Загадка острова Скелетов
Анатолий Агарков
Форма: Рассказ
Жанр: Фантастика Объём: 35864 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Этот остров много лет назад купил для прозрачных людей. Он стал для них заповедным. Был безымянным, я нарёк его Коралловым. Теперь пришло время переименовывать в остров Скелетов. Под сенью огромной королевской пальмы они лежали ровно в ряд – останки последних мужчин уникального народа Земли. - Рачки, - подумала Электра и довела до нас. – Песчаные рачки способны за считанные часы лишить тело мягких тканей. - Но прежде кто-то или что-то лишили их жизни, - озвучил свою мысль. - И они стали отражать свет, - подала голос Диана. Островитянки мои держались. Не без помощи оптимизаторов, конечно, но слезам воли не давали. И воплям, и стенаниям. А меня терзали угрызения – ведь это я заманил их сюда. А потом увёз женщин, и в момент нашего отсутствия разыгралась трагедия. Какая – предстоит выяснить. - Билли, ты видишь то, что я? И какие соображения? - Теряюсь в догадках. Версий нет. Поищи следы, улики, доказательства. - Верно. Моим женщинам ничего не угрожает? Может, укрыть их на время в гидросамолёте или отправить на большую землю? - Думаю, излишне - они защищены так же, как и ты. А помочь могут. Билли, конечно, умел успокаивать. Я обратился к дамам: - Надо разбрестись - осмотреть окрестности. Что ищем? Всё необычное. Всё, чего здесь раньше не было. Что может пролить свет на случившееся. Монитор раньше был, но стоял на берегу. А теперь лежит, занесённый песком, на линии прибоя. Следы искать бесполезно – смыты приливами. И в ближайших кустах ничего не нашли. Мы разошлись в разные стороны. Пару часиков спустя. - Билли, никаких следов, улик и доказательств. - Плохо ищешь. - Возможно, но предпочитаю думать, а не бегать. Давай присядем и подумаем. - Давай присядь и подумаем. Я присел на поверженную пальму. - Что имеем? Восемь скелетов, которые были трупами, а ещё раньше живыми людьми. Может быть, эти останки не прозрачных? Какие-нибудь мореходы забрели, ну и…. - Исключено. Дамы признали мужчин своего племени. - Хорошо, пусть будут они. Что тогда? Массовое самоубийство от тоски? От душевных терзаний? От попрания вековых устоев – ослушание женщин? - Слабенько. Прозрачные выглядели нормальными парнями с крепкими нервами. - Может, вирус? - Вдруг разом? Откуда? - Вторжение? Зелёных чебуречков, например. - Людей они похищали – были примеры. Но никогда не убивали. - Однажды могли начать. В отместку - корабль у них похитили. - Если нравится версия, пусть будет. Другие есть? - Другие? Почему они лежат ровным рядочком? Чья-то прихоть или последняя воля? - Загадка. Разгадав её, поймём, что здесь произошло днями назад. - Билли, ты мыслишь стандартно. Ведь есть свидетели. Оглянись! Они вокруг – вода, песок, пальмы, цветы на кустах. Немые свидетели преступления. Сумей прочитать их показания, и мы будем знать виновника. - Это хорошая мысль – научить пальмы говорить, цветы разговаривать, песок и воду песни петь. - Смейся, смейся…. А фотографическая память? Ты никогда не слышал о свойствах предметов – живых и неживых – заносить в память всё увиденное и услышанное? - Слышать-то слышал, но как подобраться к этой информации? - Оптимизатором. - Речь оптимиста. Потребуется сложная аппаратура, которую ещё нужно создать. - Работы на месяцы? Билли, ты сам мне рассказывал о проводах, которые чуть не заслонили солнечный свет. - Должны быть объективные предпосылки, чтобы однажды количество превратилось в качество. - И ты уверен, что их ещё нет? Тогда, крайнее средство – мозговой штурм проблемы. Кинь клич по Земле. - Ты слишком много ходил пешком и отстал от жизни. После самой первой мозговой атаки на Земле появилось с избытком желающих решать свои вопросы подобным образом. Силы распылялись, стихии лихорадило. Коллективным решением был создан Совет Распорядителей. В его ведении проводить мозговой штурм или нет. - О господи, никуда без бюрократии. Как с ними связаться? Как их убедить? - Можно избежать лишних проволочек, обратившись напрямую к Главному Хранителю. - Ну, так обращайся. - Ты будешь убеждать? - Я. Через несколько мгновений зазвучал во мне Любин голос. - Да, милый. - Бог мой! Ты – Главный Хранитель? Хранитель чего? - Всемирного Разума. - Что же не похвасталась? - Ты не спрашивал. - Логично. Хотя откуда мне знать? Постой, а твоя работа в ЦУПе, в космоцентре Кеннеди? - Я работаю там, где интересно. - Хорошо. Моя тема тебя заинтересует? - Выкладывай. - Я на острове Скелетов. - Где? - На Коралловом острове прозрачных людей. Только их здесь нет. Осталось восемь скелетов. - Погибли все? - Все мужчины. Женщины – Электра и дочь – были со мной в Москве. - Так. Вы вернулись, а там трупы? - Скелеты. - Нужны криминалисты? - Мы, конечно, не профессионалы, но никаких следов присутствия посторонних на острове не обнаружили. Никаких признаков причин трагедии. - Что хочешь от меня? - Разрешение на мозговой штурм проблемы…. - Я хотела бы взглянуть на место трагедии. - Ты не дослушала. Есть молчаливые свидетели - я говорю о деревьях и травах, о воде и песке, чайках и бакланах. Как научиться общаться с живой и неживой природой – вопрос для Всемирного Разума. - Ты против моего присутствия на острове? - Знаешь, Дашу во сне видел недавно – она одобрила мой выбор. - Гладышев, бабник мой ненаглядный, за кого боишься? - Прилетай, я познакомлю тебя с дочерью – она чудо…. Как и мои, поиски Электры с Дианой результатов не дали – никаких признаков присутствия на острове посторонних. Думаю, если им не удалось, что тут делать всем прочим остальным? Обсудить этот вопрос вновь собрались у печальных останков. Я поделился новостью – к нам летит Главный Хранитель Всемирного Разума. Ликования не последовало. Дамы скорбели – ушли из жизни последние мужчины их незаурядного рода. Всё остальное – найдут ли убийц? накажут? – было второстепенным. Оставив Электру её горестным мыслям, попытался отвлечь Диану. Насобирал сухих стеблей плавуна, изобилие которых на линии прибоя, развёл костёр, принёс гитару с гидросамолёта. - Споём? - Разве можно в такие минуты? - Каждому настроению придуманы соответствующие песни. Слушай…. - То не ветер ветку клонит, не дубравушка шумит То моё, моё сердечко стонет…. - Жил на земле такой народ, - рассказывал я, - цыгане назывались. Любили кочевать, жечь костры в степи и петь под гитару. Они так любили жизнь, что провожали в последний путь навсегда усопших песнями и плясками. Люди удивлялись – скорбеть надо, а они веселятся. А ромалы (так они себя называли) считали – умерший был весёлым человеком и не любил слёз, так не будем его огорчать. - И мы не будем, - сорвалась с места Диана. – Я сейчас. Слетала на гидросамолёт, вернулась в широкой юбке и цветастой блузке. - Эх, ма! Давай, папка! Я ударил по струнам – цыганочку, так цыганочку. Дочь пустилась в пляс, я аккомпанировал и исподтишка с Билли. - Откуда это у неё? - Из твоей седовласой. - Но я ничего не почувствовал. - Не боги горшки обжигают – научилась Диана пользоваться твоей памятью, не смущая присутствием. - А мне приоткроешь её мысли? Хоть одним глазком…. - Сдаётся мне – не совсем этично. Девочка молода, горяча – ну, как поймает на месте преступления? - А она может? - Она много чего может. - Ну, ты-то знаешь, о чём она мечтает? - Я знаю. - И? - Мечты её чисты и прекрасны – поверь мне. - Верю. Иначе и быть не может. Последний раз ударил по струнам. Диана прыгнула коленями в песок: - Устал? - Нет, но послушай. - Когда весна придёт – не знаю…. Диана подхватила: - Пройдут дожди, сойдут снега…. Мы пели дуэтом и во все глаза смотрели на Электру – перестань скорбеть, милая, мы живы, мы вместе, и это главное. Может, со стороны покажутся кощунством песни и пляски над непогребёнными останками. Но за прожитые годы так часто терял дорогих и близких людей, что научился относиться к факту смерти философски. Или считаете, с воем и плачем лучше коротается ночь? Ну, тогда – каждому своё. Мы встретили наступающий рассвет с гитарою у костра. Боялся ли я встречи с Любой? Положа руку на сердце – да. Она могла, взглянув на Электру, прищурить глазки, надуть губки и процедить: «И вот на эту ты меня променял? Эх, Гладышев, Гладышев….». Но она этого не скажет. Я знал. Потому что светоотражающая Электра – само совершенство женской красоты. Потому что твёрдо решил – хватит блукать по свету, пора остепениться, осесть и жить спокойно с любимой женщиной. Для осёдлой жизни очень подходила московская квартира, некогда подаренная маме её отцом генералом. А любимой женщиной будет Электра. Любаше останется то, что она больше всего желает – хранить Мировой Разум. Жестоко? Подло? А что делать? Не принимала душа Любин вариант коммунальной семьи. Теперь ждал и страшился визита на остров Скелетов моей законной половины. Люба прилетела в полдень. Одна. Я почему-то ждал своры криминалистов. Её, похожий на тарелку инопланетян, летательный аппарат вдруг пал с небес, завис на мгновение и плавно опустился на песок пляжа. Эффектно. Точно так же появилась Люба. Спустилась по люк-трапу. Одним взглядом оценила обстановку и стёрла с лица ослепительную улыбку. Подставила мне щёку. Пожала руку Электре, стрельнув по ней быстрым взглядом чёрных глаз. Осмотром Дианы осталась довольна. Задержала её пальчики в своей ладони, пригладила роскошные девичьи волосы: - Ух, ты какая! - Это они и есть? – кивнула на останки восьми мужчин. – Ты говорил, прозрачные. - Билли, - попросил тайком, а вслух – Взгляни на Электру. Стараниями виртуального помощника аборигенка моя вновь перестала отражать свет. - Ух, ты! – Люба вздрогнула от неожиданности, увидев на месте Электры лишь её одежду. - Билли. Электра вернула своё лико белому свету и чуть качнулась в извинительном поклоне. - Впечатляет, - согласилась Любаша и вновь обратилась к останкам. – Тело прозрачно при наличии сознания? Я развёл руками – очевидно. - Это произошло здесь? – Люба обошла строй вытянувшихся на песке скелетов. – Их ни откуда не могли перенести? - Следов мы не обнаружили. - И этот исполин всё видел? – Любовь Александровна подошла к королевской пальме, пошлёпала ладонью почти бетонный ствол. – Всё видел и молчит? Не хорошо. Может, плохо спрашивали? Куражится Главный Хранитель Всемирного Разума. Никогда не подозревал жену в театральных потугах. Кажется, и она поняла, что переигрывает. Сменила тон. - Будем совещаться. Увидела тонкий дымок над углями ночного костра, направилась к нему. Присела, указала место напротив. - Расскажи, Гладышев, свою задумку. Я пристроился у костра, разворошил угли, подбросил сухих стеблей. - Если говорить конкретно об этой пальме – ты же не будешь отрицать, что она такой же организм, как мы с тобой. Конечно, более низкого уровня. Сказал, подумал и поправился. – В чём-то. Но все основные функции жизнедеятельности ей присущи. У неё нет наших ушей, но она слышит. Потрепал себя за мочку. Люба подхватила: - Нет глаз, но видит. Нет носа, но чихает – будь здоров. - Твоя ирония от неспособности понять или принять? - Не зарывайся, Гладышев. Ты меня о помощи просишь или я тебя? - И ты способна сейчас встать и улететь? Наши взгляды скрестились – сталь звякнула о сталь. - Хорошо, - сказала Люба после продолжительной паузы. – Что ты предлагаешь? - Интересующую информацию от этой тропической красавицы можно получить двумя путями. Проникнув в её память волюнтаристически, то есть, с помощью приборов. Или гуманно – найдя контакт с её душой. - Бред. - И тем не менее. - Тогда я сторонница волюнтаризма. - Очень жаль…. На этом совещание было исчерпано. Мы расстались весьма недовольные друг другом. Люба уединилась на летательном аппарате до самого вечера. Думаю, советовалась с Распорядителями. Я успокаивал прекрасных аборигенок. - Что происходит? – печалилась Электра. - Она поможет? – дула губки Диана. – Зачем тогда прилетела? Перед закатом Люба прислала весточку: - Зайди. На её личном летательном аппарате кроме пульта управления, совмещённого с рабочим кабинетом, присутствовала уютная спаленка. - Ты знаешь, не готова к оргиям. Останешься у меня? – голос призывный, воркующий, голос горлицы из гнезда. Это месть, сразу сообразил. Мне за мои измены. Электре за её красоту. Диане за то, что она есть…. Как подло, подумал, и остался. - Этот аппарат сделан по принципу UFO, у него есть антигравитационное поле. Хочешь, займёмся любовью в невесомости? Нет, такого повидла мне не надо. И не снял с руки оптимизатор. Даже помолился: – Билли, помоги. …. Звучала органная музыка. Люба рисовала пальчиком круги на моей груди. Я подумал – время. - Ну, и что вы решили на Совете Распорядителей? - Чш-ш-ш! – жена прикрыла мой рот ладонью. – Все дела, все разговоры завтра. Просто лежи и слушай. - Билли, - обратился к помощнику. – Мне нужна эта ночь. Все должны спать. Вскоре Любино дыхание оповестило, что в тарелке бодрствую один. На песчаном бреге спали Электра с дочкой. Полная луна отражалась в лагуне. В её серебристом свете белели скелеты некогда прозрачных людей. - Ты собираешься исполнить то, что задумал? - Да, Билли. Я хочу, чтоб моя душа покинула тело и нашла контакт с душой королевской пальмы. Поможешь? - Ты в своём уме? - Пока да, и теле своём. Не дрейфь. Вспомни, какие дела уже творил. Костя умудрился спасти себя в оптимизаторе. Ты помог ему создать контактор – прибор для перемещения душ. Собственно, что такое душа? Искра Божья в бренном теле. А жизнь? Это временное обладание дарованной оболочкой. Душа бессмертна – конечен срок у оболочки. Ты сам это внушал. Почему теперь сомнения? Может, этот исполин когда-то был римским гладиатором – мы с ним поладим. Ну же, Билли, смелее. Найдём к нему подход, и он нам всё расскажет. Я сел, прислонившись спиной к стволу пальмы. Откинул голову, чувствуя затылком твёрдость и прохладу бетона. - Ну же, Билли, смелее, смелее…. - Будь осторожен, Создатель, я храню твою оболочку, а выпорхнувшую душу…. Я, наверное, уснул, а душа моя воспарила…. Никуда она не воспарила – каким-то членистоногим насекомым (скорее муравьём) засеменила вверх по вспененной и остывшей пемзе ствола. Где тут вход во внутренние покои? Мне надо поскорее добраться - солнце скроется, муравейник закроется. Нет никого солнца. Неопределённое время суток, непонятен источник света. Может, и света никакого нет. Зачем свет, если у меня нет глаз. Рта, носа. Ничего нет. Есть движение и ощущение окружающего. Всё так огромно для меня малюсенького. О, Господи, спаси и сохрани – сам того пожелал. Может, это не душа моя? Может, я действительно превратился в муравья? И меня вот-вот склюёт какая-нибудь птичка? Лучше бы, ты, Билли, сделал меня пиратом – скитальцем морей. Ступил на берег, а тут красавица пальма отдыхает. Вот мы познакомились, разговорились. Я биолог по образованию – мне с флорою на «ты» сам Бог велел. А с букашкой-таракашкой кто захочет общаться? Куда лезу – вверх, вниз? Может, уже внутри? Какие-то проходы, каналы. Пролезть-то можно, да как бы ни заблудиться – их тут целый лабиринт. Всё ясно – это древесные волокна. Значит, я не муравей и даже не личинка. В лучшем случае – бактерия, в худшем – одноклеточное существо. Да с таким исполинская пальма и общаться не захочет. Откуда у одноклеточного ноги? Или это не ноги? Или я не бегу по бесконечному коридору? Может, скольжу? Уж лучше бы лететь. Бегу-скольжу-лезу. Время идёт. Сколько прошло? Час? Ночь? Год? Ни что не меняется. Нет усталости. Нет конца пути. Ощущение – бегу по кругу. По кольцу. Внутри кольца. Где тут обиталище духа? Тук-тук-тук. Отворите несчастному, а не то он выломает дверь. Бред – двери нет, нет и сил что-нибудь ломать. Бесконечное движение по тоннелю без конца. Где-то тут мне каюк придёт. Моё тело, лишённое души (или лучше сказать – сознания?) станет лёгкой добычей песчаных рачков. Они лишат его мягких тканей, оставят отполированные кости. Не в этом ли разгадка острова Скелетов? Не в этих ли бесконечных коридорах королевской пальмы заблудшие души прозрачных людей? Нет. Сдаётся, не такие они глупцы. Вот ты, то есть я – глупец, каких поискать. До чего додумался – найти тайник души королевской пальмы. Кинулся наобум – и результат. Ешьте меня жители прибрежных нор. Но моё тело не съедят рачки - Билли хранит его. Только для кого? Мне отсюда, похоже, не выбраться. Может, хватит бегать? Пора уже понять, что этот путь не ведёт к цели и не стоит суеты. Остановиться, и что делать? Думать. Мне осталась одна, последняя функция жизнедеятельности – мышление. Сейчас сяду на спину (или брюшко?) и буду думать. Только думать и ничего больше. Кажется, остановился. А может, нет? Ничего не изменилось. Боже, не сошёл ли с ума? Впрочем, нет – сумасшедшие не сомневаются в своём здравомыслии. Надо двигаться. Так остаётся надежда. На что? На возвращение, конечно. Как огромен внутренний мир обыкновенной пальмы. Просто необъятен. Или я ничтожен? Мне кажется, что-то слышу. Или кажется? Есть ли у меня слух? Зрение? Но ведь вижу. Серые стены бесконечного тоннеля. Серые и сырые. Красиво здесь? Как может быть красив пищевод? Пищевод? А почему нет? Сейчас каналом хлынет желудочный(?) сок, и мне каюк. Нет, об этом не стоит думать – страх плохой помощник в любом деле. В моей душе нет страха. Бармалей, Бармалей – выходи поскорей. Но не слышит Бармалей. Зря я сюда сунулся. Опрометчиво. Если сам не смогу выбраться, в конце концов меня могут найти. Помогут выбраться. Теперь надо думать, как здесь жить. Жить можно, но уж больно скучно – не с кем словом перемолвиться. Поспорить, разозлиться, полюбить. Всё человеческое стало чуждым. Не то слово. Недоступным – так надо выразиться. Хотел бы да не могу. А может, суета земная отвлекает мыслительный процесс, сбивает на мелкие частности? Вот сейчас самое время взяться за ум. А что ещё делать, коль ни рук, ни ног? Нет, Гладышев, нет. Ты сейчас ищешь оправдания. Ты не нашёл прохода к пальмовой душе. Ты заблудился в лабиринте её тела. Ты сдался и ищешь оправданий. А что делать? Только не бежать, только не семенить своими членистыми отростками. Напрягай душу. Поставь ей вопрос ребром – или ты вырвешься отсюда, или ты на хрен такая нужна. Вот это правильно! Люди силою ума горы ворочают, стихии укрощают. А ты…. Ну-ка напрягись…! А-а-а! Лопни мои глаза, если я отсюда не вырвусь. А-а-а! …. Очнулся от оглушительного грохота в ушах. Казалось, ору – ору что-то истошно. И не могу остановиться. Нет, не ору. И рот закрыт. А грохот? Это прибой грохочет. Это птичий гомон. Это голоса…. Обычные голоса, но как раскаты грома. И птицы радуются солнечному дню – не более того. И прибой…. Отчего ж так слух обострился? - Гладышев, ты…. ты живой? – Люба, наклоняясь, заглядывает мне в глаза. – Ожил! Ну и напугал ты нас. Она целует меня. Она заслоняет собой весь мир. Еле сдерживаюсь, чтобы не оттолкнуть её. Вижу дочь. Диана смотрит на меня и плачет, размазывая кулаками слёзы по щекам. Она не кидается мне на шею (а вижу – хочет) потому, что стесняется Любы. В стороне Электра. У неё вид утомлённой шаманки араваков. У неё растрёпаны волосы. - Что произошло? - Что произошло? Ты был в коме пять суток, - Люба пытается поднять меня на ноги. – Идём в летательный аппарат. Тебе надо отлежаться. Я отстраняю её: - Мне надо отсидеться. Делаю знак дочери. Она бросается мне на шею. Люба отходит, недоумённо пожимая плечами. У меня осталась свободной ещё одна рука. Маню Электру. Она пристраивается подмышку. Мы в три пары глаз смотрим на Главного Хранителя Всемирного Разума. Люба, недоумённо пожав плечами, уходит…. - Билли, теперь ты объясни, что произошло? Откуда этот грохот в ушах? - Сейчас, сейчас, всё улажу. - Ты меня настраиваешь? Как приёмник? - А ты ещё не свыкся с мыслью, что тело лишь функциональный механизм, требующий настройки, ремонта, и, в конце концов – утилизации? - Привыкну. Дальше. Слух нормализовался. Билли продолжил. - Ты помнишь – мы затеяли рискованный эксперимент? Твоя душа покинула оболочку и заблудилась (верно?) внутри этой пальмы. - Да, кажется, так всё и было. Как же я нашёлся? - Не знаю доподлинно – могу только предположить. - Валяй. - Либо ты сам выбрался. Либо тебе помогла Электра. Она сняла оптимизатор и стала медитировать. - Я не помню там Электры. Впрочем, не помню вообще сам факт возвращения. Только последствия…. - А что было? - Ничего не было кроме лабиринта…. Я слышу голос (голоса?), он (они?) возникают внутри меня. Они поют – они рождают звуки, похожие на песню. Это песня мужественного, много пережившего народа. Это песня ушедшего народа. И без подсказки понимаю: Электра поёт гимн прозрачных людей. Возможно, она поёт несколькими голосами. Наверное, её память доносит песню, когда-то исполненную далёкими предками. Она прекрасна! Она вдохновляет. Ко мне возвращаются силы. Спасибо, родная! - Билли, почему эксперимент не удался? - Потому что изначально был замешан, как бред сумасшедшего. - Ты консерватор. - Только себя не мни новатором. - Обиделся? - Своим дурацким упорством, ты чуть не опрокинул мои надежды на вечное с тобой сотрудничество. - Я буду бессмертен? Позволь обрадовать Электру. - Пусть будет ей сюрпризом…. На следующий день в лагуну вошло научно-исследовательское судно, нашпигованное аппаратурой. И очень деловой командой. Люди в белых комбинезонах подняли на борт останки прозрачных. Подстрекаемый тревогой Электры, напустился на Любу. - Что вы собираетесь делать? - Ты правильно понял – не сидеть под пальмой сложа руки. Кстати…. Главный Хранитель отдал приказ. Люди с корабля вооружились…. Наверное, это были лазерные пилы. И намерения их…. Я бросился к пальме: - Не дам! Валите к чёрту! Это мой остров. Вмешалась Люба. - Гладышев, частная собственность давно упразднена. Твои права на остров устарели. Всё для всех – теперь такой принцип на Земле. Вытянутая вперёд рука сжата в кулак, на запястье оптимизатор. - Убью всякого, кто приблизится. В душе кипит и пенится, как молоко в кастрюле, Билли: - Ты с ума сошёл. Тебя лечить надо. Угомонись. - Лучше уведи этих ребят - слишком бравые, как бы дров не наломали. - Чёрт с тобой! – машет Люба рукой. – Оставьте его с этой ракитой. Экипаж грузится на судно. Люба скрывается на своём летательном аппарате, так напоминающем тарелку гуманоидов. Он поднимается, зависает и плавно опускается на ютовую палубу исследовательского судна. Лагуна опустела. На черте горизонта спекается в точку силуэт корабля. Что это было? Визит Главного Хранителя на остров Скелетов? Вот именно. Прилетела, посмотрела и увезла останки прозрачных людей. Теперь их будут расщеплять, сканировать, бомбардировать электронными потоками. В интересах науки. Это я знаю и виновато смотрю на своих прекрасных аборигенок. Простят ли? Кажется, меня не осуждают. Мне очень хочется знать, что предпринимала Электра для моего спасения. - Что было со мной? Я ничего не помню. - Ой, папка! Мы думали, ты спишь. А ты спишь и спишь. День, второй, третий…. Хранительница связалась со своими, попросила помощи. А они: мы уже на подходе. Тогда мама сказала: я верну его. Тебя…. - Ты нашла меня там? – спросил Электру. - Я попросила отпустить тебя. - Кого попросила? - Его. - Его? – кивнул на небо. - Его, - Электра указала на королевскую пальму. - Ты вступила в контакт с её душой? - У этой пальмы мужское начало. - Хорошо. Пусть будет. Ты можешь с Ним общаться? А расспросить о судьбе последних мужчин своего народа? - Я тоже могу, - похвасталась Диана. – И расспросить. - Тогда мы можем всё узнать. Но это не опасно? - Для непосвящённых может быть. - Тогда чего мы ждём? Билли влез некстати: - Женщины тебя дурят. - С чего ты взял? - Они одухотворяют то, в чём нет и быть не может души. Это религия их народа. Ты идёшь на поводу. - Предложи что-нибудь разумнее. - Не надо ссориться с Хранителем Разума. Лучше попроси прощения. Скоро станут известны подробности трагедии имевшей место здесь случиться. - А мы узнаем прямо сейчас, - и вслух. – Верно я сказал? - А что ты сказал? – это Диана. - Я сказал: давайте вместе спросим у Его Величества Королевского Пальма, что он имеет сказать по факту случившейся здесь трагедии. - Ты не боишься вновь туда? – Электра заглянула мне в глаза. - Мы же будем вместе. - Только это надо снять. «Этим» был оптимизатор. - Не делай этого! – взбунтовался Билли. - Отдохни, приятель. Мой оптимизатор лёг на песок рядом с двумя другими. Мы взялись за руки. - Тебе не страшно, папка? - Я самый смелый на свете папка…. Второй поход моей души за пределы тела совершенно не походил на первый. Я не превратился в муравья, ни в какую другую тварь…. Я остался самим собой. Более того – стоял, где стоял, и держал за руки своих милых дам. Мир вокруг начал меняться с невероятной быстротой. По небу вскачь понеслись облака. Волны превратились в рябь, а приливы стали зримы. Солнце закатилось в обратную сторону. Луна поменяла направление движение. Дневное светило вынырнуло из-за горизонта с западной стороны и погналось за ночным. Вся эта свистопляска сопровождалась нарастающим воем – должно быть, ветра. - Что происходит? – попытался послать отчаянный вопль. - Молчи, - принёсся ответ. Но я и сам начал понимать – время повернулось вспять. И сейчас я увижу…. Десять раз день сменил ночь, и на одиннадцатый я увидел Его. Я увидел всё. Восемь мерцающих мужчин поднялись с песка, где лежали недвижимым ровным рядочком, и обнаружили признаки живых особей. О чём они говорили с Ним, понять невозможно даже по жестам – так велика была скорость течения времени. Но это частности. Я видел жертвы, преступника и орудие преступления. - Всё, - послал мысленный сигнал. – Достаточно…. …. Мы стояли на берегу лагуны, взявшись за руки. Блистало солнце на небосводе и воде. Птицы гомонили. Остров жил своею жизнью…. - Простите, - сказал дамам, надел оптимизатор и пошёл прочь. Углубился в чащу, прилёг в тенёчке. - Прости, Билли. Ты оказался прав. Никакой души у пальмы нет. Мои распрекрасные умеют поворачивать время вспять. Билли не радовался своей победе. - Ты сейчас в здравом уме и добром рассудке? - Есть сомнения? - Никому не дано поворачивать время вспять. Уж лучше верь в одухотворённость флоры. - Я видел его – погубителя прозрачных. - И кто он? - Мой брат Костя. - Ты видел, как он напал, лишил жизни? - Лишил, своим контактором. Но впечатление – они сами на это согласились. - Вот видишь. Думается, Константин Владимирович сумел их в чём-то убедить. Быть может, обещал другие оболочки в других условиях. - Весьма правдоподобно. Парни тяготились своим бесплодием. И не такие они бессмертные, как им казалось. Только зачем всё это Косте? - Предстоит понять. - Как попал сюда? Контакт завязал? Убедил? - Вопросов больше, чем ответов. Надо будет поработать. - Знаешь, Билли, я устал. Устал от всего – от подлости родных, интриг близких, лжи любимых. Хочется отдохнуть. Лета мои - пенсионные. - Оболочка твоя ещё ничего. Хочешь, поменяем? И неужели ты оставишь эти вопросы невыясненными? А вдруг твои прозрачные друзья в плену контактора? А может, они заложники, и Константин Владимирович за них что-нибудь потребует? - Устал. Отстань, а то сниму. Билли умолк, и оптимизатор снимать не пришлось. Я уснул под шелест пальмовых крон. …. Мне снился сон, как дивный фильм. В бескрайнем море я дельфин. Вода ласкает, освежает. И солнце, радуя, блистает. Мой ум при мне. И тайны океана все …. - Билли, ты, как всегда, не вовремя. - Любовь Александровна просит выйти на связь. - Да, милая. - Оклемался? Наверное, зря тебя там оставила. Гладышев, обследоваться надо. Такие потрясения одно за другим. - Пожалела? - Ты мой муж. Единственный. - В природе так и должно быть. Священная книга мусульман учит: сколько сможешь прокормить, столько и бери жён. А муж должен быть один. - Кормилец ты наш. Мы сделали спектральный анализ непрозрачных останков прозрачных людей. По нему восстановили происшедшее с высокой степенью вероятности. - А я тебе без всякой вероятности скажу – это Костиных рук дело. - Знаешь подробности? - Души прозрачных у него на контакторе. - Как думаешь, зачем? - Время покажет. - Поторопить его не хочешь? - К чему? - Понятно. Твои дальнейшие планы? - Возвращаюсь в Москву, с Электрой и Дианой. - Цель? - Будем жить-поживать и добра наживать. - Хочешь, чтоб оставила тебя в покое? Не получится. Без компромисса не получится. - Что хочешь? - Отдай мне Дианочку. - Чтобы ты ставила над моим ребёнком научные опыты? - Дурак ты, Гладышев. Я ведь люблю тебя, а в ней твоя частица. - Я подарю тебе свой портрет. - Хорошо. Прилечу за ним в Москву…. Диалог закончился. Можно сказать, оборвался. Образно – Люба бросила трубку. - Билли, меня больше нет ни для кого. Я хочу досмотреть сон про дельфина. Помнится, ты предлагал оболочку поменять. Вот и подумаю на досуге. Крути свою киношку. - Электра просится на связь. - Что могу сейчас сказать? Мне надо подумать, подготовиться. Дай понять, что сплю. Тут же искры из глаз – будто дрыном по голове. - Папка что с тобой? Ты в порядке? - О, Господи! Диана, ты врываешься в мозг, как шаровая молния. - Прости папочка, но мы волнуемся. Ушёл, молчишь…. - Лети сюда. Найдёшь? - А то. Не прошло и минуты, как Диана, оседлав ветку тропического дерева, болтала ногами надо мной. - Ты чего сюда забрался? С дочерью не хотелось кривить душой. - Осерчал. Вы наплели мне про душу пальмы, а сами просто прокрутили время назад. Не понимаю, правда, как. - Ой, а мама и не знает, что ты губы дуешь – беспокоится. - Что, трудно было истину сказать? - Да мы не врали. Ты что! Вот мама тебе всё расскажет. Подошла Электра. - Ну-ну, расскажи мне про душу пальмову. - Всё, что мы видели, запечатлено на наружных тканях его ствола. Каждую минуту, час, день он растёт, а всё вокруг происходящее отражается и покрывается новым слоем. Я попросила дух дерева показать события того дня, и он немного «похудел» для нас. - Гм, мне надо подумать. Изобразил сосредоточенность на лице и к помощнику. - Билли? - Похоже на правду. - Значит, у пальмы есть душа? - Есть, если твои дамы не умеют «раздевать» деревья телепатическим образом. - Зачем им врать? - Ну-ну…. Мир в семье был восстановлен. - Прости меня, - протянул руки Электре. – Присядь рядом. Губы наши встретились. Как долго они были в разлуке. Как жарко они слились. Мы забыли обо всём на свете. - Несчастный я ребёнок, - Диана взмыла с ветки и понеслась прочь. - Завтра мы улетаем в Москву. Там у тебя будет много хороших друзей, - послал ей вслед благую весть. - Не хочу завтра, хочу сегодня, - её оглушительный ответ вышиб из меня слёзы (хорошо не сопли). - А может, правда, сегодня? – робко предложила Электра. - Тогда поспешим, - привлёк к себе любимую. Как не спешили, комкая ласки, улететь тем днём не удалось – Диана пропала. Вернулись на берег к гидросамолёту – нет дочери. Искали, звали – безуспешно. - Ты же можешь с ней общаться телепатически, - упрекал Электру. - Поставила блокаду связи, - пожала та плечами. – Она это может. Не раз проделывала. - Долго будет дуться? - Бывало, на недели пропадала. - О, Господи. Пошёл другим путём. - Билли, где моя дочь? - Могу сказать, где её оптимизатор. - Ну, и…. - А вот пройдись-ка…. Оптимизатор висел на сухом сучке кустарника. Чёрт! Чёрт! Чёрт! - Я не могу потерять дочь. - Да что с ней случиться? Эта среда ей родная. Её способности беспредельны. Смотри, как спокойна Электра. - Скажи, Билли, что постыдного и крамольного в любовных утехах? Почему из-за них теряю близких людей? - Не великий специалист в таких делах, но попробую. Думаю, всё дело в детском эгоизме. Диана на миг себе не могла представить, что у беспредельно любящей её мамы, может появиться увлечение, в котором и места дочери не должно быть. К тебе, впрочем, такое же требование. Теперь Костя. Он боготворил свою мать, и хотел с тобой дружить. А вы…. - И? - Когда рядом дети, надо сдерживать свои чувства. - Весь секрет? - А ты думал. - Что теперь делать? - Ждать. - Ну, уж нет! - Тогда побегай по острову, поаукай. Нет, дорогой. Ты думаешь, а я чувствую - посмотрим, чья возьмёт. Предупредил: будешь вмешиваться – сниму. И занялся подготовкой к вечеру. Натаскал плавуна, сухих пальмовых веток, сучьев кустарника. Развёл костёр. Когда через лагуну, серебрясь, пробежала лунная дорожка, тронул струны. - Над окошком месяц, под окошком ветер - Облетевший тополь серебрист и светел - Дальний плач тальянки, голос одинокий - Он такой желанный и такой далёкий…. Чувствовал, Диана где-то рядом. Пусть не поёт, но не слушать она не может. Она ребёнок, дуется за обиду, невольно нанесённую. Но и одиночество не панацея – в общении легче. Бросал на Электру испытывающие взгляды – чувствует ли присутствие дочери? Моя возлюбленная была грустна и задумчива. И она стыдится нашего порыва? О, Господи, надо было тебе придумать такую страсть, чтоб за неё потом карать? Ничего, ничего, милая, всё образуется. Вернётся дочь, и мы улетим в Москву. Я покажу вам столицу некогда могучей страны – моей Родины. Вот послушай. - Простор небесный сизокрыл и тишина кругом - Мне уголок России мил, мой добрый отчий дом - Стою, не глядя на часы, берёзкам шлю привет - Такой невиданной красы нигде на свете нет…. Звуки рождали гитарные струны, мои голосовые связки. Они поднимались с дымом костра. Ночной бриз уносил их в лагуну. И возвращал эхо. - Уголок России – отчий дом - Где туманы сини за окном - Где твои немного грустные - И слова, и песни русские…. Всё получилось, как задумал. - Билли, она уже во мне? - Мудрец. На живца ловишь? - Как ты можешь? Она же ребёнок. Это для Билли, а сам решил – ловушку надо захлопнуть. Отложил гитару, привлёк к себе Электру. Примостил её голову на своем плече, зашептал на ухо. - Когда Даша была беременна, мы ложились вот так рядом, прижимались животами, и создавали семью. А наш ребёнок был между нами. - Это была Анастасия? – Диана возникла в моём сознании. - Это была твоя сестра Настя. Ложись в середину - мы создадим семью. Дважды Диану уговаривать не пришлось. Она была прозрачна, но вполне телесна. Втиснулась между нами и хихикнула, щёлкнув меня по носу. - Не велик младенец? - Тебе не следует снимать оптимизатор. Он обучит тебя многим-многим наукам, и ты не будешь белой вороной среди московских сверстников. - Я буду прозрачной вороной…. За пустой болтовней мир в семье был восстановлен. Наутро мы улетели в Москву. А. Агарков. 8-922-701-89-92 п. Увельский 2009г. © Анатолий Агарков, 2009 Дата публикации: 19.10.2009 08:36:45 Просмотров: 2561 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |