Змеиные дети.. Зов Праматери. Глава 2
Анастасия Машевская
Форма: Роман
Жанр: Фэнтэзи Объём: 22213 знаков с пробелами Раздел: "Змеиные дети. Книга первая" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Глава 2 Через две недели чудовищный волдырь сошел. На руке восьмилетней Бансабиры красовался уродливый шрам, напоминавший вздернутую острием вверх саблю. А в левом ухе – бронзовая серьга, на которой мелкими буквами выгравировано «Тиглат» … Девочка быстро узнала мир Багрового храма, и совсем скоро и без того привыкшие к мечу и поводьям ручки, покрылись новыми мозолями. Она драила помещения, таскала воду, собирала и готовила еду, лазала по деревьям за фруктами, прислуживала Гору, жрецам, Мастерам-наставникам, помогала в работе рабам, и упражнялась по восемь часов в сутки, пока суставы и мышцы не начинали отказывать. Училась растягиваться, разрабатывала гибкость. На сон ученикам до третьего года включительно отводили шесть часов солнечного зенита, так что свет Праматери доводилось видеть только на занятиях по языкам, географии, истории. Правда, у первогодок всего такого еще не было… Зато были тренировки в воинском мастерстве, которые Гор, как, видимо, и другие наставники, начинал в полночь. Тренировки казались Бансабире бесконечными. Почти сразу Бану оценила пошитую для неё тренировочную форму – черные штаны в облипку и укороченная туника до бедер с горловиной, пуговицами на запах и короткими рукавами, были сделаны из удивительно мягкой ткани, не стеснявшей движений. Прилагалась и вторая рубашка – с длинными узкими рукавами, а также широкие и узкие пояса с ножнами, доспех-безрукавка из кожи тончайшей выделки. Обе пары сапожек – одни почти до колена, другие до щиколоток – тоже отличались предельным удобством. «Твое тело не должно обременять тебя, когда ты сражаешься» - проговорил Гор однажды и был прав. В первые же недели Бану познакомилась с другими учениками Гора. Мальчики отнеслись к ней враждебно. Бану не отставала… Видеть учеников других Мастеров и самих наставников разрешалось только со второго года, когда новички, сдав первый экзамен, допускались к ежедневной вечерней молитве в честь Матери Сумерек и совместным тренировкам. Тогда же началось изучение культа Шиады и двух языков, на которых когда-то давно сложился этот культ. По три дня в неделю требовалось говорить либо на древнем ангоратском наречии, либо на ласбарнском диалекте, оставшемся в памяти людей с тех времен, когда Ласбарн еще был империей. И только по четвергам разговоры велись на общем языке Этана. Тогда Бансабире впервые показалось, что она может лишиться рассудка; мысли отрезать себе язык начали, нет-нет, закрадываться в её девятилетнюю голову… В её девять Гор, который, как выяснилось, именовался также как Тиглат и Хртах, впервые отвел Бансабиру в залу наград, расположенную на четвертом этаже основного здания храма и имевшую анфиладное сообщение еще с несколькими комнатами. Здесь, у дальней стены, была установлена деревянная доска, завешанная неисчислимым множеством пергаментов, на каждом из которых значилось по три строчки, и под каждым из которых к доске был прикреплен бронзовый знак с витиеватым таинственным узором. Присмотревшись, Бансабира насчитала с десяток многократно повторенных рисунков. На другой день Гор заявил, что она должна научиться рисовать их сама. В тот день после службы Матери Сумерек по дороге обратно в жилищные подземелья, Бансабира разговорилась с Астароше, тем самым юношей, когда-то принесшим весть, что для её клеймения все готово. В этом году Астароше – долговязый, сухощавый и жилистый, как саксаул, шатен с черными глазами – окончил семилетнее обучение. Они с Бану быстро подружились, когда Гор допустил девочку до ежевечерних молитв. Женщин в Багровом храме было меньше, они бросались в глаза. Астароше проявил интерес первым. И когда девочка спросила старшего товарища о причинах его любопытства, Астароше ответил: - Никогда бы не подумал, что Тиглат Тяжелый Меч может взять на воспитание девочку, - парень повел плечом. - Почему? – тихонько спросила Бансабира. - Ты уже была в ранговой комнате? - Где? - В зале наград. - А, ага, была. - Видела знаки? - Угу. - А надписи читала? - Нет. - Так вот почитай. В этом зале над соответствующими символами написаны имена тех, кто достиг вершин боевого мастерства и удостоился места в первой десятке. - В первой десятке? - Бану, спроси Гора, он расскажет подробнее. - Расскажи ты. Юноша кивнул. - Ладно. Всего среди Клинков Богини существует сорок восемь рангов. Требования для получения каждого вполне четкие – определенные боевые навыки и умения. В каждом пятилетнем поколении эти ранги присваиваются отдельно, поэтому в храме одновременно может быть пять восьмых номеров, или, скажем, десять шестнадцатых. Чем ближе Клинок Матери Сумерек подбирается к первой строчке, тем больший отрыв разделяет его и ближайший меньший номер. Бансабира слушала жадно, мотая на ус. - Продвинуться в пределах номеров с сорок восьмого до тридцатого, в конечном счете, не трудно. Продвигаться в третьей и второй десятках сложнее. Оказаться в первой, - глаза парня засветились огнем, - значит, стать во всеуслышанье признанным мастером клинка. Попасть в первую пятерку невозможно после семи лет обучения, номера выше шестого присваиваются, зачастую, спустя много лет после окончания курса и, как правило, не чаще чем раз в несколько поколений. Получить хотя бы пятый номер означает сделаться больше, чем человеком, сделаться истинным Клинком Шиады, Рукой Праматери. - А какой у тебя ранг? - После семи лет обучения мне присудили семнадцатый, - сообщил он с гордостью. Видимо, это было хорошо. Девочка кивнула в знак понимания. - Ну а что из тобой рассказанного объясняет, почему Гор не должен учить девочек? Они свернули с лестничного пролета в коридор первого подземелья. - На сегодняшний день в Багровом Храме пять первых номеров: Мастер Фатаир, получивший свой ранг уже за сорок, Мастер Салазар из сто первого поколения, его ученица Ирэн Безликая (говорят, она получила первый ранг через восемь лет после окончания), престарелый Мастер Вахзи из девяносто восьмого, уже без одной ноги, и Тиглат Тяжелый Меч, или, как его называешь ты, Гор. Как бы тебе объяснить, Бану, Тиглат превзошел их всех, несмотря на одинаковое место – он получил первый ранг день в день с окончанием обучения, в восемнадцать лет. - В восемнадцать?! – девочка вытянулась в лице. - … что делает его, по сути, богоизбранным борцом даже в наших рядах, - закончил Астароше. Юноша довел Бану до комнаты. – Поэтому его решение учить девочку – все-таки, согласись, в общем, вы слабее нас – было неожиданным. Так что старайся лучше, Бану, - улыбнулся на прощание и, обняв, поцеловал её волосы. С того часа, ненавидя Гора всем сердцем, Бану начала упражняться до кровавой рвоты. *** К десяти годам на теле Бансабиры было одиннадцать шрамов от швов – тренировки не проходили бесследно. Каждое из нанесенных им ранений Гор зашил сам… К этому времени она выучила поименно всех мастеров, то есть наставников Храма Даг, и всех учеников своего и соседних поколений. Тогда же, в десять, когда ангоратский и ласбарнский уже перестали быть столь пугающими, начала учиться маскировке, слежке, лицедейству. Узнала обо всех правящих семьях в странах, поклоняющихся Праматери, их обычаи, нравы, моду. Теперь не то, что спать, казалось, даже есть было некогда. В одиннадцать впервые по приказу Гора в числе отряда вышла патрулировать город. С тех пор ночное патрулирование сделалось её самой регулярной обязанностью. Во время патруля она впервые услышала душераздирающие женские крики о помощи. «Насилуют» - поняла девочка. Прежде она только слышала об этом, не до конца понимая, а теперь и вопросов не возникало. С нарушителем спокойствия разговор был короток. Весной того года Гор позволил ей выходить на улицу днем, по разным делам и поручениям. Таковых было много особенно в торговом квартале. «Время и золото требуют опытных рук, - неустанно твердил ей наставник. – Учись!». И она училась. Быстро находила общий язык с горожанами. Слишком мелкая для третьегодки девочка вызывала умиление у женщин и интерес у мужчин. Вопреки ожиданиям, выйдя в городок Храма Даг, Бану обнаружила там радушие. Правда, оно не спасало: за каждый просчет, неудачу или ошибку все одно ожидало суровое взыскание от наставника. Гор, как показало время, из себя выходил легко. В мае того года Бану предстоял второй тяжелый экзамен. Начиная с этого испытания, сказал ей Гор, в качестве зрителей допускаются все желающие горожане. Бану кивнула – ей какое дело? Третьегодок в тот раз было восемь человек, и они состязались между собой в разных парах с копьем, короткими мечами, двуручным, кинжалами, саблями. В финале каждому испытуемому предстояло сражение с Клинком Богини из второй десятки. Её противником на огромной круглой арене – сегодня девочка первый раз оказалась в этом месте – стал Астароше. - Да направит наши умы и руки Кровавая Мать Сумерек! – проговорили одновременно Бану и Астароше… Спустя четверть часа юноша, улыбаясь, поднял её с лопаток. Девочке бесспорно присудили двадцать шестой ранг. В одиннадцать-то лет?! После того успеха, когда раны зажили, Гор заявил, что настало время отучаться бояться стихии. Погрузил девочку на лодку, вышел в море, держась береговой линии. С присуждением ей двадцать шестого ранга Гор стал как будто мягче и добрее. Сидя в лодке и наблюдая за наставником, Бану не задавала вопросов. Они наловили немного рыбы, молча посмотрели на закат. Наступила ночь, стало холодно. Гор принялся рассказывать о созвездиях. Потом неожиданно попросил достать воды из сумки, что у Бану за спиной. Девочка потянулась, а мужчина смаху ударив её веслом, вышиб из лодки в море. Вернулся на остров без ученицы. Бансабира, дрожащая от холода и голода, приплелась в Храм Даг только утром… Гор продолжил тренировки, как ни в чем не бывало, теперь чередуя два дня занятий в подземельях с одним днем на солнце. На той же неделе увел девочку на конюшни, вывел одного коня на пустырь в северной части острова, седлал его и пустил по кругу, оставив Бансабиру с луком в руках. - Будь готова! – прокричал ей всадник, продолжая кружить. Бану приладила стрелу. Гор взметнул яблоко. Звон тетивы – и пронзенный фрукт рухнул на землю, разбившись. Девочка усмехнулась. Гор подкинул еще шесть яблок подряд. Бану прострелила все. - Неплохо, - Гор слез с коня. - Неудивительно, - ответила девочка. В темноте-то она уже три года училась делать нечто подобное. Настало время научиться владеть луком, мечом и подходящим по размерам, но все равно тяжелым копьем наперевес, сидя верхом. Это был новый этап обучения. Бану не протестовала. А когда становилось совсем невыносимо, когда все тело сводило от судорог, она терпеливо разминала мышцы и все равно поднималась. Оттачивая мастерство, как заклинание вдалбливала самой себе то на всеобщем, то на ангоратском, то на ласбарнском: - За маму, - выпад, - за папу, - подсечка, - за Руссу, - замах, - за смерть всех Шаутов, - удар ногой с разворота, - за Руссу, - удар коленом и локтем, - Русса бы смог, - захват, - Русса бы нашел силы, - бросок … *** Вместе с тем, какой бы Гор ни был сволочью, после первых трех лет жить Бансабире стало, пусть немного, но легче. Более того, благодаря патрулю и другим групповым заданиям, у неё появились друзья – стройный красавец Астароше, невысокая огненноволосая Аннамара с васильковыми глазами, невысокий и неприметный сероглазый Рамир, и ближе других – Шавна, ученица Ирэн Безликой. В ней было, по меньшей мере, пять футов и семь дюймов роста; блестящие черные волосы до плеч, всегда собранные в хвост, и миндалевидные аметистовые глаза над выдающимися широкими скулами выдавали ласбарнские корни Шавны. С Бансабирой их разделяло четыре года, и разница чувствовалась сильно – по тело-сложению, привычкам, предпочтениям, даже в манере одевать, казалось бы, одинаково по-шитую форму. Аннамаре тогда было уже семнадцать, а Астароше почти девятнадцать, и много выпало совместных заданий на их отряд, возглавляемый Рамиром, одним из учеников мастера Фатаира. Он почти год был неизменным лидером группы и девятым номером ста шестого поколения. *** В это время Сурха, ученик Гора, умер от ран, которые нанес ему разгневанный до белого каления наставник. *** Когда Бансабире исполнилось двенадцать, характер её обучения переменился. Теперь в числе того или иного отряда, лидером которого всегда безусловно считался тот, чей номер был наименьшим, она стала не только патрулировать улицы города в ночное время, но и гоняться за пиратами. Каждые два месяца выходил в море карательная бирема или дромон, отгонявший от берегов храма пиратов и привозивший рабов из их числа. В двенадцать с половиной впервые углубилась на восток, за Бледные острова. За три месяца до тринадцати Гор взял её в путешествие по Ласбарну. Так первый раз в жизни Бану оказалась в пустыне. Впервые вскарабкалась на верблюда, впервые замотала лицо от угрожающего знойного ветра, впервые ела соленых сырых и едва поджаренных змей, впервые увидела каракуртовое гнездо и песчаную бурю, впервые с тех времен, когда скиталась по Ясу, умирала от жажды. Впервые почувствовала, как впиваются в тело ядовитые клыки гадюк… Гор не дал ей умереть и тогда. По возвращению домой девочка прошла еще один экзамен-испытание в паре с Габи, уже три года как отучившейся ученицей Мастера Ишли, имевшей восемнадцатый ранг. Бансабире присудили шестнадцатый. В тот день очередного успеха в жизни Бансабиры случилось две вещи. Во-первых, о ней стали говорить, что она идет вперед семимильными шагами и что она наверняка дочь самой Богини Возмездия. А во-вторых, Бану поняла – она умирает. Девочка давно знала, что ничем хорошим не кончатся эти бесконечные тренировки, побои, каторжная работа, голод и недосып. Ничем хорошим не кончатся! И оказалась права – у неё открылось кровотечение в самом неожиданном месте! Дрянь дело! – думала девочка. Скажи она, что настолько расклеилась Гору, наставник опять посмеется (он всегда деловито усмехался, когда Бану корчилась от боли) и отвесит тумаков. Но делать-то что-то надо! Девочка, едва выдалась свободная минута, побежала к Шавне. Зашла в комнату – в отличие от самой Бану и всех тех, кто еще проходил основной, пятилетний курс обучения, Шавна жила в немного более светлом и просторном помещении, расположенном на первом этаже основного здания храма. Шестнадцатилетняя брюнетка доучивалась уже седьмой год и усиленно тогда готовилась к решающему состязанию. При виде Бансабиры её светлокожее, обычно бесстрастное лицо всегда прояснялось, а в аметистовых глазах появлялась теплота: - Привет, родная, - встретила Шавна подругу. – Что стряслось? Паника, охватившая Бану, не укрылась от девушки. - Шавна, - задыхаясь от сдерживаемых слез, обратилась Бану, - Шавна, миленькая … я умираю! Шавна нахмурилась. - Умираешь? Что ты такое говоришь, Бану? В чем дело? Бансабира молчала, подавляя всхлипы. - Это Гор опять разошелся? Бану, объясни толком. - У… у меня кровь… Бансабира объяснила симптомы в двух словах. Шавна расхохоталась. Отпустила руки Бану, подошла к сундучку в своей комнате, достала тонкую светлую ткань-сетку из льна. - На, держи, будешь пользоваться этим. Бансабира недоуменно уставилась на подругу, принимая дар. - Как, Шавна? Как эта чертова тряпка поможет ей спастись от кровотечения?! В таком месте жгутом ничего не перетянешь! - Бану, успокойся, - примирительно сказала Шавна, все еще хихикая. – Будешь мучиться с этим теперь каждый месяц. Но иначе никак. Бану спрашивала что-то еще, долго, настойчиво. Шавна её научила. В октябре того года Гор снова отправил Бану в Ласбарн для заключения сделки с работорговцами. - И помни, время и золото требуют опытных рук, - напутствовал Гор. – Так что постарайся. Девочка кивнула и пошла по сходням. В их отряде было четыре человека, командиром для подобных кампаний всегда назначался воин из первой десятки. На этот раз это был двадцатишестилетний Шухран, номер девятый, последний ученик Мастера Салазара. Следом шла Бансабира с её шестнадцатым местом, и еще двое юношей рангом ниже двадцатого. Отряд выглядел, мягко говоря, странно, но дело свое сделал – привез в Багровый храм и деньги, и рабов. Как бы все эти купчие в Ласбарне ни пытались подтрунивать над двенадцатилетней девочкой. Один был даже настолько смел, что потянул к ней свои смуглые руки. Девочка оказалась быстра, и мгновение спустя стояла за его спиной, прижимая к шее хама, под самым ухом, сверкающее лезвие. Где был нож еще секундой раньше, никто не знал. Шухран хмыкнул, глядя на этих двух. Бансабира действует красиво. Он бы даже сказал, изящно … Лидер отряда поведал об увиденном старейшинам храма – мастерам с номерами в первой тройке. - Ну что ж, Гор, - сказал Ишли. – Если ты не изуродуешь её своей наукой, то когда-нибудь девочка обставит и тебя. - Сомневаюсь, - сухо ответил Гор. Через две недели Шавна закончила свой седьмой год и по прошествии кровавого состязания получила девятнадцатый ранг. Её наставница, Ирэн Безликая, явно гордилась: - Пойдешь по моим стопам, девочка. Я точно также после семи лет приземлилась на девятнадцатое место. Бану с равнодушного разрешения Гора выходила Шавну после ранений – в соперники ей на этот экзамен Ирэн Безликая выбрала Манта Милосердного, шестой номер из сто четвертого поколения, который прославился тем, что, перед убийством пережимал жертве сонную артерию. Это на несколько мгновений погружало в беспамятство, и когда смертнику перерезали горло, боль, как правило, была не такой обжигающей. Когда Шавна Трехрукая поправилась, началась зима. С её первыми числами Бану исполнилось тринадцать. *** Все время до зимнего солнцестояния Бансабира посвятила улучшению найденной ей техники убийства. Гор с темным, почти демоническим удовольствием наблюдал, с каким самозабвением юная девушка упражняется днем и ночью, отрабатывая удары; с каким остервенением загоняет коня; с какой яростью и ненавистью в глазах тренируется в паре с кем-то из друзей (чаще всего Шавной или Астароше) и с какой заботой потом зашивает их раны, а они – её. Наблюдал, как Бану крепла, росла, оформлялась; насколько пряма и решительна становилась в действиях и словах. С тщательно скрываемой гордостью Тиглат Тяжелый Меч подмечал, что день ото дня Бану делалась все гибче и гибче, быстрее и быстрее. Крупное, уверенное сложение северянки тайным образом не препятствовало ни скорости, ни ловкости. В зимний Нэлейм, декабрьское солнцестояние, Бансабира выдержала предпоследний перед окончанием пятилетнего курса обучения экзамен. Первая его часть прошла ночью на улице, верхом, с коротким мечом. Потом было конное состязание с луком. Задача проста – подстрелить двенадцать голубей из двенадцати… Потом – главный зал испытаний, расположенный в самой верхней части храма-пирамиды, и еще три поединка: с копьем, двуручным мечом и вольный – с произвольным выбором оружия. Последний Бану ждала особенно… С небрежной грацией, которая не могла обмануть проницательных Клинков Богини, девушка летала вокруг своего противника, обладавшего двенадцатым рангом. Тогда Гор впервые увидел, кого именно он воспитал. Бансабира наслаждалась. Быстро поняв свое превосходство над соперником, она теперь смаковала каждый выпад, удар, толчок. Полагаться на одни ножи смысла не имело: Бану давно поняла, что нож – в буквальном смысле дело последнее, и потому на начало вооружилась двумя короткими мечами. Она выработала эту технику тогда, в Ласбарне: изучать и оценивать противника на мечах, прикинув сильные и слабые стороны, создавать условия победы, потом подбираться ближе – и, если ситуация позволяет, самое главное оставлять ножу. Ножи подходили идеально для последнего удара по одной причине: испытать упоение опасностью, оказаться на самом острие гибели и выжить – Бансабира могла позволить себе только так. Сходиться на ножах с самого начала – значит, умереть глупой смертью. Но и отказаться от них девушка не могла с тех пор, как осознала собственную ловкость. И если ты хочешь быть еще быстрее и еще ловчее – клинок нужен мелкий. Нет такого мастерства, которое позволило бы орудовать мечом с той же скоростью и сноровкой, как ножом. К тому же, проворно управляясь с мечом, можно хотя бы изредка зацепить двух противников, а с ножом – что ни делай, с одного удара одного и ранишь. Потому от скорости и точности этого одного зависит всё. *** После победы девушке присудили одиннадцатый ранг. Астароше, который в ту пору был уже седьмым, искренне поздравил Бану, закружил в воздухе, а, поставив, изрек: - Это было невероятно, честное слово! Так легко, так изящно! - Ага! – поддержал еще один из учеников. – Воистину, Бансабира Изящная! Прозвище закрепилось. *** Весной в Храм Даг пришел запрос с Яшмового острова, одного из Бледных Островов. У них разыгрался серьезный конфликт с Перламутровым, и пока эти новости не достигли великодержавного Яса, сюзерена архипелага, вмешательства и помощи просили в Багровом Храме. Нет, не справедливость им нужна, уточнили посланцы, а просто победа. Эту кампанию возглавил сам легендарный Тиглат Тяжелый Меч. Он взял с собой пятнадцать человек – общим счетом четыре отряда. Бансабире впервые доверили командование над одной из групп. В ходе миссии Бану уже в третий раз в жизни укусила змея, на сей раз морская. Девушка выжила и быстро восстановилась. Во время первой высадки на Перламутровом острове из шестнадцати человек погибло четверо, во время второй – еще трое. Оба раза отряды угодили в засаду. Во второй Гору и его людям удалось отбиться и захватить в плен нападавших из числа командиров. Вернувшись на оснащенные десятками рабов галеры, Тиглат одного бросил в трюм, другого, быстро прикинув обстановку, потащил к каюте ученицы. Ввалился в комнатку и толкнул пленного на пол. - Он знает планы Перламутровых! Добудь! Мне не до того, - хлопнув дверью, вылетел на палубу. Надвигалась буря, надо было готовиться. Напрасно обрадовался своей удаче плененный островитянин, когда увидел перед собой тринадцатилетнего подростка. Еще и девушку. Превозмогая отвращение к себе, Бансабира выпытала все, что нужно. В следующей сходке на берег не погиб никто. Всех мужчин семьи наместника безжалостно вырезали. Перламутровые резко присмирели. Конфликт был «улажен». На корабле, без спроса зайдя в каюту наставника, Бансабира выплюнула на голову того тысячи проклятий, поклявшись, что больше никогда – никогда! – не станет пытать людей. Гор только ухмыльнулся – надо же, как дрожат её руки. © Анастасия Машевская, 2015 Дата публикации: 26.04.2015 09:51:27 Просмотров: 2421 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |