Предание
Шохрат Романов
Форма: Рассказ
Жанр: Историческая проза Объём: 9383 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
1 век нашей эры. «Я не знаю иных признаков превосходства, кроме доброты…» (Л. Н. Толстой) Шумит огромный город. Яркое зимнее солнце почти не греет, а лишь слепит глаза, отражаясь в белоснежном мраморе портиков и храмов. Горожане спешат к главным воротам, где творится невообразимое: жрецы, патрикии, всадники, и множество народу попроще запрудили улицы. В стороне – несколько длиннобородых мудрецов-философов ведут неторопливую беседу. Пронзительно ревут ослы – какой-то караван пришел из Вавилона, но воины не впустили его, а оставили за крепостной стеной. Холодный ветер пустыни рвет полы плащей, вздымая тучи пыли. Но никто не обращает на это внимания – лучшие люди города со своими фамилиями ждут, и обсуждают главную новость, взбудоражившую город. Несколько дней назад в город примчался гонец с вестью, что едет знаменитый мудрец и предсказатель. Известно, что родился он не то в Иудее, не то в Сирии, что никто не может противостоять ему в научном споре; что путешествует он из города в город, проповедуя новое, неслыханное доселе учение. Еще говорили, что учение это ниспровергает все религии, именуя древних, грозных и привычных богов не иначе как идолами и истуканами, проповедует равенство и любовь, терпение и смирение. -Немудрено! – заявил Тимандр – седобородый философ, вглядываясь в вдаль через открытые ворота, возле которых воины полосовали плетями любопытных. – Этот проходимец надергал силлогизмов из всех известных учений, соединил их, и получилась у него ветвь, которой он желает смахнуть с подноса земли все, что ему противоречит… -Однако, - заметил второй – в темном плаще, за спиной которого выстроились темнокожие рабы- нубийцы, - о равенстве говорили и Сократ, и Платон, и стоики. В этом есть разумное зерно. Ни я, ни ты, Тимандр, ничем не лучше этого грязного водоноса, который таскает кувшины и пугает порядочных людей хриплыми криками, точно взбесившийся осел! -Как же мы можем быть равны? – возмутился оппонент, всплеснув руками и разводя их в стороны, словно призывая всех собравшихся быть свидетелями. – Согласен, по строению тела, но и только. Ведь по разуму мы несопоставимы! Разве может этот водонос, или погонщик, или любой из твоих рабов оценить изящность стиля или красоту метафоры? Никогда! Фатум управляет всем в этой жизни. Только он определяет – кто чего достоин… -И ты еще смеешь обвинять меня во лжи?! – ревел неподалеку толстобрюхий купец, похожий на пузатый кувшин с фалернским вином. – Подумай, я ведь могу пожаловаться на тебе прокуратору! -Я сам пойду к нему! – негромко, но твердо ответил ему сосед с тюрбаном на голове. – Подумать только! Ты продал мне две тысячи мер зерна, перемешанного с землей… -Если ты не умеешь отличить благородное зерно от презренного праха – то говорить нам не о чем! – «кувшин» с пренебрежением отвернулся… Молодой щеголь – надушенный и напомаженный, тряся завитыми кудрями, увивается вокруг пожилой знатной матроны: -Прекрасная Лаурелия, неужели ты не видишь моих страданий? Снизойди до своего верного раба! Или, - в притворном ужасе воскликнул он, - или ты любишь своего уродливого мужа? Ведь он целые дни проводит с танцовщицами и кифаристками, пьет неразбавленное цекубское и обжирается как боров… А потом… Я прихожу в отчаяние при одной только мысли, что потом он обладает еще и тобой, касается своими липкими лапами твоего восхитительного тела… -Успокойся! – властно прервала эти словоизлияния женщина, втайне польщенная отчаянием юного хитреца, принимая его за чистую монету. – Учись сдержанности. Так ведут себя лишь простолюдины, жены которых изменяют им с соседями… -Как я могу сдерживаться? – воскликнул щеголь. – Ведь рядом – ты, о божественная! И ты отвергаешь мою любовь! Ты любишь своего… Интересно, за что? -У моего мужа есть два прекрасных качества, - пояснила матрона, обворожительно улыбаясь, - он богат и глуп как мул… Она, словно ненароком, оглянулась на толстяка, который стоял поодаль и пыхтел – обильный завтрак вызвал прилив крови к лицу и без того багрово-красному. Маленькие глазки глядели сонно. -Приходи сегодня ночью в сад, - шепнула женщина, ласково касаясь руки юноши и вкладывая в его руку нежно звенящий мешочек с золотом. – Скажешь привратнику, чтобы он провел тебя в беседку… А сейчас – уходи, а то мой муж может заподозрить… Муж сонно и безразлично смотрел на щеголя и улыбался своим мыслям – это он, чтобы разогнать скуку своей стареющей жены, подослал к ней проходимца. Подумаешь! Десятком больше – десятком меньше… -Взгляни, Эуреб, вон туда! Клянусь Зевсом, это сама Афродита! Какой взгляд! Ты не знаешь, кто она? – Воин средних лет расталкивает толпу руками, испещренными шрамами, стараясь не терять из виду прелестную девушку, опирающуюся на руку рабыни. За девушкой следовали рабы с носилками. -Не знаю! – отвечал воину его спутник, одетый в цветастое восточное платье. – Вам, грекам, каждая женщина поначалу кажется «пенорожденной»… Особенно, после обильных возлияний. Хотя и странно слышать подобное от воина, побывавшего в двадцати сражениях и штурмах. Видел я, какими знаками внимания осыпаете вы женщин при взятии городов… -Военная добыча! – пожал плечами воин, выворачивая шею так, что хрустнули шейные позвонки. Ему не хотелось потерять девушку в толпе, и он очень старался, хотя это было нелегко – людей было много, а глаз у воина только один, правый. Левого не было. Варварская стрела выбила его в германских лесах. – Видел я много девушек… Но такой! Ни среди гречанок, ни среди азиаток не попадалось мне такого законченного совершенства! -Ты хочешь сравнить ее с пленницами, которых истязают, а потом опозоренными и сломленными выставляют на продажу? Она свободнорожденная, и к тому же – из знатной семьи, помни это! А если хочешь сказать ей приятное, не поминай ни гречанок, ни азиаток… Чего стоишь? – с усмешкой спросил Эуреб. – Подойди к ней и залейся соловьем… Только не набрасывайся на нее сразу – это не воинская добыча, и не портовая блудница… -Мерзавец! – Оглушительная затрещина свалила с ног роскошно, но безвкусно одетого, как любит одеваться всякий сброд, щуплого мужчину с блестевшей плешью. – И ты посмел это сделать? А я-то удивляюсь, почему Крисп так холодно говорил со мной на симпосиуме! Он просил прислать ему двух красивых девственниц… А ты?! Ты посмел развлекаться с ними, хотя я тебя предупреждал! – высокий мужчина в белом плаще пнул управляющего ногой. – Мало тебе других рабынь! Мало блудниц! Теперь Крисп объявит, что я не держу своего слова! И все из-за тебя, грязный пес! -Пощади, господин! – жалобно захныкал прохиндей, на всякий случай прикрывая голову руками. – Клянусь, что раздобуду рабынь еще получше тех! Искусных в любви! Мой друг купец доставит тебе целую сотню юных наложниц… Да каких! Ни у кого в городе нет таких… Пощади! Не я ли всегда верно и преданно служил тебе? -Глупец! Девственницы нужны были не для ложа, а для дела! Или ты не слышал, что у Криспа гостит знаменитый скульптор из Афин? Что скажет прокуратор, если Криспу вздумается пожаловаться на меня? Собака! – распаляясь, господин принялся хлестать управляющего тростью. Управляющий выл, а стоявшие за спиной господина рабы посмеивались. Трость переломилась, и патрикий, плюнув от досады, отшвырнул обломок и ушел. Все настолько были поглощены забавным зрелищем, что никто не обратил внимания на молодого, бедно одетого странника на осле, который издали наблюдал за расправой. Когда господин отошел, странник слез с осла и подошел к управляющему и помог ему подняться, смахивая пыль с одежд. Потом достал тыквенную бутыль с водой, смочил тряпицу и стал отирать лицо распутника, смывая кровь и грязь. -Лучше всего приложить к ране тряпицу, смоченную маслом и винным осадком! – дружески посоветовал странник. – И не сердись на своего господина – видимо, ты заслужил такое наказание… А если ты пострадал безвинно – твоему господину воздастся за это… -Я отомщу ему! – Заскрежетал зубами наказанный, затравленно озираясь. – Клянусь богами! Ну, вы, собаки! – заорал он на сгрудившихся рабов. – Чего уставились? Пошли прочь, обезьяны! Завтра я вам устрою… Прочь, я сказал! Прочь! – схватив обломок трости, он принялся стегать рабов, изрыгая проклятия. -За что ты наказываешь этих людей, будто они – безмолвная скотина? – спросил странник мягко. – Разве не созданы они по подобию божьему? -Убирайся! – заревел управляющий, замахиваясь и на него, но остановился. Искаженное гневом лицо приняло осмысленное выражение. Он вынул из-за пояса несколько монет и бросил страннику: - На! Это тебе… Странник с сожалением улыбнулся и, не притронувшись к монетам, взобрался на осла. Животное, почуяв седока, без понуканий тронулось в путь, не обращая внимания на столпившихся людей. Воины у ворот беспрепятственно выпустили путника, продолжая вглядываться в серую даль, дабы первыми заметить караван гостя и оповестить прокуратура, который обещал щедрую награду… © Шохрат Романов, 2019 Дата публикации: 28.12.2019 10:00:06 Просмотров: 1321 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |