В окнах адом
Даша Мигеле
Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни Объём: 3383 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
«В окнах адом горел закат…» Юра Караниколе думал, переставлял слова, нанизывал бусинами. Поглощенный тем невероятным предчувствием, что позволяет летать без скафандра и опускаться в глубины океана, не прибегая к помощи подводной лодки, он почти дрожал, готовый ухватиться за сошедшую с неба нить. В это время Юля смотрела в потолок, придавленная удачей. Счастливый случай пришел мягким голосом, скромной внешностью, безукоризненным галстуком и приятными манерами. Поставив тапки в коридоре, начал напевать романс. - Юленька, - говорил Караниколе. – Вы очень красивы. Конечно, ни работать, ни служить Вы не можете. Умны и воспитаны... Караниколе Юра был человеком во всех отношениях порядочным. Смелым, решительным и наглым. Он брал идеи из воздуха и если те не приобретали мало-мальски объемную форму, тут же расставался с ними. Без надрывов и сожалений. При всех его положительных качествах, мужчина обладал невероятным обаянием и привлекательностью. Легко сходился с людьми, дерзя им, и оставался душой компании после первой выпитой. Он любил щеголять французскими фразами, произнося их с чудовищным английским акцентом, что казалось самому ему забавным, а потому имеющим право быть. Взахлёб, перемежая поток красноречия с прятаньем маленького носа меж Юлиных грудей, не ведающих законов гравитации, Караниколе старался во всех подробностях живописать важную встречу писателей. На столе валялись визитки, к каким собственно Юра и обращался, вспоминая собравшихся творцов по карточкам – «лицам». Он наделял их эпитетами, хвалил, жалил, и в пылу признания бесспорных талантов, раздавал на орехи. Первой стала канареечная, пластмассой колыхнувшая память. Юре не стоило закрывать глаза, чтобы увидеть раздольную женщину, с трудом умещавшуюся на стуле. Она была доброй, как все толстушки и озабоченной кризисом зарубежной литературы, как не все филологи. Ее вступительное слово по поводу собрания с непосредственным знакомством гостей, завершилось риторическим вопросом о Шекспире, успешно потонувшем в шуме вновь прибывшего. – Хрусталев, - продолжал Юра, вспоминая подробности. – Делец и проныра. Какая к черту литература с такой челюстью, - Караниколе слукавил, не сказав главного - коллега по перу оказался самоуверенным и кипуче деятельным, о чем Юленьке знать не полагалось. Следующая дама в череде застольных лиц, возникла нагромождением треугольников на скромном участке картонной площади. - Неплохой слог, шарм, обаяние. Ругается как сапожник. – Юра помялся, вспомнив игривые взгляды Аллочки - любительницы аперитивов, и повертев карточку, изрёк. – Жизнь её – гладильная доска. Юля хотела было уточнить, что именно входит в данную характеристику, но отвлеклась блеском металла. В руках любимого сверкнула сдобренная голографией визитка. - Всё бы ему…, - прозаик выругался, добавив сердечно, - Коновалов, гений, гений, но такая б..дь. – Он вспомнил лакированные ботинки с замшевыми носами, мешковатые брюки, вытянутый ассиметрично свитер и тусклый взгляд, совершающий променад от стола к дверям и обратно. В который раз Караниколе рассказывал, читал чужие стихи, переходил на прозу, плакал и извинялся. Юле хотелось в ту ночь немногого. Чтобы ее дурной и добрый Юра перестал быть импотентом во всех смыслах этого слова и не начинал ругаться, видя в ее руках Бродского. Как и неделю назад «В окнах адом горел закат…». Пьяный Юра искал второе предложение. © Даша Мигеле, 2009 Дата публикации: 01.03.2009 19:47:10 Просмотров: 2328 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|
РецензииМихаил Лезинский [2009-03-03 01:18:29]
Чтобы ее дурной и добрый Юра перестал быть импотентом во всех смыслах...
+++ В Севастополе есть памятник под административным названием "ШТЫК И ПАРУС" . Художник Илья Глазунов назвал этот памятник "СТАМЕСКОЙ" , а севастопольцы - МЕЧТА ИМПОТЕНТА ! Ответить |