Помни меня
Анатолий Агарков
Форма: Рассказ
Жанр: Фантастика Объём: 35859 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Белый кот оказался кошкой. На мою ошибку указал Андрис Вальдс, утром навестивший дом под платанами. Ну, кошка, так кошка – какая разница. Не мраморных же догов заводить. - Решил остаться? – поинтересовался бывший полицейский. - Да, но не знаю надолго ли. - У нас места хорошие. - Мне надо собраться с мыслями и решить одну проблему. - Извините, - засобирался добропорядочный селянин. – Я вас отвлекаю. - Не в данный момент. И он остался. Мы пили живое пиво, и говорили о днях минувших. - Эльзу помнишь – дочку трактирщика? Скрипачка, мировая знаменитость. - Её талант заметен был ещё тогда. - Талант талантом, а сколько она трудилась. С утра до вечера – пили-пили, пили-пили…. - Конечно, без упорного труда одного таланта мало. - Иные без пота славу добывают – просто везёт. В словах старого селянина услышал упрёк в свой адрес. Вечером, после его ухода: - Билли, готов представить на твою критику некоторые соображения по противометеоритной теме. - Весь внимание. Запер дверь, поднялся в мансарду. Присел в кресло у раскрытого окна. Кошка на коленях. Тут как тут чёрный кот. Устроился где-то на коньке и завывает. Сосредоточиться не даёт. - Билли, нельзя ль грозу какую придумать? - Айн момент, Создатель, селян настрою. Гроза ударила что надо. Громы, молнии, ветрина дует, дождь сечёт. У меня окно открыто, но ни капли в мансарде – ветер с юга. - Всё, как просил, Создатель. Теперь выкладывай, что надумал. - Схема противометеоритной защиты, что ты выстроил для Любы в принципе не верна. - Опровергай. - Легко. Если взять за точку отсчёта центр Земли, скажи, в какой прогрессии будет возрастать объёмный сектор обзора на линейную единицу удаления. Видишь, даже не в геометрической, а на порядки выше. А ты пытаешься вести наблюдение не из единого центра, а системой спутников, направляя локационные волны в космическое пространство. Они не в состоянии справиться с прогрессией четырёхмерного пространства. Понятна природа чёрных дыр? - В принципе, да. Но как их залатать? - В той плоскости, которой ты мыслишь – никак. - Растолкуй свою плоскость. - Мотай на ус. Мы хотим защищать Солнечную систему. Так вот, светило-ярило и должно стать следящей станцией. Его лучи идут сплошным потоком, встречают препятствия, например, в виде планет, огибают и вновь смыкаются. Тебе ясно, что чёрных дыр в этом случае не будет. Молчишь? - А ты закончил? - Вникай дальше. Знаешь, принцип паутины? Стоит несчастной цокотухе запутаться в ней, сигнал тут же передаётся пауку. Потоки солнечных волн, заметь, неразрывных – та же паутина. Встречая на своём пути препятствия, они подают сигналы – внимание объект. И этот сигнал источник света получает гораздо раньше отражённого. То есть мы имеем дело в данном случае со скоростями намного выше световых. На порядки. - У меня нет информации по этому явлению. - Не было, теперь есть. Не забыл, что на меня трудятся три грации? - Ну, хорошо, пока нечем опровергнуть, пусть будет по-твоему. Какова наша задача в свете этих открытий? - Найти контакт с солнцем. Поставить светило-ярило на службу человечеству. - Ты возвращаешься с темой? - Поживу здесь. Подготовь доклад и сбрось Любе на почту. Утром Главный Хранитель вышел на связь: - Гладышев, что ты мне прислал? - Направление движения. Не поскупись на мозговую атаку, и скоро у тебя будет очень надёжная противометеоритная защита. - Ты когда прилетишь? Любочка просто чудо, такой замечательный ребёнок! Не хочешь пообщаться? - Она предназначена в жёны Лёшке Гладышеву. Другого в нашем мире нет. Если готова стать тёщей, прошу её руки. - Дурак ты, Гладышев, и не лечишься. Дулась неделю. - Так ты что, всерьёз решил поселиться в глуши? - Чем здесь плохо? - Меня нет. - Может, это благо? - Такова твоя благодарность за полвека моей верности и твоего распутства? - Люба, не напрягай. Скажи лучше, тема пошла? - Строим на Меркурии станцию для изучения солнца и поиска контактов с ним, в свете твоего предположения. - Была мозговая атака? - Да. Много интересных деталей подсказано. Думаю, задача осуществима. - Могу себя считать свободным от обязательств? Свободным вообще? - Вон ты чего боишься. Успокойся, пока тема развивается успешно, тебя никто не потревожит. - Ну и ладушки. - Это значит, ты не приедешь? Параллельные миры тебе не интересны? - Как-нибудь без меня. - Жаль. Но учти, не будет получаться – мы тебя снова в оборот возьмём. Утром делал пробежку по дороге вдоль моря. Днями гулял по берегу. Белая кошка сидела у меня на плече, либо путалась под ногами, трубой задрав хвост. Чёрный кот следил за нами, прячась в дюнах. Вечерами выл под окном или на крыше. Однажды свалился в каминную трубу. Слава Богу, там ещё не было огня. Выпрыгнул, фыркнул и забился под буфет. Сколько его не звал, не реагировал. Открыл дверь и перестал обращать внимание. Потом слышу, под окном серенаду завёл. Ну, значит, пора запирать дверь. Полюбил живое пиво с вяленой килькой. Каждый вечер на столике перед камином у меня и то, и другое. На коленях белая красавица. Как не пытался её чем-нибудь угостить – безрезультатно. Чем питалась? Чем жила? Святым духом, должно быть. Правда, иногда пропадала куда-то. Может, мышей ловить? Жевал рыбёшку, прихлебывал пиво, смотрел на огонь и гладил кошку. Потом она перебиралась на соседнее кресло. Я брал гитару, и начинался музыкальный вечер. - Что спеть тебе, мурлыка? Может, эту? У кошки четыре ноги, Позади у неё длинный хвост…. При первых аккордах пушистое создание вытягивалось во весь рост, а потом, не без ущерба для него, начинала царапать обивку кресла. - Не нравится? Может, эту? Жил да был чёрный кот за углом…. Безымянная гостья прыгала на пол и с гордым видом удалялась. Почему безымянная? Не поворачивался у меня не только язык, но и в мыслях не мог окрестить её какой-нибудь Муркой. Конечно, глупости мистические, но…. Вы меня понимаете? Не случайно она здесь появилась. И кот этот драный. Счастлив ли я был в те дни в доме под платанами? По крайней мере, умиротворён. Кроме прогулок и пробежек, музыкальных вечеров в компании белой кошки, у меня ещё были думы. И диалоги с Билли. - Не мною сказано, но верно – жизнь прекрасна, потому что она конечна. Каждый миг может оказаться последним и от того он ярок и ценен. - Может быть, может быть…. Если жизнь посвятить порханию над цветочной клумбой. А если у тебя есть цель, на плечах бремя ответственности, и открытия порождают новые загадки, выстраиваясь в бесконечную череду, жизнь становится мукой – мукой поисков и творчества. Такая жизнь достойна бессмертия. - Согласен, но какой ценой? Отнимая тела – читай, жизни – у несчастных из параллельных миров? - Эти миры суть наше отражение. - Ой, ли? Ты предложи сейчас Александровне поменяться телами с её новой дочкой. Знаешь, куда она тебя пошлёт? - Критиковать, ничего не предлагая, признак слабости ума. - А слышал, говорят: ты гневаешься, значит, ты не прав? Ты не прав, Билли, подозревая меня в слабоумии. Я не против бессмертия, но важно – каким способом. То, что задумал Костя, а теперь поддерживаешь ты, бесчеловечно. Мы пойдём другим путём. - Любопытствую, каким? - Надо научить клетки омолаживаться. - И начнём с нейронов? - Именно с нейронов. - Я ценю, Создатель, твоё умение из ничего, на пустом месте создавать теории. Но на практику ты сильно не заморачиваешься. Пусть холопы трудятся. - Какие эпитеты! Мне больше импонировало считать тебя трудоголиком. Но раз моднее стало «холоп», пусть будет холоп. - А я не себя имел в виду, в данном случае – Любовь Александровну. - Знаешь, готов с тобою согласиться. Действительно, мало чем помогаю своей разумной жене. Но, Билли, здесь чисто личностный фактор. Тяжело с ней работать – не могу простить Венеру, похищение Дианочки, моё заточение на Меркурии. - Людям свойственно ошибаться. Даже великим. - Нет, Билли, здесь не ошибка, которую, в конце концов, можно признать и извиниться. Здесь присутствует норма поведения, прогрессирующая в синдром. - Всё может сгладить совместный труд. - Ты же в курсе – пытался. - И что – всё было так плохо? - Кончалось плохо. - А попробуем ещё раз. - А давай. Билли связал меня с Любой. - Как дела? - Что, Гладышев, тебя интересует? - Всё и по порядочку. - Откуда прыть? - Да вот, отлежался. Хочется вникнуть и поучаствовать. - Прилетай. - Давай пока заочно. - А получится? Ну, слушай. Любочка овладела оптимизатором – летает, болтает, обучается. Скоро мыслить начнёт и советовать. Она счастлива. И я. - А мне жаль тамошнего Лёшку – без невесты парень остался. - Не будем терять присутствия духа. Тема параллельных миров изучается. Пытаемся понять принцип действия контактора, наладить общение с прозрачными людьми. - Ты называла их шалопаями. - Это, когда они были с Константином. А я к Билли. - Ты говорил, что секрет параллельных миров у тебя в кармане. Что ж не вывернешь? - Не горит. Жду, когда ты, наконец, займёшь в этом вопросе ясную и твёрдую позицию. - За это спасибо. А что за тайны с контактором? - А он и был тайной для всех, кроме тебя и Константина. - Слушай, прозрачные его как усилили? - Давай выясним. - Искуситель. Люба: - Гладышев, ты где? - Прости, отключился - последствия последних потрясений. - Амнезия? - Почему? Скорее болезнь Паркинсона. - Это у вас наследственное? Вот заврался! - Это у нас приобретённое. - Ну, отдохни – потом продолжим. Пришлось отключиться. Я имею в виду связь. Вечерком только примостился у камина, Любин фантом - облик, синтезированный из светящихся молекул воздуха - возник прямо в полумраке зала. - Вот ты где обитаешь. Ну, что ж уютненько. Живое пиво? Жаль не попробовать. Гладышев, пригласи нас в гости – Любочка будет довольна. - Частная жизнь – не музей для посетителей. - Обидные слова говоришь, муженёк. Но Бог тебе судья. Как звали Костину маму? - Мирабель. - Вас что-нибудь связывало? - Она была моей любовницей. - Я так и поняла по Костиной реакции. Но молодец – прямо не сказал. Любин облик струился в слабых световых потоках. - Гладышев, ты когда-нибудь ревновал меня? - Сразу, как только ты стала публичным деятелем. - И до сих пор? - До сей поры. - Приятно, как признание в любви. - А тебе не приходило в голову, что сторонюсь с единственной целью - сохранить это чувство. - Ты меня ставишь перед странным выбором. Чтобы вернуть миру Гладышева-мыслителя, должна пожертвовать Гладышевым-мужем. Может, правда, выдать за тебя девочку? Вернёшься в мир, будешь вкалывать. Детки у вас появятся, а я стану бабушкой. - Нет, спасибо, одной Любы Черновой мне на всю жизнь хватило. - Она нежная и добрая. - Из мужской солидарности не буду отнимать невесту у тамошнего Лёньки Гладышева. - Вот ты у меня какой! Ну, хорошо, займись параллельными мирами и помоги моей Любочке встретиться с твоим Лёнькой. Может, где-нибудь, на этих спиралях отыщется и Настенька. Диалог прервался. Настенька. Незаживающая рана сердца. Рана, которой коснувшись, Люба опрокинула меня в пыль с пьедестала непогрешимого. Хорошо, хотел сказать, возьмусь за тему, только одно «но». Хотел, но, оказалось, некому. Любин фантом растаял, и я остался один в каминном зале дома под платанами. С трудом выдержал паузу длиной в ночь, и утром после пробежки попросил Любу о связи. - Хорошо. Я возьмусь за тему параллельных миров, только одно «но». - Излагай. - Человечество должно поклясться, что не будет использовать возможность проникновения в иные миры для похищения их жителей. - Как ты себе это представляешь? - Меморандум. Должен быть озвучен документ, под которым подпишется каждый из живущих на Земле и за её пределами. - Что это даст тебе? - Снимет груз моральной ответственности. - Хорошо, я посоветуюсь с Распорядителями, что возможно сделать по данному вопросу. У тебя всё? - Что с противометеоритной защитой? - Не хочет солнце ясное с нами сотрудничать. Заклинатель душ требуется. А что? Пусть себе. Не обидно. - Скинь материал – подумаю, чем смогу помочь. Вечером сел за компьютер, на котором ещё маленьким играл Костя. Забыты пиво с килькой. Беленькая кошечка свернулась калачиком на столике, как раз между клавиатурой и монитором. - Билли, ни черта не понимаю в этих схемах – давай популярнее. - Твоё предположение о неразрывности светового потока нашло подтверждение. И сигнал присутствует – тот, не отражённый. Пока не можем его декодировать. - Совсем? - Нет, кое-что узнаваемо – планеты, спутники, болиды. Но информации много поступает из космоса. - Не страшно – со временем букварь сложится, и люди научатся его читать. Дальше. - Станция на Меркурии не отвечает задачам всеобъемлющей и непрерывной связи с потоком солнечной информации. - Что мешает создать сеть следящих станций на околосолнечной орбите? - Пытаемся понять. - А я так думаю – ничего. Только надо учесть: они должны быть не просто проницаемы для световых потоков, но стать с ними одним целым, чтобы чувствовать неотражённые сигналы. - Мысли дельные. Подскажи их руководителю проекта. - Сделай это за меня. Нет, внуши их, как собственные – порадуй Главного Хранителя. Дмитрий Иванович, говорят, во сне открыл свою таблицу, пусть и Любе приснится подобное. Ты ведь мастер волшебных снов. Утром Люба вышла на связь. - Слушай, твоя идея со станцией на Меркурии не катит. - ? - Мы будем создавать сеть космических станций слежения на околосолнечной орбите. На очень околосолнечной – гораздо ближе Меркурия. Они станут неразрывной частью светового потока и позволят отслеживать динамику вселенной на огромном удалении от нашей системы. Ты удивлён? - К тому всё шло. - Вот как? Ну-ну. А что у нас со скачками в спирали? - Ждём-с меморандум. - Ах, да. Сегодня узнаю мнения Распорядителей, и если не будет отрицательных, запустим проект в народ. Ты становишься крючкотвором, Гладышев. Что будет, если человечество заблокирует меморандум? - Оно не получит дороги в параллельные миры. - Так в себе уверен? Константин нашёл без твоей помощи. Найдём и мы. Прозрачные в контакторе. Контактор у нас. Гладышев, смири гордыню. - Если вы откроете путь на спирали для флибустьерских набегов, обретёте второго Костю. - В твоём лице? Его судьба тебя не пугает? - Нет, ведь я – Создатель. - Кто? - Создатель оптимизатора и контактора. - Я так и думала – слишком высоко для твоего братца. Только зачем ты нам, Гладышев, угрожаешь? Человечество ещё не сказало «нет» проекту. И ты сейчас в позе одной маленькой, но гордой птички, которая сказала, как мне помнится: «Лично я полечу прямо на солнце». Помнишь, что с ней сталось? - Любимая, мне самому неприятно вести диалог в таких тонах, и тема очень интересует – знаешь почему – но не хочу стать изобретателем атомной бомбы. - Успокойся, думаю, человечество тебя поддержит. - Тоже так думаю. Тем же днём. - Билли, однажды ты исполнил мою просьбу, и человечество попрощалось с оружием. Прошу ещё раз – меморандум должен быть одобрен единогласно. Напряги свои виртуальные связи, но чтобы все, как один…. - То человечество и нынешнее – какое сравнение? - На кону бессмертие – могут дрогнуть слабые люди. Да и не слабые…. - Вот если б можно было предложить альтернативу. - Я её обещаю. Как только решим вопрос с параллельными мирами, сядем за нейроны и омолаживание клеток. Или давай сейчас возьмёмся за эту тему, а спирали подождут. - Как же Любовь Александровна? Как меморандум? - Чёрт, запутался! Ну, тогда сделай, чтобы все как один, в приказном порядке сказали «да». На следующий день Люба сообщила – меморандум одобрен человечеством единогласно. Препятствий для выполнения задания не было. - С чего начнём, Билли? - С математической модели. - Это верно. Рисуй. Экран монитора запестрел формулами и уравнениями, приправленными схемами и графиками. - Что это? - Над и подпространственные спирали. - Слава Богу, не временные. - И временные. - Как они получаются? Нет, давай лучше я. Ты отличный математик, а я неважный естествопознаватель. Берём камень, кидаем в воду – что видим? - Круг волны от центра падения. - Нет, круги. Один хорошо виден или два, остальные почти не видны, но они присутствуют, и будут колебать поверхность, пока не успокоится. Таковы физические свойства воды. - Это к чему? - Образно. Чтобы показать, как образуются над и подпространственные спирали. Они суть отражение некоего возмутителя в центре. - Не вижу адекватности. - Про адекватности мы пока не судачим, а говорим образно, о природе возникновения. Теперь представь, что колебания происходят не в плоскости, а четырёхмерном пространстве. - Ну, допустим. Что даёт? - Так возникают спирали. - Ликбез. И? - Билли, если природа возникновения спиралей волновая, значит и познаются они по законам волновых возмущений. Что не ясно? - Ты хочешь сказать: составив систему уравнений трёх неизвестных…. - Четырёх. - …. четырёх неизвестных, взяв некий фактор возмущения за аргумент, мы получим координаты необходимой спирали – одной из бесконечного числа существующих? Слишком просто. Я бы сказал, примитивно. Так не бывает. - А мне что-то подсказывает – не стоит усложнять. - Ну, хорошо. Что берём за точку отсчёта? - Мне кажется, всё равно - Землю, солнце иль Полярную звезду. - Ты хочешь сказать – куда бы мы не направлялись, везде будем встречать отражение нашей действительности или истории, и никаких других, внеземных цивилизаций? - Вот именно. Миры эти параллельны нам. - Ну, а скажем, заложив в систему расчёта некоторые исходные данные ушедшей марсианской культуры, мы столкнёмся с нею на их параллельных мирах? - А почему бы не помечтать? - Вот-вот. Хорошо, Создатель, я понял твою мысль – дай-ка подгоню под неё математические расчёты. А ты пока подумай: не куда, а как мы будем проникать. - Ты хвастал – сей секрет у тебя в кармане. - Трудно извилинами пошевелить? - Для чего? - Для тренировки ума. - Лучше пройдусь перед сном. - Одно другому не помеха. - Ты, Билли, рационален, как птичий помёт на грядке с огурцами. Море катило широкие, с пенными гребнями волны на песчаный берег. Небо забито серыми тучами настолько плотно, что из них сочилась сырость. Было холодно. Гулял на взморье, обрядившись в долгополый рыбацкий плащ с капюшоном. Белая кошечка примостилась у меня на груди под брезентовым отворотом – только премиленькая мордочка торчала. Она касалась влажным носиком моего подбородка, или принималась лизать шею. Щекотно. Ворчал и грозился спустить на холодную землю. Подлиза начинала усердно мурлыкать. - Сиди, сиди, я пошутил. На душе не так уютно, как под плащом. Мучил вопрос, как Косте и его прозрачным дружкам удавалось шмыгать по спиралям? Каким способом, какими силами эти ребята делали временные и пространственные прыжки? Нет, всё-таки временные, так как отражение реальности не может быть удалённым. Или может? Стоп. Запутаюсь. Проще представить движение мира по спирали времени в пространстве. Отражение нашей реальности суть параллельные миры. Люди, там существующие, наше отражение. Фантомы. Которых не жалко лишить тела, чтобы продлить жизнь реальных субъектов. Так считает математик Билли. А мне не кажется. Недавно на Меркурии держал в ладони девичью руку и сквозь тёплую кожу чувствовал, как пульсирует её сердце. Какой же это фантом? Нет, это тоже тема для бесконечных домыслов. Надо сосредоточиться на главном. А что есть главное? Костя на своей колымаге проникал в параллельные миры. И делал это, видимо, без особого труда. Там он прятался от станций слежения. Ну, конечно же, Люба говорила: раз – и без следа. Значит, делается это достаточно легко и быстро. Как? Пойдём дедуктивным методом. Костя назвал контактор Исполнителем Желаний. Нацелил, и подо мной стало вращаться кресло. Значит, с его помощью, он мог и в параллельные миры перемещаться. Правда, не знал, как это происходит, и каждый раз оказывался в новом месте. С трудом возвращался. Может, дело не только в прозрачных, но и в самом Косте, умудрившимся однажды спасти душу в оптимизаторе? Однако, нет – там душа, а здесь целый космолёт. Дело тут…. Совсем стемнело. На море видны только пенные барашки, а дом под платанами чернел силуэтом. Забеспокоилась кошка на груди. - Идём, милая, домой. Время шло. Билли усердно трудился на два фронта. Мне известных, а сколько их было на самом деле, знал только он. Не опровергал теорию волнового происхождения параллельных миров, и не донимал вопросами – как туда проникнуть. Трудился себе. И Люба строила сеть следящих станций на околосолнечной орбите. Занималась дочерью – меня не доставала. Сам был занят эти дни – выяснял, случайно ли здесь появились кот и кошка, и почему они не ладят. Не кис-кис, а «Костя» - назвал однажды чёрношёрстного дикаря, тот опять попытался запустить свои когти в мои глазницы. Сидя у камина, поглаживал белые головку, спинку, хвостик и внушал: - Индуистская религия бессмертие души рассматривает в реинкорнации. Скажи киса, кем ты была в прежней жизни? - Мур, - отвечает. Кто бы перевёл. - Билли, не хочешь заняться изучением языка животных? - Очень хочу. - Что мешает? - Отсутствие критического объёма информации. - Ах, ну да, ну да - твой конёк. - Я почему-то думал, к седым волосам у тебя появится тяга к труду. - Пока только умственному, и то в виде фантазий. - Тоже дело. Наш трёп был прерван Любиным вмешательством. - Не разбудила? Ты помнишь, какой завтра день? - Пасмурный. - Почему? - Нравится сидеть у камина, когда за окном непогода. - Заказал себе подарок? А гостей к столу? - Только не это. - Гладышев, тебе не удастся зажилить собственный день рождения. Соглашайся на наш визит, иначе вылетишь в трубу и явишься к нам перепачканным. Ну? - Прилетайте – не хочу в трубу. - То-то. Мне не хотелось гостей. Никого. Но дата круглая – можно потерпеть. С утра попросил Билли: - Повремени с непогодой – ждём гостей. После пробежки и утренних процедур поплёлся в сельский трактир. Попросил помочь с оформлением стола. Пригласил к нему Вальдса, самого трактирщика и ещё двух-трёх человек, лично знакомых. С жёнами набралось около десятка. - Люба, где ты? – вышел на связь. – Мы готовы. - Айн момент. Садитесь за стол. Мы сели. За окном мелькнула тень – приземлился космолёт. Когда в каминный зал вошли моя жена с названой дочкой, присутствующие встали, захлопали в ладоши, приветствуя Главного Хранителя Всемирного Разума. Встал и я, недоумевая – кто же именинник? Люба рассеяла сомнения, обняв, поцеловав и вручив мне подарок – фиолетовый кристалл плутония. Фиолетовым он был в её ладони - в моей засверкал голубым пламенем. Гости ахнули. - Цвет кристалла определяется внутренней энергетикой, - пояснила Люба. Камень пошёл по рукам, меняя окрас от красного к жёлтому и обратно. Жидковато замешаны латыши. Но меня точил червь зависти. - Билли, получается жена меня энергичнее? - А ты сомневался? - Я мужчина. - Это половой признак. - Интересно, если тебя отсканировать на внутреннюю энергетику. - Ультрафиолетовые лучи не уловимы для человеческого глаза. - Ну, слава Богу, а то подумал, и ты за поясом. Как-то чопорно шло застолье. Может, по местной культуре так и надо веселиться, но для русской души не хватало размаха. Видел, и жене взгрустнулось - глядит с печалью на меня. - Ну-ка, Билли, плесни азарта в латышскую кровь. Для начала что-то спели за столом, сомкнув плечи и раскачиваясь. Потом пустились в пляс почтенные селяне со своими матронами. Трактирщик аккомпанировал на аккордеоне. - Барыню! – потребовала Люба и прихватила со стола салфетку вместо косынки. Прошлась лебедушкой по кругу, остановилась передо мной, топнула ножкой. - Выходи, подлый трус! Эх, ма! Я ли вам не свойский, я ли вам не русский, памятью Отчизны я ль не дорожу? И пустился с места вприсядку. Люба, притоптывая, по кругу, салфетка за плечами. Я за ней, выделывая коленца. Селяне в ладоши жарят. То-то, любо! Потом ещё пели и танцевали. Люба подтолкнула меня к своей пестунье. - Пригласи девочку. Взял в ладонь девичье запястье, обнял осиную талию. - Скажи, душа девица, я тебе никого не напоминаю? Может, встречалась в своём мире с человеком похожим на меня? Нет, говорит, впервые вижу. - А что Вовка, уже купил белые бурки? Смеётся. - Откуда вы его знаете? - Разве Любовь Александровна тебе ничего не рассказывала? - Да много всего. Только она говорит, забудь прошлое – к нему возврата больше нет. Привыкаю жить в этом мире. Он прекрасный. - И ты готова забыть Вовку-жениха? - Какой он мне жених? Мы даже не целовались. Просто он сказал, что я его невеста и лупил всех парней, кто только взглянет на меня. - А брат? А мама и отец? - Их никогда не забуду, но, если нет возврата, надо привыкать к жизни здесь. - У тебя уже есть здесь друзья? - Знакомые. Пуд соли надо съесть, чтобы подружиться. - Оптимизатор не позволит. Считай меня своим другом. - Вы муж мамы Любы, значит мне отец. - Одно другому не помеха. - А почему вы не живёте вместе? - Быстро устаём. Да и разные мы люди. Я люблю думать в тиши, Любовь Александровна - действовать на юру. - Вы так красиво смотрелись, когда вальсировали. Гостьи остались ночевать. Думал, где постелить Любе из параллельного мира. - Не напрягайся, - это жена. – Девочке лучше быть в космолёте. Мы поднялись в мансарду. Выключив свет, Люба разделась, подошла к окну, разметав по плечам густые волнистые волосы. - Гладышев, где твоё ненастье? На фоне звёздного неба в лунном свете она смотрелась эффектно. Я лежал в кровати, подперев рукой подбородок, и любовался. - Передо мной, луну заслоняет. - Вот как! Да ты, любезный, на скандал нарываешься. Проси прощения. - Я люблю вас, ключница мозгов. - И только-то? Скуден твой лирический запал. Ну, говори, как любишь. И стихами, дорогой, стихами. - Для меня нет тебя прекрасней Но ловлю я твой взор напрасно Как виденье, неуловимо Каждый день ты проходишь мимо…. - Ну, почему же мимо? Люба ветерком порхнула по комнате и нырнула ко мне под одеяло. - Целуй меня. - Может, массаж? - Губами? - Руками, с отличным рижским бальзамом. - Его же пьют. - А я забальзамирую твою кожу не хуже Тутанхамоновой. Повернись на живот. Полил густую, как ликёр, жидкость Любе на позвоночник от мозжечка до ягодиц, себе на ладони и принялся массировать упругое любимое тело. Жена постанывала от удовольствия. Луна загляделась на наши ласки. Идиллия была полной. И тут, как чёрт из преисподней, на подоконник прыгнул чёрный кот. Спину выгнул дугой, и хвост – её продолжение. Его – мяу-у-ур – походил на рык пантеры. Люба вздрогнула. - Ой! - Брысь! – это я. Вооружился бутылкой с бальзамом. - Брысь, проклятый! Но кот справедливо решил, что бутылкой я в него не запущу, ходил по подоконнику, выгибал спину и угрожающе урчал. Я поставил бутылку, прикрыл Любу одеялом. - Эта тварь появилась после Костиных похорон. - Вот как! – Люба высунула личико. – Кис, кис. - Не так. Костя, Костя, – позвал я. Это было глупо. Потому что реакция чёрной твари была предсказуема, а наши оптимизаторы покоились на тумбочке. Издав боевой рык, чёрный кот пантерой бросился на кровать. Люба спрятала лицо под одеяло. Я успел только голову, а обнаженной спине досталось. Крепко, досталось. Он драл с неё кожу когтями, как кору с осины. Впился зубами. Бог мой! Как терпеть? Сиганул с кровати и закружился по мансарде, пытаясь сбросить со спины хвостатого ублюдка. После нескольких неудачных попыток, добрался до тумбочки, цапнул оптимизатор и на руку. В голос закричал. - Билли! Боль ушла, а тело стало гибким. Изловчился поймать кота то ли за ногу, то ли за хвост, и вышвырнул в окно. Люба вскочила с кровати. - Что это было? - Проклятие дома. - Ты убил его? - Вряд ли. Коты живучи. - Боже мой! Любочка унесла белую кошку на космолёт. Жена бросилась к оптимизатору. - Люба! Любушка! Доченька! – понеслись её мысли в эфир. - Да, мама. Я сплю. Что случилось? - Белая кошка с тобой? - Да. - Она адекватна? - Как это? - Ну, слава Богу! Прости. Спи. - Дай посмотрю спину, - это мне. – Вот это массаж. - Проживёт. - Надо говорить «заживёт». Привлёк её к себе. - Нас от чего-то оторвали. - Я не могу. Здесь не могу. Пойдём на космолёт. - Там девочка. - На твой космолёт. - Я отправил его в ЦУП. От соблазнов. - Значит не судьба. - И это в день моего рождения? - Ну, не могу я здесь – ты можешь понять? Боюсь этого дома. - Иди к себе. - Ты не проводишь? Мы спустились вниз, и вышли из дома. Шумел прибой. Полная луна освещала окрестности. Кошачий вой заставил Любу вздрогнуть. Я обнял её плечи. - Не бойся - я с тобой. Подошли к космолёту. - Зайдёшь? - Отдыхайте. Утром увидимся. Люк-трап опустился, Люба вошла, люк-трап поднялся. - Билли, какая луна! А запах моря! Ты знаешь, что такое дышать полной грудью? Билли молчал. Люба вышла на связь. - Гладышев, мы улетаем. - Что так скоро? - Неприютно у тебя тут. Может, с нами? - Я привык. - Тогда, прощай. - Стойте, стойте, кошку отпустите. Опустился люк-трап. Белая кошечка прошествовала по нему победно и прыгнула мне на грудь. Вздрогнул от неожиданности. Господи, хоть ты не царапайся. Но с ней было всё в порядке. Она нежно мурлыкала и тёрлась головой о мою шею. - Пойдём домой, красавица. Вечером следующего дня у горящего камина: - Билли, твоя оценка происшедшего. - Кот сошёл с ума, перебрав валерьянки – такая версия устроит? - Откуда он взялся? Ты веришь в реинкорнацию душ? - Создатель, откопай Костины останки и утопи где-нибудь подальше в море. - Думаю, кота этим не отвадишь. Его следует убить. - Ты становишься кровожадным. - Ты убил Костю, я убью его перевоплотившуюся душу. - Есть иное решение – покинь этот дом. Столько трагических событий здесь произошло. Чёрная аура тяготеет над ним. - Возможно, ты прав. Я подумаю. Думал до утра, а с восходом солнца не вышел на пробежку – начал собираться. Взял фотографии Мирабель, Костин альбом – от ползункового детства до курсантства на Сахалине. Конечно, гитару и Любин подарок. - Билли, как на счёт космолёта? - Куда собрался? - Думаю, на Коралловый остров. - Остров Скелетов? - Слишком мрачно. Вернём ему прежнее название? - И чем там будешь заниматься? - Грустить. - Любимое занятие. - Что ты понимаешь? Человек живёт своей памятью, а на острове я был счастлив с Элей. - А в космосе с женой не хочешь быть? - Ещё успею – куда она денется? - Избаловали тебя. - Значит, стою. - А может, человек порядочный? - Другой ей быть не дано. Так как насчёт космолёта? - Да, пожалуйста. За окном мелькнула тень. - Карета подана, ваше сиятельство. - Вот именно, вот так, и почаще впредь. Что делать с белой кошечкой? - Ты со мной, милая? Она потёрлась о штанину. Наверное, со мной. Что ж, я рад. - Милости просим в космолёт. Но когда направилась к трапу, с крыши дома раздался предостерегающий вой. - Кис-кис, глупенькая, чего ты испугалась? Но беляночки и след простыл. Не судьба. Билли: - Стартуем? - А не устроить ли отвальную? - На грудь? - Не помешает. Но я грозу имел в виду. - Откуда эта тяга к стихиям? - Может, душа такая – мятущаяся? Буря грянула на славу – во мраке молнии блистали, и беспрерывно гром гремел. Потоки воды с небес чередовались градобоем. - Не жалко окрестную флору с фауной? – ворчал Билли. - Жарь, жарь, такие катаклизмы природе на пользу. Ты чувствуешь запах озона? Ни черта ты не чувствуешь. Жаль, что ты всего лишь виртуальный разум – сейчас бы побегали по лужам под дождём. - Бегай – я всегда с тобой. - Это не то. Помнится, кто-то на грудь обещал. Задетый за живое Билли впрыснул такую дозу, что я и про гитару забыл – едва добрался до кровати. - Шумел камыш, деревья гнулись…. На большее не хватило – сон сморил. Сон приснился чудный. В избушке я деда Мороза и бабки его Серафимны. - Вот и сыночка вернулся с войны, - хозяюшка ткнулась мне в грудь хлюпающим носом. – Я знала, я ждала. Алексей Петрович мялся за её спиной: - Да погоди ты, дай раздеться человеку. Скинул московскую дублёнку на лавку у печи. Бабка: - Шинелка у тебя добрая. И звезда на шапке. Садись к столу. Подумал, рехнулись старики, и сел. Дед разлил пахучий самогон по стаканам, тарелки придвинул с закусками. - Ну, за возвращение. Бабка руками машет: - Что же мы одни? Тебя, сынок, невеста дожидается. Сейчас покличу. И ушла в пуржливую ночь, накинув платок и шубейку. Вот как! Невеста? Любопытно. Вернулась скоро и не одна. Милая девушка в сельском наряде…. Да что там, Люба Чернова собственной персоной предстала очам. - Здравствуй, милая. Смущается, не узнаёт, или делает вид. Усадили рядом. Налили в стаканы. Чокнулись, выпили. Голова моя поплыла, поплыла. Что говорили, чему смеялись – не упомню. Только бедро упругое, к моему притиснутое, плечо и локоть…. Да ещё кудри роскошные, мятой пахнущие, в которые так хотелось зарыться носом. Заполночь пошёл провожать соседку-невесту Любу Чернову, заглянул на минутку и остался. Утонули в пуховой перине. - Я не сын Морозовым, - говорю, утомившись. - Знаю. Ты Алексей Гладышев из Москвы. - И я тебя знаю. - Нет, ты меня не знаешь. Ведь я не девушка, а звёздная нимфа. Видишь, погода развёдрилась, небо прояснилось - мне пора. - Не уходи, останься, - прошу. - Ищи меня среди звёзд. Она спрыгнула с кровати – красивая, нагая – пробежала комнатой и прыгнула рыбкой в окно. В щепки разлетелась рама, брызнуло осколками стекло. В комнату ворвался белый пар морозной ночи. - А не найдёшь – помни меня, Гладышев! Кинулся к разбитому окну - оно оказалось целым. Небо за стеклом вызвездило. В лунном свете зримо потрескивал ночной мороз. Помни меня, Гладышев! Проснулся. - Билли, что за чудный сон подсунул? Можешь растолковать? - Любовь Александровна погибла. - Ты…. ты что говоришь? Когда? - Сегодня, на станции слежения. - Как? - Солнечный всплеск. Плазменный язык длиной в десятки тысяч километров. - Господи, за что караешь? Впился зубами в ладонь, но боли не почувствовал. Билли взял в оборот психику, а на словах был демократичен. - Не трогай оптимизатор – вместе горе переживём. - Ты прав, одному не превозмочь. Только молчи. Спустился на люк-трап. Сел на последнюю ступень. Обхватил руками голову, застонал: - Ах, Люба, Любочка. Помни меня, Гладышев! Разве забудешь? Жалость к себе схватила сердце железными тисками. Билли остановил его, и боль отпустила. Но как избавиться от саднящего чувства тоски? Ведь остался я на свете один-одинёшенек. А. Агарков. 8-922-701-89-92 п. Увельский 2009г. © Анатолий Агарков, 2009 Дата публикации: 12.12.2009 13:55:22 Просмотров: 2601 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |