с Любой. Нам уже выслали новый аппарат взамен погибшего. Он прилунился неподалёку и терпеливо ждёт. Впрочем, о чём я? Никто нас в нём не ждёт – тарелка пуста, а посадка совершена в автоматическом режиме. Я уже готов к отлёту – простился и настроился. Моя жена медлит. Она в центре кратера. Она в позе лотоса. Быть может, плачет. Возможно, молится. Не будем мешать. Моя жена, Любовь Александровна Гладышева, в девичестве Чернова, великий человек. Но и ей не чужды минуты слабости. Минуты скорби, минуты великой печали. Пусть себе. В наш век женщины разучились плакать. Это плохо. Это плохо потому, что мы, мужчины, разучились жалеть их и защищать. Слава Богу, нам с Любой это не грозит. А. Агарков. 8-922-701-89-92 п. Увельский 2009г. © Анатолий Агарков, 2009 Дата публикации: 07.11.2009 13:35:11 Просмотров: 2590 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |