Картинки с натуры
Борис Иоселевич
Форма: Рассказ
Жанр: Эротическая проза Объём: 6878 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
КАРТИНКИ С НАТУРЫ ОРИГИНАЛЬНОСТЬ – Ты не оригинален, – объявила Маша. Большего оскорбления она не могла бы мне нанести, даже признавшись в любви к другому. Решил потолкаться по торговым точкам и среди фарцовщиков: деньги, говорю, имеются, требуется оригинальность. Врачи тоже неумолимы: это врождённое, понимаете? Подобно всем женщинам, Маша проявляет очаровательную непоследовательность. Охотно пользуется всем, что у меня имеется, и в тоже время недовольна, что имеется у меня не всё… – Маша, милая, – бормочу в отчаянии,– можно ли иметь всё, не имея тебя? Вижу, вслушивается. Эх, где наша не пропадала: – Я люблю тебя, Маша! Ты единственная, кто может составить счастье такого, как я… – Какого такого? – её любопытство пронзает моё испуганное воображение. – Глупца. В ответ улыбка. Интуитивно догадываюсь, награда не только / и не столько / за признание, сколько за находчивость. Дабы не упустить инициативу, шпарю по-писанному, виденному, слышанному. В ход идут остаточные сведения, почерпнутые на вынужденно посещаемых в детстве школьных занятиях, почти забытые вузовские премудрости, киноштампы и даже художественная литература, до сего времени не находящая во мне душевного отклика: – Самая умная… Самая красивая… Девушка моей мечты… – И понимая, что терять нечего, а найти может и повезёт, шепчу: – Я помню чудное мгновенье, передо мной явилась ты… – Одетая или обнажённая? – смеётся Маша. – Может ты и была одета, но впопыхах я не заметил. – Что ж,– сказала Маша, – в оригинальности тебе не откажешь. Если хочешь… Хотел ли я? Глупый вопрос! Но тут взыграло во мне ретивое, столь отличавшее мужчин древности, но утраченное в сумерках цивилизации. – Перебьёшься,– сказал я, плохо соображая, но не теряя уверенности, что поступаю оригинально.– Не люблю, когда мне подают на бедность. С тех пор оригинальность служит мне единственным утешением. СЛУЖЕНИЕ ИСКУССТВУ У Пискунова не было опыта приставать к женщинам на улице, но тут, словно вдохновение нашло и, с его точки зрения, получилось вполне профессионально. Захотелось заглянуть даже в глаза и души прохожих, дабы прочесть в них восхищение своим проворством. Женщина, судя по походке, долго колебалась, как отнестись к приставальщику, но хладнокровно просчитав возможные последствия ограбления, решила, видимо, что риск невелик. – Вы бы, мужчина, представились, – сказала она. – А то нанесёте увечья и знать не буду, кому обязана. – Пискунов, – представился Пискунов. – Альфред Владиславович. – Иностранец? – и лазерный луч надежды высветил женщину изнутри не хуже рентгена. – Помилуйте, какой же я иностранец! – с ненужной поспешностью открестился Пискунов. – Мой дед, тоже Альфред и тоже Владимирович, служил в «Совкабеле». – Все вы кобели, – вздохнула женщина, – так что нечего сваливать на предка. – Не кобель, а кабель… Слово хоть инородное, а применение отечественное, полезное. В школе какая у вас была отметка по физике? – По физике? – переспросила женщина, и Пискунов догадался, что слово слышит она впервые. – Так я и предполагал, – качнул макушкой Пискарёв. – Женское образование такой же миф, как и баечка об адамовом ребре. Женщина, в свою очередь, подводила итог собственным наблюдениям: «Видать, умный, да с нашей сестрой — дурак. Я замерзла от ожидания, а он мне какой-то физикой в нос тычет». Не сомневаясь, что деньги в сумочке уцелеют, она старалась угадать, какой предел нравственности поставил себе Пискунов. В её сердце, помимо воли, шевельнулась сороконожка презрения. – Лады, – сказала она. – Раз новостей больше нет, мне пора. – Больше не увидимся? – испугался Пискунов. – Вам-то зачем? – Одинокий мужчина желает познакомиться. – И жениться? – Кому я интересен… Да и женщины грубы, нетактичны, нетерпеливы… Им деньгу подавай. /Это всё обо мне, покраснела женщина, стыдясь себя и восхищаясь проницательностью Пискунова!/, а где взять, не указывают. Я бы с радостью заработал, но кому надобен художник, гонимый и непризнанный. Натурщицу не имею возможности пригласить. За то, что разденутся, требуют столько, что поневоле предпочтёшь игру воображения. – Выходит, натурщица нужна, – догадалась женщина. – Не только, жена, конечно, тоже. Но разве можно иметь сразу всё… – Далеко живёте? – Близко, как раз идём по направлению моей берлоги. – Может, заглянем? Никогда не видела, как устраиваются на этом свете художники. Может, поесть чего купить? Не дожидаясь согласия, женщина вошла в магазин. Пока Пискунов ел, она разделась, радуясь мысли, что служит настоящему искусству. КАЖДОМУ СВОЁ По причине отсутствия домов терпимости Машка Скуратова, соседка, привела «гостя» домой. У меня дети: Федька — пяти, а Ольке — двенадцать. Ольке, засранке, всё интересно. Я ей: «Куда морду прёшь»! А она, сморчок, подымет глазища, безоблачные, как чисто вымытая кастрюля, и ни полслова в ответ. Федька, лопух, прибегает: «Мамка, тётка Маша разделась голяком. Я в замок подглядел. А дядька, который её щупает. Век воли не видать»! Весь в прошлого отца: тому побожиться, что в душу плюнуть. Огрела Федьку по затылку суповой ложкой, а он в рёв. Машка, спохватясь, вбегает. Одна сиська халатиком скособоченным прикрыта, а другая, — как орден на солнце блестит. Узнав причину, тьфукает: «Пожар, думала»! Спустя слышим, «гость» к выходу пробирается. К ужину Машка явилась, как встрёпанная: «Пожрать найдётся»? – А гость, чего не накормил? – спрашиваю. – Да какой он гость, ерды-берды! – Машка, значит.— Никитка Говорков, из фирменного начальства. Уволить могут на раз, вот и… – Дура ты, Машка. – Объегорит, зарежу! – Чем, – смеюсь, – уж не ножичком ли для разверзательной бумаги? Поевши, уселись глядеть по телику хит-парад, видать, названный так потому, что много хитрых баб задействовано. А тут ещё Машкина нелюбимая заноза-распутная на экран выпрыгнула: копытца остренькие, мордочка лисья, а юбчонка у самого носика, вроде вуальки. – Может,– строю предположение, – случайно задралась? – Это она в телевизор случайно заскочила, – Машка, значит, – а остальное у ней заранее. – Я бы тоже так хотела, – ожила Олька. – Где их такому вихлянию обучают, – задумалась я. – Нигде. Нету таких спецов. У них, стервоз, само собой получается. – Не верю, – это я в пику Машке. – Распутную, видать, обучили. – Без учителей не обошлось, - подумав, соглашается Машка. Ночью разбудилась. Прислушалась. Вроде Олька всхлипывает. «Ты чего»? – к ней. – «Ничего». «Отвечай, коли мать интересуется»! — «Скучно живём». — «Веселья захотелось. Распутинке завидуешь»? — «Да ну её»! — «Тогда чего»? — «Хочу как тётка Маша, чтоб к нам гости приходили». « Ну, Машка, развращаешь, – взбеленилась я. – Приведёшь ещё кого при детях, не погляжу, с чужой ли фирмы΄ или совместного с тобой предприятия, опозорю»! Борис Иоселевич К © Борис Иоселевич, 2016 Дата публикации: 17.08.2016 04:02:17 Просмотров: 1441 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |