Как я ездил жениться на Марине Влади.
Эдвард Штейнгольц
Форма: Рассказ
Жанр: Ироническая проза Объём: 16896 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
В рассказе говорится о желании нового репатрианта устроить семейную жизнь. Как я ездил жениться на Марине Влади. Сидел я однажды на ночном дежурстве и разгадывал кроссворд. Зевота сводила челюсти, кроссворд был утомительный и сложный, кондишн гнал тёплый воздух с диарейным звуком и запахом, дремать было нельзя, мысли в голове не роились и даже не скреблись. -Деталь, предназначенная для циклического восприятия давления расширяющихся газов и преобразования его в поступательное механическое движение, 7 букв, - прочёл я и начал вспоминать теорию механизмов машин. - Ну, это, наверное, поршень, - подсказал мягкий мозг и оказался прав. - Прибор цилиндрической формы, имеющий осевое отверстие, в которое входит сопрягаемая деталь, 6 букв. - Да втулка, жеж, мать её, - пришла догадка. - Стоп! - подумал я. - Это на шо же автор таким образом мне намекает? Мысли плавно ушли в известном всем озабоченным холостякам направлении. Посидел я ещё полчасика, вообразил разные порнокадры со своим собственным поршнем и вспомнил знакомые втулки. Взбесившееся до безобразия либидо пришлось пристегнуть наручниками к ноге и вернуться к кроссворду. - Древнее антропоморфическое каменное изваяние, 4 буквы. - Не может быть! - ахнул я и представил себе та-а-акую «бабу», но не на четыре буквы, а на все согласные. Тут я понял, что, несмотря на жару, смертельно хочу бабу, не то застрелюся, и, на всякий случай, поставил «Беретту» на предохранитель. Ситуация напоминала анекдот про слона: «Хотеть-то он хотит, да кто ж ему дасть?» Интернет в то время ещё не завезли, а жлобовидные розы сябитовы, все как одна переехавшие в Израиль прямо с Малой Арнаутской и открывшие свои «Давай подженимся», брали с клиентов нереальные деньги, в обмен пытаясь всучить всякий «неликвид». И вдруг на той же странице, где был напечатан этот эротический кроссворд, я увидел столбик анкет людей, желающих познакомиться с лицом (или другой частью тела) противоположного пола. Всё, что для этого было нужно - это дать объявление в газету, заплатить сущий пустяк, сообщить номер своего телефона. Объявление, причём оригинальное и привлекательное, для меня проблемы не представляло, а вот с телефоном была неувязочка. По правилам этой службы годились только сотовые телефоны, а они только появились и стоили состояние. Но я уже завёлся, поэтому прямо с утра пошёл в офис «NOKIA» и купил мобилу за тысячу двести зелёных американских шекелей. В объявлении я написал, что по природе являюсь злостным семьянином, поэтому рассчитываю на знакомство исключительно в серьёзных целях. Подумав, я прибавил себе жалование, рост и убавил возраст. Совсем чуть-чуть. Процентов этак на пятнадцать, не более. Ещё я написал, что с моего балкона открывается вид на Красное море. Правда балкона у меня не было - по причине отсутствия квартиры. Проживал я в служебной квартире, где у меня была своя каморка. От чертогов папы Карло мою каморку отличало то, что у него был нарисован очаг, а у меня кондиционер. Пожелания мои были более чем скромные. Я попросил тех женщин, чей вес превышает рост в сантиметрах минус сто десять, не беспокоиться, ибо мой телефон не принимает сигналы, исходящие от предметов большого веса. Второе: предупредил, что на письма без фотографии мой секретариат не отвечает. Третье: наивно попросил не звонить дам, чей рост превышает 175 сантиметров. В-четвёртых, я сообщил, что преимущество имеют особы, делающие в слове «МАМА» менее пяти ашипок. Кроме того, учитывая мой режим работы, я просил звонить только ночью. Согласитесь, что ничего сверхъестественного я не просил по сравнению с теми нахалами, которые «грузят» девушек, желающих любви, своими глупыми притязаниями и длинными списками предпочтений. Боже ж ты мой, что началось через неделю после отправки письма в эту службу?! Моё двенадцатичасовое дежурство пролетало как любовное свидание. Создавалось впечатление, что все незамужние женщины Эрец Исраэль ждут, не дождутся ночи, чтобы пометить своим звонком мой мобильник. Я трещал по телефону по двенадцать часов кряду. Чтобы не спутать барышень, мне пришлось завести специальный каталог с кратким описанием возможных претенденток на поршень. Сам я почти никому не звонил - в этом не было необходимости. Поскольку путешествовать по огромному Израилю я не мог себе позволить, то просто сгруппировал дам по месту их проживания. Я выбрал трёх барышень, живущих на севере страны. Только не надо думать, что мне понадобились валенки и собачья упряжка. Я взял отпуск на неделю и поехал навстречу с первой втул… э… девушкой в Хайфу. Кроме географических плюсов, я заценил и её умение себя преподнести. Кстати, несмотря на моё строгое предупреждение, ни одной фотки, ни от одной дамы я так и не дождался. Пришлось верить на слово. -Мариночка, ну, хотя бы опишите себя. - Ну… Вам нравится Марина Влади? Мой мозг моментально организовал отрывок из фильма «Колдунья». Сначала я чуть не взорвался от возбуждения, но затем вспомнил, что Влади снялась в этом фильме, когда ей было восемнадцать лет, а на совместной фотографии с Высоцким ей было уже за сорок, следовательно, на то время она являлась дамой за пятьдесят. - Это в каком же фильме? - хитро спросил я. - В «Колдунье» или в «Двоих на диване?» - А во всех, - не менее хитро ответила потенциальная невеста. Спросить напрямую, сколько ей земных лет, я постеснялся, сел в машину, выжал педаль газа, и отпустил его уже в Хайфе. До недавнего времени в Израиле отсутствовала дорожная полиция в качестве особого подразделения (наподобие ГАИ), а надзор за соблюдением дорожных правил осуществляли обычные полицейские. Стоять на трассе им было скучно, потому что не было разнарядки сверху, по какому курсу нужно брать взятки за отсутствие аптечки и огнетушителя. Поэтому я проехал почти всю страну с Юга на Север за пять часов, так и не встретив ни одного полицейского. Вероятно, сонные от скуки полицейские впервые увидели пьяного за рулём, когда в страну начали репатриироваться сибиряки, настоенные на девяностоградусных напитках, о которых Менделеев слыхом не слыхивал. Особенно хорошо эти напитки усваивались организмом, когда их 90˚ соединялись с 50-ю градусами израильской жары. В Сибири такого симбиоза спирта с температурой достичь не удавалось из-за низкой температуры, поэтому местный израильский кайф был уже помесью алкогольного с галлюциногенным. Если бы водитель был в силах приоткрыть глаза, рот или, хотя бы, цыкнуть зубом, офицеру ни в жисть не пришло бы в голову, что перед ним пьяный. Как же можно такое представить, если в правилах написано, что пить за рулём запрещено? Встретиться с Мариной мы договорились на Нордау, возле фонтана. К её самоописанию я был настроен скептически, поэтому, когда возле фонтана появилась удачная копия Влади возрастной группы «кому за тридцать», я насторожился, пытаясь понять в чём «фишка», и с какой стороны ожидать подляны. Для начала я пересчитал у девушки все конечности. Протезов не наблюдалось. Ноги, о которых принято говорить, что они произрастают из ушей, таки оттуда и произрастали, но сами уши находились на недоступной для меня высоте. Рост у этой копии был около ста восьмидесяти сантиметров вместе с ушами, а ноги обуты в «шпильки», каждая высотой с адмиралтейскую иглу. Я понадеялся, что эта «каланча» меня не разглядит, но она направилась прямо ко мне. - Привет, - сказала копия. – У тебя есть время? - Ес-сес..но, - промямлил я, задрав голову. -Где твоя машина? - спросила она, оглядываясь в уверенности, что машина сейчас всплывёт из фонтана. Мы двинулись в направлении стоянки, причем за то время, что она делала шаг, мне приходилось делать два. - Почему она меня ни о чём не спрашивает? - подумал я, открывая перед ней переднюю дверь. -Поехали в Кирьят Бялик, желательно побыстрее, - нетерпеливо сказала красавица. -Зачем? - поинтересовался я. Она посмотрела на меня, как на душевнобольного, и возмущённо произнесла: -У меня очередь к зубному, ты можешь побыстрее?! -Боже, это не Марина, - промелькнула у меня запоздалая мысль. - А кто же тогда я? Но не может же она не знать в лицо человека, который должен отвезти её к врачу. - Марина, - вопросительно – утвердительно произнёс я и, сделав паузу, спросил. - Мы знакомы? -Что?! - подпрыгнула Марина. - Ты разве не этот, ну.. как тебя, ну.., который из этого, из Эйлата? С одной стороны мне стало легче, но с другой - мало что понятно. -Так это я проехал через всю страну, чтобы отвезти тебя к врачу? - удивился я. - Кого-нибудь живущего поближе ты не могла попросить? - Щас! Уже все разбежались гладить шнурки, чтобы меня везти в такую даль! - опять возмутилась девушка и в очередной раз посмотрела на меня, как на пришмеленного. - Я думала, что ты хочешь со мной начать?... - Какое-то странное выражение, - подумал я. - По-каковски это? Спросила бы, хочу ли я с ней кончить, мог бы принять за конкретное предложение, а так… Ну, в общем, это.. - Ну, конечно хочу, - неуверенно проблеял я. - Ну, яалла, аль а-кефак (так давай, всё путём, по кайфу), - по-арабски воскликнула Марина Влади арабо-израильского разлива. По дороге я выяснил, что живёт она одна и снимает квартиру недалеко от места нашей встречи. По поводу работы и личной жизни она было начала с реалити, но потом забылась и принялась рассказывать содержание мексиканского сериала. - Приехали! Жди меня здесь, я скоро, - на бегу сообщила эта молния и исчезла. Прошёл час. Из подъезда появилась Марина. - Дай сигарету. Фак, непруха! - Что случилось? - спросил я. - Да я из-за тебя пропустила очередь, теперь надо ждать. От такой наглости я настолько опешил, что даже временно онемел. Пока я собирался с мыслями, это прелестное создание в три затяжки втянуло в себя сигарету и исчезло вновь. Прошёл ещё час. Из парадной вылетела Марина. - Факен шит, блинчес! - Ну, что ещё, - спрашиваю. - Очередь не подошла? -Да подошла, мать её. Он, мениак (арабск.), не хочет начинать, пока я не заплачу пятьсот шекелей. Одолжи мне, я тебе дома верну. Приехать в Хайфу жениться без денег, было бы ещё круче, чем приехать к дантисту без денег. То, что мои деньги больше никогда не вернутся в портмоне, было ясно, как безоблачное израильское небо. Ох, это извечное стремление не выглядеть жмотом в глазах прелестной женщины… - Ну что, теперь домой? - спросил я, когда это горе будущего мужа выскочило вприпрыжку из парадной. Собственно, она всё делала вприпрыжку. - Не, сначала поедем проведать Жорика. - Какого ещё Жорика? - удивился я. - Сына моего, - ответила Марина и посмотрела на меня, как на пришибленного ящиком с мацой. - Ты что, не хочешь познакомиться с Жориком? Он воспитывается в интернате. -Может в другой раз? - предложил я в наивной надежде. -Только заедем в магазин, купим ребёнку какие-нибудь игрушки, - не обращая внимания на мои глупые слова, деловито сообщила мать – героиня. После нашего посещения в магазине остались полупустые полки. Оружие всех времён и народов, а также автобазы, укомплектованные пластмассовыми грузовиками всех типов, почти в натуральную величину, перекочевали в мой багажник, а мои деньги – в кассу чужого дядьки-продавца. От счастья он даже помог уложить матчасть этого французского легиона в багажник. Перед тем, как увидеть Жорика, я мысленно прорепетировал общение, произнося: «У - тю- тю, ути - пути и муси – пуси». Когда здоровенный амбал начал разгружать мой багажник, я решил, что это интернатский грузчик. Но он не дал мне возможности ошибиться, заревев, как раненный в яйца слон: «Мама, а где бурекасы? А где шуарма? Ма-ма-аа!!! Где фалафель?!» - и он начал трясти мою машину, как пластмассовую. Потом была срочная примерка у портнихи, час причесона у местного Зверева и ещё что-то, чего я не помню, потому что все мои мысли давно прокручивали отрывок песни: «А шоб не шухерица, мы решили смыца». Моё либидо лежало, свернувшись, как сытый удав, и хотело, шоб его не трогали. Наконец мы попали к ней домой в уютную двухкомнатную квартирку. На удивление, для съёмной квартиры она была хорошо и со вкусом обставлена. Я был страшно голоден, поскольку ни маковой, ни конопляной росинки в желудке не завалялось. У фонтана мы встретились в 12 часов дня, а на часах было уже около 21 часа. Я прошёл на кухню, открыл холодильник, увидел, что он полон, обрадовался и спросил у Марины, не пора ли перекусить. - Сейчас, я только переоденусь, и поедем в хороший французский ресторан, - ответила копия звезды экрана. Мне захотелось взвыть, подняв морду, а ещё больше - хотелось её укусить. - Давай, хотя бы, съедим по бутерброду, - захлёбываясь голодными грёзами, сказал я. - Фи, какая проза, - заявила девушка. - Кто же перед рестораном лопает бутеры? Садись в кресло, я приму ванну и переоденусь. Я обречённо махнул рукой сел в кресло и задремал. - Иди сюда, помоги мне, - послышалось из спальни. Я зашёл в спальню и зажмурился как от солнечного света. Марина стояла у большого зеркала спиной ко мне, совершенно голая, и тянула себя за соски. Она защипывала их между средним и указательным пальцами, натягивала, а затем отпускала. Возвращаясь в исходное положение, соски хлопали, как аплодисменты, хотя этого не могло быть. Во всяком случае, я такое видел первый раз. Очевидно, её сын-амбал сразу начал питаться шуармой, потому что среднего размера, великолепной формы грудь не только не была обвислой, но даже слегка задиралась вверх, как у девчонки. Как у всех блондинок, при хорошем освещении на бархатистой коже еле виднелся золотистый пушок. Она успела неплохо загореть, и на высокой попке остались следы от двух верёвочек. - Что? - хотел спросить я, но вместо звука послышалось граммофонное шипение. - Поцелуй мою грудь, - попросила она. Я обнял её за талию и поцеловал в шею. От неё пахло то ли La Nuit Paco Rabanne, то ли, может, Paloma Picasso, но настолько ненавязчиво, что аромат сливался с третьим, морским. Так пахнет Аркадия, Отрада, Ланжерон ранним утром после ночного шторма. Тем неповторимым запахом, которым пахнет только Чёрное море. Это запах водорослей, йода и счастья. Да, в юности море имеет запах счастья. Это влекущий дурман белой акации, сопровождающий трамвай, идущий в Аркадию. Это дух, исходящий от корзин с дарами «Привоза», заботливо собранных моими молодыми родителями и тётушкой с дядей, которых уже нет. Это аромат молодой картошечки с укропом, сваренной на примусе, первых огурчиков и зелёного лучка. Это запах кожаного мяча со шнуровкой, которым играют родители, а мы с братьями визжим и просим разок ударить. А потом, вдруг, этот запах куда-то уходит. Даже не так. Ароматы водорослей, йода, акации и всего остального… Они остаются, и ты даже их чувствуешь, но сопутствующее им счастье принадлежит уже совсем другому мальчику. И вот я, взрослый дядька, живущий между двумя морями, которые ничем не пахнут, стою, зарывшись лицом в водопад из морской воды, целую в шею женщину по имени Море. Потом мы ложимся, я целую её грудь и чувствую, что чувство детского счастья накатывает, как маленькая волна, уходит в море, пропуская следующую, и нежно смывает с тела песчинки лет. В ресторан на Мошав Германи мы попали только в полночь. Он был пуст, но ещё открыт. Хозяин, француз из Марокко, увидев Марину, заулыбался так, что чуть не потерял зубной протез. Я понял, что она здесь частая гостья. Мы были настолько голодны, что запросто могли бы на двоих съесть фаршированного слона. Первым делом моя спутница заказала бутылку Сhateau Mouton-Rothschild 1982 года. Увидев это, я хотел брякнуться в обморок, но передумал и махнул рукой. В дальнейшем обсуждении кулинарных извращений участвовали только Madame Влади и официанты – бл*ди. Всё что я запомнил, это нога ягнёнка в дижонской горчице, камбала в сырном соусе и морские гребешки. Салаты я не запомнил, потому что их приносили непрерывно, и все они были разные, а я их автоматически поедал. Чуть погодя, Марина заказала ещё бутылку Шато 82 года, потом мы пили коньяк и начали целоваться. Часов до 3-х ночи. Один официант стоял и смотрел на нас, а другой дремал за столом. Марина сказала, что на чай надо дать десять процентов от съеденного и выпитого. Счёт я оплатил кредитной картой, потому что наличных денег в таком количестве в природе не бывает. Мы взяли такси и поехали домой заниматься хулиганским, экстремальным сексом. Утром я поднялся, выпил бутылку кефира и начал одеваться. Я посмотрел на свою неутомимую спутницу. Кажется, наконец, она уморилась. Колдунья ровно дышала своим фарфоровым, кукольным носиком. Одеяло сбилось, и наружу выглянула её бесконечная ножка с фарфоровыми розовыми ноготками. Я наклонился и поцеловал её в фарфоровый же лобик. Не открывая глаз, она сказала: «Приезжай ещё». К другим невестам я не поехал - не хотел после ресторана есть бутер. Я ехал навстречу непахнущему Красному морю и думал: «Такие женщины мне пока не по карману». За горизонтом уже виднелась полоска эры интернета с бесконечными сайтами знакомств. © Эдуард Штейнгольц 24.05. 2010 г. Хайфа, Израиль. © Эдвард Штейнгольц, 2010 Дата публикации: 29.05.2010 16:33:23 Просмотров: 2517 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|
РецензииГеннадий Лагутин [2010-06-02 21:11:00]
Римма Глебова [2010-05-31 12:15:48]
|