Как я стала питомцем великана. Глава 9. Бала раскрывает свои секреты.
Светлана Беличенко
Форма: Повесть
Жанр: Детская литература Объём: 8605 знаков с пробелами Раздел: "Сказочные повести для детей" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Бала пришёл, когда уже совсем завечерело. Впрочем, было совсем не холодно — только немного темновато. Мы с Тобиком в обнимку лежали на сене, и каждый из нас, видимо, размышлял о чём-то своём. — Ку-ку, — произнёс Бала, когда зажёг свечи. Свечи эти при горении распространяли по хижине невероятно сладкий, дивно пахнущий аромат. — Мы здесь! — ответила я за себя и за Тобика. — Что за волшебные запахи бродят по твоему дому сегодня, Бала? — спросила я, стараясь поразить Балу тем, как оригинально я умею подбирать слова. — Ты любишь литературу? — неожиданно спросил меня он вместо ответа. — Ну, да... — Это прекрасно. Тогда я тебе кое-что покажу... попозже. А запах — это я в воск для свечи пряную смесь из восточных растений добавил. Такие цветы и травы растут там, где Ила родилась. Она мне дала эту смесь. А пахнет приятно, ведь правда? — Ага. А почему ты что-то про литературу спрашивал? — Да просто я пишу кое-что. — Что? Ты пишешь? — Пишу. — А... это книга, которую ты написал, там, такая, в сенной обложке? — Угу. — Но я не читала. Я только открыла, увидела, что она непечатная, и сразу закрыла. — Ну-ну, ничего. А если захочешь, то после ужина я тебе почитаю? — Конечно, хочу! Вот так я узнала, что Бала — мой скромный и обаятельный, а также молодой и добродушный великан — является самым настоящим писателем. После ужина мы с Тобиком прилегли на полу, прислонившись спинками к голеням сидящего на полу великана. И он прочитал нам одну из своих удивительных сказок (в том, что все его сказки удивительные, я убедилась позже, когда он прочитал мне их все до единой). Вот эта сказка (я потом переписала себе от руки все Балины сказки), которая живёт теперь в моей тетради с сенной обложкой (обложка эта очень похожа на ту самую, Балину обложку): Сказка о великане, который научился понимать. Жил-был молодой великан. Он был очень славный огромный великан. Им могли гордиться все его родственники до пятого колена (родственников дальше пятого колена великан не помнил), а также соседи, друзья и знакомые. Всем было приятно, что они знакомы с таким большим, прямо-таки исполинским великаном (будто это достижение какое-то — быть огромным великаном, ну да ладно). Все его любили с детства, а он всё рос, рос, и становился больше и больше. И все его любили — всё больше и больше, по мере роста, так сказать. Почему-то великаны очень уважали размеры и силу, хотя у живых существ есть ещё и душа, и сердце. Они ещё должны уметь ладить друг с другом и дружить. Зря, конечно, все нахваливали размеры и силу великана, потому что он так и привык — быть самым большим, самым сильным, а значит и самым лучшим. Ему как-то забывали, наверное, объяснять, что лучший — это тот, кто при всех своих огромных личных достижениях, может замечать ещё достоинства и успехи других, может кого-то любить и уважать, кроме себя. Шли годы. Великан обладал огромным ростом, силой и огромным авторитетом в обществе великанов. У него не было друзей, потому что никто не мог сравниться с ним по силе и размеру, а те, кто был меньше его, были ему неинтересны. Часто он посмеивался над другими, чуть ли не наступая на них (ну, конечно же, он не наступал на них по-настоящему) и говорил: — Какие-то вы все маленькие, ха-ха-ха, как таракашки! И всё-таки он был не очень плохим великаном, потому что встретил и полюбил великаниху, женился на ней, и у них появились дети — маленькие великанчики. Но его маленькие великанчики, к огромному сожалению их отца, были не просто обычными маленькими великанчиками, детьми великанов. Они на самом деле были маленькими, чересчур маленькими даже для маленьких великановых детей. Это были какие-то великановые карлики, а не нормальные великаньи дети. Когда такое несчастье, как появление маленьких-премаленьких, как тараканчиков, детей, случилось в жизни великана, он сначала долго не мог прийти в себя. Смотрел он свысока на своих деток от крупной и рослой великанихи — пожалуй, самой подходящей во всём мире для него невесты, и удивлялся: — Почему же они такие маленькие? Как такое вообще могло произойти, когда оба родителя просто огромны? Но ведь такое может случиться с каждым. Просто в силу своей ограниченности великан и не знал об этом. Удаляясь ввысь от других, он всё больше удалялся и от реальной жизни. Он, оказывается, даже и не знал, что более мелкие существа, тоже как-то живут и, быть может, живут не менее насыщенной жизнью, чем он, и уж тем более, являются не менее важными, чем он, существами для матушки Вселенной. Великану приходилось сильно нагибаться, чтобы общаться с детьми. Иногда он просто вставал на колени, а иногда и вовсе ложился, чтобы получше расслышать их невнятный писк. Когда он в первый раз нагнулся, было тяжело — после этого долго ныли мышцы на теле, болели суставы и побаливало любящее отцовское сердце. — Как же они такие будут жить-то? — спрашивал он у своей жены, которая в отличие от него, сразу безоговорочно приняла своих милых малышек в своё огромное материнское сердце. — Над нами теперь уже все великаны посмеиваются. Их таких мелких никто уважать не будет. И нас перестанут. — А так и будут жить. А уважать их будут те, кто способен уважать. А кто не способен, так пусть и не уважает — нам то что! — отвечала жена. — Главное, чтобы они выросли хорошими и добрыми, а уж друзей тогда они себе найдут. — Да каких друзей-то они найдут, мелкие такие? — сокрушался великан. — А ты посмотри. Опустись и посмотри, — предлагала жена. — Смотри, сколько много разных живых существ здесь, внизу. — Она-то уже давно жила там, «внизу», где ползали её маленькие детки, где бегали самые обычные кошечки и собачки, где жили в траве бурундучки, морские свинки, ёжики и мышки-полёвки. И великан опустился вниз. С тех пор он узнал много нового и сильно изменился. Он перестал смеяться над всеми малышами, с которыми отныне сталкивала его судьба. Своих детей он тоже понял и принял. А в один прекрасный день воскликнул: — Одного не могу понять: как же был я раньше таким большим и таким глупым? Как мог я не понимать таких замечательных малышей?! И с этого дня великан всегда был очень внимательным и добрым ко всем наинтереснейшим живым существам, которые были меньше его по размеру... Вы представляете, какие чувства овладели мной после того, как Бала, своим немного взволнованным, но с очень искренними интонациями голосом прочитал эту сказку до конца. Вы понимаете, понимаете, понимаете? Это была сказка-полусказка, полусон и полуявь, полубыль, полумиф, полупризнание и полупророчество. Это была история про нас. В ней будто были все: и я, и Кали, и Ила, и сам Бала, и Тобик, и все-все-все живые существа на нашей планете: и маленькие, и большие. В ней будто смешались времена, территории, народы, прошлое, настоящее и будущее. Но в то же время в этой сказке никого из нас по-настоящему не было. Конечно, непонимающий великан-муж и отец — это не Кали, его добрая жена — не Ила, хотя она и похожа в чём-то на нашу добрую подругу. И всё же казалось, будто бы всё это про нас, и будто среди тех мелких животных, которые перечислялись в сказке, без сомнения, присутствовал и Тобик... и даже я. — Это самая лучшая сказка, которую я когда-либо слышала, — призналась я. — Брось, что ты. Это просто сказка... моё творчество, понимаешь? — Понимаю. Бала был так трогательно эмоционален. Он не мог, а может, и не хотел скрыть своё возбуждение. — Просто... Просто вы с Тобиком — мои первые читатели. Ой, то есть слушатели, — говорил он. Бала был, мне кажется, близок к тому, чтобы расплакаться. К счастью, он сдержал свои эмоции и свои слёзы тоже. Почему к счастью? Потому что ему потом (я знаю) было бы неловко передо мной. А ещё — потому что своими слезами Бала мог бы знатно вымочить нас с Тобиком, вот почему. Бала ведь великан, а потому и слёзы у него тоже крупные — не просто маленькие капельки, как у нас, людей. — А ты думаешь можно сделать так, чтобы люди и великаны снова стали общаться? — спросила я. — Не знаю. Никто об этом не думает: ни те, ни другие. — Интересно почему... — Не хотят, и не думают. — А если захотят? — Тогда, наверное, можно. — Почему вообще бывает непонимание! — сердито бросила я. — А потому, что различия становятся важнее, чем сходства. Чем что-то хорошее, что-то доброе, общее, вечное. — Как у тебя в сказке, да? — Да. — А вообще, знаешь, Бала. У меня идея. Когда Кали и Ила отправляются на восток? — Послезавтра. — Так вот. В тот же день, сразу после их ухода мы с тобой тоже отправляемся в путь. — Куда это? — удивился Бала. — Пришло время людям и великанам снова начать общаться: мы отправляемся на зиму ко мне домой! — мгновенно ошарашила я великана своим предложением. © Светлана Беличенко, 2017 Дата публикации: 24.07.2017 22:36:53 Просмотров: 1661 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |