Хроника весенних сосулек
Николай Зубец
Форма: Рассказ
Жанр: Проза (другие жанры) Объём: 5662 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
И я решил понаблюдать их рост.
РАССКАЗ МОЖНО СЛУШАТЬ: http://video.yandex.ru/users/n-zubets/view/39/ Я видел утром, как они сияли. Светили прямо в душу, все-ляя неожиданную радость. Как будто снова детство, как будто какой-то праздник и что-то вот-вот тебе подарят, что-то такое, чего и ждать не смеешь. Центральная сосулька в хрустальном частоколе была с полметра и золотом горела. На солнце все стре-ляли бегло вниз трассирующим блеском, блестяще мироточили. И я решил понаблюдать их рост. Я думал, они день ото дня длиннеют, но вскоре был очень удивлён, что не растут, а тают. К полудню все исчезли, и кромка крыши плачет уже без ледяных сверкающих ресниц. Когда же родились? Вчера под вечер, как только подморо-зило? Сегодня такой же день, синеет так же мартовское небо и солнце снова приглашает подставить щёку. Всё точно так же. И значит, можно увидеть всю их жизнь с момента зарожденья! Спа-сибо, что сегодня выходной и я один, мне никуда не надо. Я очень рад себя отдать весенней хронике. Наш дом как буква «П», а вход на юг, под брюхом этой бу-квы и здесь давно царит капельный микроклимат. Бетонный ко-зырёк над входом, с него вот и течёт. В восторге от своей затеи серьёзно на диване занял пост у самого окна под этим козырьком. И прямо надо мной его восточ-ный край, где утром наблюдал хрустальное сиянье. С азартом жду. Охотничий азарт? А может, что-то больше? Ведь в самом деле жду так, как будто кто-то очень дорогой приехать должен. Сама весна меня взяла под этот козырёк. Однако, уточню: вторая половина марта, четыре часа дня. Окно восточного крыла – восточной ножки «П» – бьёт отражень-ем солнца – само уже отчётливо снижается на запад. Стекают ка-пли по бетонной кромке, а выше – радостное небо и ветки тонкие – все в солнце. Сейчас бы вот сосулькам и родиться, ещё на фоне весёлой синевы! И моя миссия была бы завершённой. Но нет, в половине шестого вода в колеях застывать начинает, а сосулек не видно. Капли падают сложными ритмами. Не так всё это просто. Уже проголодался наблюдатель и заварил лапшу. Упорно жду, когда же вечер свою лапшу навешает на кромку. Пока не зажигаю свет. Бледнеет небо, уж цвета незабудки и по нему глис-сируют вороны. Капли всё реже, идут почти в такт с сердцем. Я принимаю роды у весны. В остатках голубого чуть фиолетит, на розоватых лужах отчётливый ледок. К семи часам писать без света трудно, зажёг – и за окном уж ночь. Не чёрная ещё, а тёмный пурпур. Конечно же, не может такое таинство быть слишком очевидным, лишь только в темно-те. Вот ведь во что ввязался! Я выхожу во двор, там первая звезда. А из-за дома восходит жёлтый круг. Капель и при луне не затихает и даже почему-то оживилась, а вот сосулек нет. И ясно стало слышно протяжную трубу, задумчиво скользящую поблизости светила. Лунный свет поддержал мои странные планы, но не может помочь наблюдать. Тут я вспомнил про мощный фонарь – вот и ему достойная рабо-та, наконец. Бьёт посильней луны, а звук трубы при нём куда-то пропадает. Отлично видно кромку и даже сквозь окно, и даже при свете в доме. Теперь вполне надёжно обеспечил себя бессонной ночью. Азарт первопроходца, как будто открываю какой-то по-люс. Сосулечный лунатик, я свой весенний полюс исследую с ди-вана. Новое дело: капли не сразу стекают, а чуть повисев и на-бухнув. Одна из капель к девяти часам, надувшись, провисела минуты две. Другие неохотно отрывались, она висела. Казалось, вот оно – начало, но всё же сорвалась. Четверть десятого. В том самом месте, где утром золоти-лась верховная сосулька, вдруг капанье ускорилось и сделалось другим – пульсируют, переливаясь, две капли рядом. Мигают че-рез раз, как фонари на переезде. Какое-то тревожное миганье. Эта пара определённо густеет киселём и лунный звук почтительно примолк. Уже заметны белые сосочки на концах. И вот, отчётливо видны два белых стержня, так сантиметра с полтора. С них каплет. И возле кое-где проклюнулись такие же росточки, но есть ещё отрывы среди них, а эти первые висят вполне надёжно. Блестят в луче, сочатся, но не растут. Однако же, ура! Родились первенцы! И впрямь, похожи очень на лапшу. Луна опять торжественно запела и лезет, лезет вверх. К двенадцатому часу шесть безутешных крох роняют но-чью слёзы. Луна уже зашла за козырёк и его край особенно от-чётлив. Мои новорождённые как кровельные гвозди, чуть гнутые. Загибы и изломы во все стороны. Рассада хилая. А вот и ровно полночь. Их уже восемь, уж далеко не гвозди и продолжают потихоньку матереть. Одна уже почти что настоя-щая. Я сплю урывками. Трудные роды под полной луной. Сияя, растворятся под полным солнцем. Сосульки-однодневки. Краса-вицы лишь первой половины весеннего денька, но ярче них нет символа весны! В три ночи уж ни одна не плачет. Заснули. К шести часам утра на тёмной синеве проглядывают ветки. И силуэт сосулек. Нет ни луны, ни звёзд. В седьмом часу мои объекты сначала голубеют и начинают очень нежно розоветь. Капели пока нет. Когда же оживятся? К восьми мне надо уходить – работа. Но уже ясно всё. Проснувшись, они, конечно, сначала ещё растут. Затем в них вспыхнет волшебный блеск. Сожмётся чьё-то сердце. Кто-то грудь расправит. А кто-то как цветами просто умилится. Сияя, они пойдут на нет и превратятся в струи. В них самый главный смысл весеннего начала. Хотелось бы получше впитать их блеск. Быть может, в другой раз. Макушки тополей уж в розовых лучах. Сороки аппетитно целуются на ветке. Сосульки ещё чуть мутноваты. Пока ещё не тянут на хрусталь, ждут солнечных лучей. Никто не плачет. И снова над кромкой идут поцелуи. Да, несколько минут до равенства дня с ночью. До равно-денствия всего лишь пара дней. Мне время покидать свой добровольный пост. Ну, прощай-те, ночные питомцы – задремавшие струи весны! Желаю вам удачно просиять! © Николай Зубец, 2011 Дата публикации: 13.02.2011 16:29:25 Просмотров: 1898 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |