Возвращение к "Черному дому" 2
Юрий Леж
Форма: Роман
Жанр: Фантастика Объём: 15233 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Продолжение романа. 30 После первых же часов прогулки по городским заселенным кварталам Ворон понял всю степень правоты Дяди, разделившего их маленькую команду на две еще меньшие. «Нам шум никак не нужен, – пояснил свою мысль Вечный. – Нам пройти на станцию надо, и вас на эшелон пристроить, в обратку». А в том, что при прохождении по улицам города шестерки неплохо вооруженных людей, из которых четверо иногородних, шум обязательно бы возник Алексей сообразил, понаблюдав, как перемещаются по улицам сами горожане. Шли ли они по каким-то своим делам или просто прогуливались, убивая время, а может быть, ждали кого-то из своих знакомцев, но больше трех-четырех человек не собирались в одном месте, да при этом все они были местными, с привычными землисто-серыми лицами. Лишь однажды навстречу Алексею и Сове, сопровождаемыми Жанеткой, попался небольшой отрядик, человек в шесть-семь. Но тут же подруга Вечного сориентировалась и быстро свернула с основной улицы, увлекая за собой штурмовика и Кассандру. «Добытчики это, – разъяснила она свое поведение уже в узком, извилистом переулке. – Хорошо, если в рейд собрались, такие никого трогать не будут, хоть и себя в обиду не дадут, а если просто отдыхают?» После посещения вертепа Ворон очень хорошо представлял себе, как могут отдыхать местные добытчики, поэтому не стал возражать, когда Жанетка провела их узкими закоулками едва ли не до самого места назначения. Штурмовик никогда специально не искал приключений на свой зад и всякий раз из предоставляемых судьбой или начальством вариантов действий предпочитал наиболее спокойный и безопасный. Привычный, знакомый едва ли не с детских лет переулочек, к которому привела их Жанетка, был искажен до неузнаваемости и серым, цвета оцинкованной жести, небом над головой, и неожиданно разрушенными едва ли не до основания домишками рядом с абсолютно новенькими, будто только что построенными. Людей в переулке было совсем мало, мулатка объяснила это очень коротко и емко, сказав только: «Время…» Наверное, ближе к ночи, когда стемнеет окончательно, переулок заполнится желающими отдохнуть от суетных ежедневных дел аборигенами. Впрочем, ждать до темноты на улице в планы Жанетки не входило. Она остановилась неподалеку от знакомого двухэтажного особнячка-новодела, в их мире тут проживал какой-то довольно известный адвокат с семьей, и кивнула Ворону: – Давайте сразу туда? Дядя с вашими когда еще появится, а тут можно будет хотя бы перекусить и посидеть без волнений… – От таких предложений не отказываются, – отозвался Алексей, всегда, по-солдатски, готовый перекусить и выпить впрок. – Конечно, если заведение на вертеп не очень похоже… – Ну, ты и сравнил, – засмеялась мулатка. – Вертеп – кабак пограничный, там любому рады, если в кармане звенит… А тут… Тишина, мягкий полумрак и далекая, едва слышная музыка встретили их в гардеробной заведения. Вдоль стены были прикреплены самые на первый взгляд обыкновенные крючки-вешалки для верхней одежды, и только пристраивая на них бушлат, благоразумно накинутый поверх унтер-офицерского мундира, Ворон обратил внимание, что все эти крючочки тщательно начищены и сияют прямо-таки морским, боцманским блеском. А дальше… помещение напомнило Алексею заграничное словечко «бар», с длинной полукруглой стойкой, вдоль которой торчали высоченные табуреты на одной ножке, с полудесятком небольших столиков, рассчитанных на то, что посетители в основном будут только пить и ограничатся с минимальной закуской. У дверей на маленькую кухоньку стояли три девчушки-официантки, одетые в простенькие, короткие платьица, за одним из столиков сидела парочка явно иногородних: мужчина лет тридцати с солидным гаком и женщина в откровенном наряде, наверное, более уместном на стриптиз-сцене, чем в этом тихом заведении. – Моя юбка здесь не показалась бы странной, – меланхолично заметила Сова из-за плеча Алексея, остановившегося при входе в зальчик, чтобы оглядеться. – Можешь переодеться, – серьезно посоветовала Жанетка. – Тут всё можно, только спрашивать надо… А в юбке по пустому району ты бы много не походила… Возразить было нечего даже просто из желания поболтать языком, при проходе через загадочные развалины и полностью сохранившиеся безлюдные дворики, при томительно долгом сидении у стены дома перед стремительным броском через улицу, да и при ночевке в гулкой, пустой и пыльной квартирке на четвертом почему-то этаже панельного строения полувековой давности камуфляжной расцветки комбинезон, простенький бушлатик и яловые сапоги на ногах были гораздо удобнее цыганской юбки и пестрой кофтенки Совы. Впрочем, все свое имущество она несла в заплечном мешке, благо, много места оно не занимало и тяжестью не отличалось. Дядя, неизвестно по какой причине, категорически отказался оставлять в бункере любую вещь оказавшихся в городе не по своей воле людей. Пришлось не только Сове, но и переодевшимся жандармскому подполковнику и рыжей репортерше загружать в свои рюкзаки всё, вплоть до носовых платков и грязных носков. Повезло в этом смысле только унтер-офицеру, появившемуся в городе в солдатском мундире и табельных сапогах штурмовика, вполне пригодных для передвижения по пустым районам и лишь слегка замаскированных накинутым поверх кителя бушлатом. – Пойдем в самый уголок, – предложила Жанетка, указывая на столик ближе всех расположенный к выходу, но интимно укрытый небольшим выступом стены. – Так всех видно будет, а мы глаза никому мозолить не будем… – Тут всего-то, кому можно глаза намозолить… – начал было Ворон, но мулатка, наконец, разглядевшая посетителей заведения, энергично перебила его: – Не «всего-то», а целый Антон Карев сидит… с подругой… Не дожидаясь объяснений о том, кто же этот Антон и почему он вызвал такую неожиданно бурную реакцию у Жанетки, Алексей первым устроился за столиком, выбрав местечко спиной к стене. Аристократическим предрассудкам Голицына, ожидающего обычно, пока рассядутся дамы, Воронцов предпочитал в первую очередь заботу о собственной безопасности, справедливо полагая, что это поможет обеспечить и общую защищенность группы. Объяснений попросила Сова, когда вслед за Алексеем устроилась у столика, бросив под ноги свой тощенький вещмешок: – И чем же этот парень так знаменит? На взгляд Алексея ничего особенного в Кареве не было, кроме негородского цвета лица, впрочем, изрядно подпорченного чрезмерным употреблением спиртного, да еще нелепого здесь, хорошо пошитого из темной замши, полуспортивного костюма. Его спутница выглядела гораздо ярче: миниатюрная платиновая блондинка с длинными, прикрывающими полспины кольцами кудрявых волос, одетая в очень узкую полоску ткани на груди и едва прикрывающую трусики юбчонку ярко-синего цвета. Впрочем, для защиты от холода на плечи её была наброшен самый ходовой в городских условиях, но явно детского размера бушлатик. – Это самый скандальный и знаменитый романист из иногородних, – серьезно сказала Жанетка. – Он еще в одной рок-группе на гитаре, бывает, играет. Но в основном – пишет. Ну, и скандалит везде, где только можно. В город, к нам, он первый раз попал несколько лет назад, теперь тут бывает чуть не три-четыре раза в году. Такое редко случается, чтоб город так в себя пришлых пропускал. Видать, зачем-то нужен тут Карев. – Ну, а пишет-то хоть о чем? – поинтересовался главным Ворон. – Разное пишет… о войне, например. Он же в Индокитае воевал, когда там заварушка была, еще на срочной службе, в парашютистах, – начала рассказывать Жанетка. – Еще просто о жизни, о разных случаях… Читаешь – не оторвешься… И, заметив чуток удивленный взгляд Совы, пояснила: – Ты думаешь, в городе не читают? У нас тут телевидения нет, радио не работает, кино разве что посмотреть, та и то всё старое в основном. Редко, кто сюда свежие фильмы или музыку притащит. Вот люди и читают, кому что нравится, библиотеки ведь никто никуда не вывозил, да и растаскивать там нечего, разве что – раритеты какие, книжные; но их еще в первые годы растащили. Просто у нас, тут, как-то не принято на людях читать, при ком-то. А так – у каждого любимая книжка есть, чтобы отдыхать душой… – И все же, что необычного-то в его романах? – вновь возвращая разговор к экстравагантному автору, кивнул на Карева Алексей. – Пишет он правду, – без рисовки, серьезно сказала Жанетка. – Как видел, как слышал. Нет, конечно, придумывает и свое, но – без лакировки, совсем не так, как всяким начальникам хочется… – Ладно, – так же резко, как начал, свернул разговор Ворон, поняв, что без чтения романов этого самого Карева все равно не получится составить о нем полного впечатления. – А что ж нас не спешат обслуживать? Кажется, даже в вертепе официанты проворнее, или там так было из-за Дяди? – Нет, Дядя тут не при чем, – улыбаясь, пояснила Жанетка. – Тут порядок такой, что человек может и просто посидеть за столиком, сколько хочет… Я ж говорила – обо всем спрашивать надо… И она сделала манящий знак рукой. И тут же одна из девчушек, оттолкнувшись от стены, которую подпирала в томительном, так свойственном работникам сферы услуг ожидании, подскочила к столику, одновременно торопливо, но и неким с чувством собственного достоинства, без лишнего халдейского подобострастия. Оглядев гостей доброжелательным, но и очень внимательным при этом взглядом, девка улыбнулась: – Я вам могу предложить черную икру с коровьим маслом… на бутербродах. Хлеб у нас свежий, утренний. Есть еще маринованные овощи, пара баночек крабов найдет, но не больше. Всё остальное – по вашему желанию. – По желанию будет водка, по двести грамм на каждого, – ответила Жанетка, как местная, да и на правах хозяйки в их маленькой компании. – Икра, масло, хлеб – раздельно, ладно? Крабов обязательно, ну, и еще, наверное, что-нибудь рыбное, сайру, шпроты, горбушу… только без томатов, хорошо? Непонятно чем обрадованная девка, весело заулыбалась, кивая в подтверждение словам мулатки, и упорхнула на кухню, едва ли не танцуя на ходу. – Здесь тоже знают Дядю и то, что ты… – Ворон немного замялся, сходу не придумав, как назвать отношения Вечного и Жанетки. – …что ты – с ним? – Дядю знают везде, – серьезно ответила мулатка. – А то, что я его женщина, здесь могут и не знать, город-то большой, вот только девки здесь очень бойкие, им бы где-нибудь в другом месте на досмотре работать… карманы чужие насквозь видят… И, будто бы доказывая и без того очевидное, Жанетка извлекла двумя пальчиками из кармана короткой курточки маленький желтого металла кругляшек и аккуратно постучала им по столу. И словно на сигнал появилась с большим подносом, кажется, только-только отошедшая девчушка и принялась расставлять на столешнице хрустальную вазочку с черной икрой, фарфоровую, изящную масленку, несколько глубоких, «салатных» тарелок с сайрой, неркой, кальмаром, соусницу с майонезом и плетеную из соломки хлебницу с неожиданно душистыми кусками пшеничного, мягкого даже на вид хлеба. Чуть позже, пока Жанетка, Сова и Ворон намазывали себе бутерброды свеженьким маслом и икрой, поднесли чистые стаканы двух видов – поменьше под водку, побольше под сок, две запотевшие бутылки «заводской» с чудными на взгляд унтер-офицера этикетками, но – видывал он и почуднее, чего греха таить. Сок предложили ананасовый, разумеется, из концентрата, но тоже охлажденный, приятный на вкус. На незаданный вопрос мулатки про вторую бутылку, официантка сделала кругленькие глазки и шепнула: «От заведения…» Желтенький кругляшек монеты перекочевал из пальцев Жанетки в ладошку официантки, Ворон, исполняя мужские застольные обязанности, разлил водку, но выпить они не успели, в дверном проеме бесшумно, но как-то очень значимо появился огромный, глыба глыбой, мужчина в полувоенном френчике, туго перепоясанном портупеями, и внимательно оглядел зал, особо задержавшись взглядом на спрятанном за стенным выступом столике. – Вот дела, – проговорила Жанетка, подхватившая и так и держащая в руке холодный стакан с водкой. – Здесь, похоже, что-то такое намечается сегодня… Следом за шагнувшим в зальчик заведения габаритным мужчиной быстро прошла и по-хозяйски уселась у одного из центральных столиков по фигурке совсем молоденькая девка с короткой, небрежной стрижкой. Вот только лицо и руки выдавали её настоящий, весьма для города солидный возраст. – Сама Бражелина пожаловала, – пояснила свои же слова мулатка. – Она тут, в центре, наверное, за основную хозяйку и по складам, и по скупке. Народ так, между собой, шепчется, что Дядя её такой сделал лет двадцать назад, но я-то, конечно, не знаю, что правда, что нет, сам Дядя про такие дела вспоминать не любит… он про прошлое, вообще, не любит говорить… Да, и вот интересно, Карев-то первый раз в город попал как раз к Бражелине… у нее жил почти месяц, правда, говорят, все вот с этой же подругой. И снова они вместе собрались… На удивление строго соблюдая местный этикет, скандальный романист и ухом не повел на появление своей старой знакомой за соседним столиком. Сама же Бражелина, повелительным жестом отослав из зала громоздкого мужчину, сопровождавшего её появление, подозвала девчушку-официантку и стала обстоятельно что-то выяснять с ней, то и дело касаясь то девкиной руки, то прихватывая её за талию… – Она, говорят, почти как я начинала, – продолжила свой рассказ-сплетню о Бражелине Жанетка. – Тоже в конгломерате была… это так называют, когда парни и девки лет по двенадцать-пятнадцать вместе собираются… ну, дурака валяют, подворовывают, что плохо лежит, кто поумнее, стараются по пустым домам в округе пошарить, как бы тренируется в добытчики… вот только меня такие быстро мимо проходящей бригаде продали, а Бражелину Дядя выцепил, помог, значит, стать человеком. Там же, в конгломератах закон простой: свои – так все свои, каждая девка – общая, ну, и парни тоже, конечно… редко кто из таких вот в люди выходит… А потом Бражелина подругу встретила какую-то, и любовь с ней уже закрутила. Говорят, с той поры она только на девок и смотрит, а мужики так… побоку… И будто накликанный частым повторением своего имени в дверях появился Дядя в сопровождении Голицына и Нины. Пришлые выглядели хоть и подуставшими, но вполне себе боеспособными, и это порадовало Ворона от всего сердца. А Дядя тем временем внимательно оглядел зальчик, едва только не крякнул от удовольствия – все в сборе, в нужное время и в нужном месте. После этого он кивнул молчаливо спутникам: – Вы присядьте к своим-то пока, поговорите, как добрались, выпейте, закусите и расслабьтесь. Тут – как дома, да и ночевка у нас здесь же будет… А сам без приглашения и особых церемоний присел за столик к Бражелине. – Как добрались? – по-местному, без приветствия и церемонного вставания, спросил Ворон, когда подполковник подтащил к их столику от соседнего два стула, дождался, пока сядет рыжая репортерша, и уселся сам. – Удачно, если иметь в виду собственную целость и сохранность, – кивнул Голицын. – Но не без приключений… – Угощайтесь, пока есть чем, – кивнула на стол Жанетка. – А надо будет еще чего: водки, еды, попросим и принесут… – Да уж, спасибо, – слегка скривилась Нина. – После такого приключения кусок как-то в горло не лезет… вот разве что водки выпить… – А что случилось? – больше из вежливости полюбопытствовал Ворон, любую настойчивость в разговоре не приветствующий и сам. – Вербовка на крови, – усмехнулся Голицын, наливая себе и репортерше водку в большие стаканы, которые не успели еще использовать под сок… © Юрий Леж, 2011 Дата публикации: 21.06.2011 10:22:52 Просмотров: 2423 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |