Через щели забора
Кямал Асланов
Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни Объём: 11914 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
1. Уже казалось бы надулись все имеющиеся паруса, перемололось в муку всё наличное зерно, зарядились под завязку батареи всех окрестных ветряков,, разбились в дребезги все дребезжащие оконные стёкла, а он не мог остановиться. Ему было мало. Он буйствовал. Не на шутку разыгравшись, продолжал сбивать на улице людей с ног, а цветочные горшки с подоконников. На мостовых уже повсюду валялись рекламные щиты с портретами улыбающихся кандидатов в депутаты. Рядом лежали не выдержавшие поединка со стихией выдернутые с корнем из земли деревья. Не стало птиц. Вместо них по небу носилось всё, что могло летать – шляпы, зонтики, парики, сушившееся на верёвках бельё, сорванные с домов крыши, любовные письма, бумажные обёртки. Чуть не унесло даже корову местного фермера. Вся его семья повисла на ногах исхудавшего от недокорма животного, чтобы не дать ему взлететь. Караваны переполненных автомобилей, рвались прочь из прибрежных городов, которым грозило цунами. Правительство объявило тревогу и собралось на экстренное заседание. Решался вопрос о всеобщей эвакуации населения. А свирепый ветер всё дул и дул, не зная пощады. И, глядя на его безобразия, многие с горечью вспоминали, с чего всё началось. И в связи с и этим жившего до недавнего времени на окраине города одинокого старика отшельника. Хотя казалось бы, какая могла быть связь между разбушевавшейся стихией и тихим двориком старого человека, где росли такие замечательные растения, где каждый куст издавал свой аромат, каждый от чего-то исцелял. Что-то от боли в сердце, что-то от ломоты в костях, от слабости в коленях и даже в целом от хандры. И всё вместе представляли собой- цветник, где стоял такой дух, что стоило только войти, и уже чувствовал на душе облегчение. Каким бы раздражённым не приходил, уходил умиротворённым. Потому иные посетители готовы были оставаться здесь часами. Но старик не допускал, предупреждал, что это может кончиться плохо, рассказывал, что кто-то даже терял сознание, просыпался не в себе, не мог вспомнить своё имя. Так что всего должно быть ровно столько сколько надо. И слабости, и силы. И не было вокруг никого, кто хотя бы однажды не прошёл через это, не было того, кому было бы отказано. Старика любили не за слова, а за открытость, готовность помочь. . Каждое утро в строго определённое время человек выходил из своей ветхой хибары с неизменным гнездом аиста на крыше и в сопровождении дворовых собак под весёлый гвалт птиц над головой, провожаемый взглядами любопытных соседей отправлялся в ближайшие поля собирать лишь одному ему известные травы. И за это ему прощали всё. Никто не спрашивал, к примеру, не холодно ли ему зимой и летом ходить босиком, о чём часами разговаривает с собаками, почему и для чего в ветренную погоду наполняет целлофановые кульки воздухом, который потом, когда наступала жара, выпускал обратно, зачем перед этим проделывает эти странные телодвижения, вводящие в ступор наблюдающих за ним соседских мальчишек. Ведь это не карате, не айкидо, не тхэквондо. И даже не ритуальный танец. Всё это они видели по телевизору. Человек выходил тут из дому слюнявил палец, определял направление ветра и, как кошка, ловко лавируя между кустами, ступал по двору, подкрадываясь к ближайшим деревьям. Что-то долго на них высматривал, выбирал, потом пятился, примеривался и снова подходил. И даже, найдя, наконец, искомую точку отсчёта, почему-то не спешил. Перекинет вынесенный из дому дутый целлофановый кулёк, как мешок, на плечо, чуть откроет и возвращается к деревьям, что-то на них проверяет, изводит всех ожиданием. Затем снова отходит, снова откроет и снова возвращается. Пока, удовлетворившись проделанным, не удалится с лёгкой душой обратно в свою хибару. И поскольку через щели забора издали мальчишки не могли разглядеть что там высматривал старик, всё его поведение в их глазах попахивало по крайней мере магией, колдовством и внушало страх. И боясь приближаться к нему, дети возмещали это тем, что, встретив городского чудака потом на улице, порой крались за спиной бесшумно след в след, изображая, как он ходит по двору. Чем веселили товарищей. Но всё изменилось вмиг, когда однажды соседи услышали вой собак и обратили внимание, что с крыши старика улетел неизменный аист. И тут же вспомнили, что сосед уже который день кажется не выходит из дому. Для людей это стало подобно тому, как если бы не взошло солнце. Но, встревоженные, тем не менее не осмелились постучаться к старику сами, а обратились за помощью к городским властям, которые и обнаружили бездыханное тело дома на старой лежанке. На похороны собралось немало людей. Но не многим из них к сожалению довелось в тот день присутствовать при предании покойного земле. Налетевший ветер с такой яростью вдруг набросился на похоронную процессию, что иным провожающим пришлось спасаться бегством. И мало кто догадывался тогда, что это мальчишки, как только похоронная процессия скрылась за углом, дождавшись своего часа, ворвались в осиротевшую хибару покойника и, в перевернув в ней всё вверх дном, нашли только ветхий домашний скарб, разложенные на просушку травы и лежащие на полках запасы ветра, которые с досады тут же выпустили на волю. И... началось то, с чем теперь уже не могли справиться. 2. Если бы не боли в суставах, Большой Начальник или Бонза, как его между собой называли подчинённые, может и не вспомнил бы в тот день о Дворе. Но не было печали, так черти накачали. Ноги подвели. Стало трудно ходить. Пришлось, поднять трубку и звонить водителю, чтобы подавал машину к подъезду. А самому, преодолевая боль, выбираться из-за стола и ковылять к двери. Что привело однако к неожиданному конфузу. Его молодой помощник в приёмной в это время вовсю флиртовал с секретаршей. И неожиданное появление начальства в дверях застало обольстителя врасплох, Но Казанова не растерялся. Вскочив на ноги, взял себя в руки и, щёлкнув каблуком, выказал готовность пойти за «хозяином» хоть на край свете. Однако красивый жест не нашёл должной оценки. Молча одним движением руки шеф посадил молодого человека на место. Не хотелось лишний раз выглядеть немощным перед глазами помощника. Пусть посидит здесь, пока Бонза будет заниматься своим здоровьем. Случившееся тем не менее подняло ему настроение. В спускающемся лифте попутчики не могли понять, чему так улыбается человек. А он вспоминал внука, которого тоже недавно застукали с молодой служанкой. Весь в деда чертёнок! Ведь он тоже в своё время.... И... потекли воспоминания, унося его, у во времена, когда он только начинал дёргать местных девчонок за косички и жил там, куда теперь направлялся. Многое изменилось с тех пор в этих краях.. На месте, где когда-то Бонза бегал мальчишкой, сегодня уже высились многоэтажные постройки, с верхних этажей которых известный ныне Двор смотрелся, как стиснутый внизу со всех сторон крохотный островок зелени. Именно здесь жил некогда легендарный старик, могила которого сегодня превратилась в место паломничества. Смерть его в своё время стала предтечей многих известных событий Налетевший тогда штормовой ветер наделал немало бед. Но к счастью прекратился так же неожиданно как начинал. Выдохся. И начались грандиозные восстановительные работы, знакомые ныне Бонзе сейчас больше по рассказам старших. Сам он в те дни был маленьким и запомнил только наиболее значительные события. К примеру как поднимали обратно на постамент рухнувший памятник вождю. Запомнилось, что вождь оказался полым и его цепляли канатами за усы. Так что масштаб проводимых в те дни в городе работы прошёл мимо внимания мальчишки. Гораздо сильнее запечатлелись поздние события, когда он уже студентом университета читал и слышал, как обсуждали судьбу бесхозного Двора. Наследников у его покойного хозяина не осталось. И городские власти не знали что делать с оставшимся хозяйством. Сносить? Продать? Ни у кого не поднималась рука. У слишком многих в городе оставалась добрая память о нём. Слишком многие были обязаны здоровьем этому дому. Целые поколения выросли благодаря стараниям старика. Потому Двор так и остался тогда на городском балансе. Без всякого статуса, с каждым годом приходя в ещё большее запустение. Соседи его наскоро, как могли, ремонтировали, но он снова разрушался, росшие во дворе травы разрастались. И никто не знал что с ними делать. Решение о Дворе каждая новая городская администрация откладывала на последующую. Так в конце концов дошло до того, что дело оказалось в руках у... Бонзы. К тому времени уже уважаемый руководитель хорошо показавший себя на предыдущих должностях, он решил сразу же взять быка за рога и прежде, чем принять решение, посетить объект лично. Что удивило. Ибо мало кто знал тогда, что кроме всего прочего им при этом, двигало ещё и лёгкое чувство вины. Как у человека принимавшего в детстве непосредственное участие в окончательном разгроме нынешней городской достопримечательности. Бонза был в числе тех мальчишек, что ходили за стариком по пятам и ворвались в его дом, когда покойника уносили на кладбище. Детская шалость не давала теперь старику покоя, свербело на сердце. Человек искал возможности искупить вину. Вот и ухватился за предоставившийся шанс, объявив в конце концов участок Этнографическим Двором и оставив его навеки под опекой города. Хотя никаких особых изменений в жизни объекта не произошло, как был в запустении, так и остался неухоженным. Но появилась какая-то определённость. У объекта объявился хозяин Пусть сегодня им был уже не он, а о совсем другая организация, которой он передал объект из рук в руки, поднимаясь дальше по карьерной лестнице. Но все всегда помнили, кому Двор обязан своим высоким статусом. Так что сегодня его оберегало ещё и его высокое имя. Чего хватало, чтобы никто не посягнул на святыню, не подверг сомнению её существование. Для него же Двор оставался дорогим его сердцу памятником детства, при приближении к которому каждый раз испытывал волнение С этими мыслями он и ехал в тот день, не обращая внимания на то, как всё дальше увозила его машина в места когда-то считавшиеся глухой окраиной, а ныне славящиеся лучшими торговыми и развлекательными центрами. Потому словно бы вздрогнул и проснулся когда увидел, наконец, за окном хорошо знакомую калитку. Что заставило сильнее биться сердце. Отмахнувшись от услуг бросившегося помогать водителя, он, на удивление легко, забыв о боли в суставах, без посторонней помощи вышел из машины и ступил на благословенную землю. Сказалось своеобразие ландшафта. Во всяком случае так ему хотелось думать. Разросшие травы по дворе почти скрыли под собой старую тропинку. Но он и без неё знал, как пройти к дому. Ноги сами вели человека в нужном направлении. Вот сюда обычно выходил когда-то старик отшельник, отсюда шагал к тем деревьям... Обретённая лёгкость породила неожиданное желание пройти этот путь до конца, след в след... Наблюдающий в это время за Бонзой из-за забора молодой водитель чуть не сорвался в тревоге с места, заметив, как его шеф, не дойдя до дому, вдруг почему-то повернул в другую сторону и вначале неловно, а затем всё смелее, как кошка, лавируя между кустами, стал подкрадываться к ближайшим деревьям. Что-то на них его явно заинтересовало. То, что заставило вскоре сделать шаг назад и снова вперёд. С Бонзой явно что-то происходило. Подчиняясь какому-то внутреннему порыву, он пришёл туда, куда следовал в своё время старик-отшельник, и.... Открытие ошеломило чиновника. Свисающая с ветвей одинокая нить паутины, дёрнувшись, чуть не оборвалась от вызванного человеком колебания воздуха. Это видимо и было то, что искал его предшественник и что так пугало в те дни мальчишек за забором. Старик выбирал самую тонкую, беззащитную, чтобы на ней испытывать силу исходящего из кулька воздушного потока. Отшельник искал равновесия, чтобы избежать разрушений. Тех, что вызвали позже он с пацанами. И чем больше представлял себе это теперь Бонза, тем более укреплялся в своём предположении. И... тем больше земля уходила у него из-под ног. © Кямал Асланов, 2023 Дата публикации: 13.01.2023 04:25:27 Просмотров: 667 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |