Постыдные мысли Семёна Петровича Ковбасы
Людмила Куликова
Форма: Рассказ
Жанр: Юмор и сатира Объём: 7249 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Семён Петрович Ковбаса, профессор китайской словесности, любил звуки. Безотчётно завораживался ритмами поэзии, её мелодикой. Вечерами за плотно закрытой дверью кабинета декламировал стихи, громко и с вдохновением, прислушиваясь чутким ухом к звуковым вибрациям. Страстное увлечение возникло в детстве, с возрастом становясь изощреннее: теперь он зачаровывался не только ритмикой стиха, но и звучанием иностранной речи. Мечтал овладеть несколькими иностранными языками, чтобы без устали наслаждаться чудными звукосочетаниями. А когда поступил в университет, выбрал китайскую филологию. Семён Петрович удачно женился. Сын-подросток скреплял законный брак и придавал смысл семейной жизни. Супруга, Татьяна Ивановна, перед свадьбой категорически отказалась от фамилии Ковбаса и оставила девичью - Дыня. Семёну Петровичу было неприятно, что жена отвергла фамилию. Он настолько привык к наследственному прозвищу, что воспринимал его как необычный набор звуков: ков-баса. Так и представлялся: - Семён Петрович Ков-баса. Студенты-полиглоты скоренько дали ему кличку «Кой-бас», что в переводе с казахского означало «отварная баранья голова». А в школе дразнили его «кружочком ковбаски» - маленький Сёма с лоснящимся от избытка кожного сала лицом выглядел круглым и важным. Когда родился сын, молодые родители растерялись и долго не могли решить, под чьей фамилией записать младенца. Искали в семейных родословных приличную, но фамилии были одна смешней другой. Остановились на самой, по мнению главы семейства, благозвучной. Только по большому блату в книге записей актов гражданского состояния увековечили: Николай Семёнович Кукарека. Славная фамилия досталась сыну от деда Татьяны Ивановны по материнской линии. Так жили Дыня с Ковбасой и сын их Кукарека. Супруги вели добропорядочный образ жизни. Интимные отношения оказались им чужды. Каждый имел на то свои сто причин. Они уважали друг друга и предоставляли автономию любому члену семьи. Татьяна Ивановна отвечала за сытный стол, чистое, наглаженное белье и отметки сына, Семён Петрович считал себя ответственным за воспитательно-разъяснительную работу с отпрыском, по силе и возможности выполнял некоторую «мужскую» работу по хозяйству. Остальное время Семён Петрович готовился к лекциям, выступал перед студенческой аудиторией и время от времени погружался в мир милых звуков: Ke lu qing shan wai Xing zhou l; shui qian Hu ping liang an kuo Feng zheng yi fan xuan Hai ri sheng can ye Jiang chun ru jiu nian Xiang shu he chu da Gui yan luo yang bian** Казалось, ничто не могло нарушить устоявшуюся жизнь этого странного союза. Но однажды... Однажды в соседней квартире сменились постояльцы. Вместо молодой семьи с двумя детьми появилась девушка с роялем. Рояль оказался громче детишек. Теперь Семён Петрович Ковбаса, уходящий из дому последним, надевал пальто и башмаки под музыкальный аккомпанемент. Закрывал на ключ входную дверь, спускался по лестнице, а вслед чарующей волной неслась мелодия неспешного ноктюрна или какой-нибудь лунной сонаты. Возвращался домой первым. И снова из соседней квартиры доносилась музыка. Вскоре Семён Петрович заметил: он как будто раздвоился. Телом находился в собственной квартире, а чем-то иным, непроявленным, там, откуда исходили мелодичные звуки. Он стал задумчивым, молчаливым. В нём больше не пробуждалось желание почитать что-нибудь из китайской поэзии. Он не понимал сам себя и от этого огорчался очень. Однажды Семён Петрович столкнулся на лестничной площадке с новой соседкой. Она выходила из квартиры, собираясь спуститься к почтовому ящику. Семён Петрович, взглянув на девушку, от неожиданности вздрогнул, изумился и ахнул про себя: «До чего ж красива!». Девушка приветливо улыбнулась и культурно поздоровалась: - Здравствуйте, Семён Петрович. Эта встреча надломила уже достаточно расстроенные чувства профессора Ковбасы. То ли музыка успешно подготовила момент надлома, то ли сияющая красота девушки повлияла, но Семён Петрович стал ощущать в себе странные приливы. Они носили волнообразный характер и приливали исключительно к нижней части туловища. Верхняя часть туловища ещё парила в высях, а нижняя стремительно стала опошляться. По утрам просыпался Семён Петрович с чувством неловкости, стыдливо убегал в ванную и пытался как-нибудь смягчить упрямую и самовольную часть тела. Не ведаем, что происходило за закрытой дверью ванны, но спустя полчаса выходил он сам не свой, не смея поднять глаз, быстро съедал завтрак и поспешал на работу. А музыка не смолкала. Семён Петрович сам себе опротивел. Мало того, что он начал мучиться телом, так ещё и интеллект пал. Он сбивался на лекциях, терял нить повествования, рассеянно принимал зачеты и экзамены, не вникая в суть ответов, и чтобы не опростоволоситься всем студентам поголовно ставил «отлично». Коллеги-преподаватели громко шушукались за его спиной. Но профессор ничего не замечал. Страдал от наплыва не свойственных ему мыслей и фантазий. Причудливые образы, не спросясь, посещали удручённую профессорскую голову. Пытался снова окунуться в милую иероглифическую поэзию, шевеля губами читал, запинаясь на каждом слове, но вместо любимых звуков ухо улавливало скабрезные слова, а внутреннее зрение предоставляло в распоряжение широкоформатный экран с обнаженными наядами. Семён Петрович встряхивал головой, надеясь прогнать видения, но они околдовывали и очаровывали так, что профессор снова стремглав бежал в ванную, запирался там, а через какое-то время виновато просовывался через дверь и прошмыгивал в кабинет. Самое интересно, ни Татьяна Ивановна, ни сын Коля не замечали за главой семейства никаких перемен. Семён Петрович делал вид, что страшно занят, почти не показывался из кабинета, а домашние не смели ему мешать. Семён Петрович желал. Точнее, возжелал и, возжелав, устыдился. Где-то в каком-то уголке своего сознания стыдился ужасно, но пока не мог побороть адскую плоть. Наступил неприятный период в жизни профессора Ковбасы. Так низко он ещё никогда не падал. В один из мучительных дней проблеск здравой мысли осветил одурманенную голову страдальца. Семён Петрович незамедлительно приступил к действиям, опасаясь, как бы не вспугнуть верную думку. Покопался в записной книжке, нашёл искомый номер телефона, торопясь нажал на клавиши. - Алё? Николай Львович?... Здрасьте! Сосед ваш, Семён Петрович... Да ничего, ничего. А как ваше?... Нда... Николай Львович, голубчик, я вот по какому вопросу. Девушка у вас живет, квартирантка... Так я хотел сказать... Знаете, спасу нет! Водит, кого попало! И днём, и ночью! Просто безобразие! Стыдно, понимаете ли, перед женой, перед ребенком... Да, да, именно!... А ночью - так вообще! Спать невозможно! Всё слышно!... Да-да-да!... Музыка? Нет, музыка не мешает... Так примите меры-то?... Ага-ага!... Понял. Ну всего хорошего! Заходите как-нибудь. * * * ** Ван Вань. Доезжаю до подножия горы Бэйгушань Страннику путь // за зелёной горой пролёг. Лодка его // бирюзовой рекой плывёт. Ровен разлив — // и берега два далеки. Ветер прямой — // и на глади парус один... Солнце в морях // на исходе ночи взошло. В водах весна // вдруг вторгается в старый год... Письма родных // где меня в дороге найдут? Стаи гусей, // возвращаясь летят в Лоян! Автор перевода Л.З.Эйдлин © Людмила Куликова, 2008 Дата публикации: 15.01.2008 21:01:43 Просмотров: 2906 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |