Почти как боги
Анастасия Эльберг
Форма: Рассказ
Жанр: Эротическая проза Объём: 12059 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Отрывок из романа "Бессонница". Ирландские луга и озера прекраснее всего весной. Нигде в мире нет такого воздуха, даже возле океана, даже в горах, даже на далеких островах, куда не ступала нога человека. Сама природа прикасается к тебе, ты чувствуешь себя ее частью, ее продолжением. Полдень уже давно миновал, солнце продолжает свой путь к линии горизонта, и, скорее всего, уже стало прохладнее, но наша кровь слишком горяча, чтобы это чувствовать. Хотя, наверное, слишком холодна, чтобы обращать на это внимание. Мы с Даной спускаемся к озеру, прокладывая себе путь в высокой траве и обходя немногочисленные деревья. Я держу ее за руку, а она смотрит на солнце, прикрывая глаза ладонью. - Для моих предков появление на солнце означало смерть, а я смотрю на него без страха, – говорит она мне. – Мне кажется, это прекрасно. Я оглядываюсь. - Похоже, мы тут не одни. Дана прислушивается. - Да, тут кто-то есть. Но далеко… рядом с озером. – Она неожиданно вырывает руку и бросается вперед, крича на ходу: – На перегонки! Я знаю, что догнать ее у меня не получится, пробегаю сто-двести метров, останавливаюсь и смотрю на удаляющуюся фигуру. Дана на секунду оборачивается, показывает мне язык, и вот уже фигура в длинном белом платье снова отдаляется от меня. - Винсент, догоняй! – слышу я ее голос, но все мои шансы, если они и были, упущены. Через пару минут Дана спускается к озеру и пропадает из виду. Я изучаю обстановку и после недолгих колебаний взбираюсь на ветвистое дерево. Отсюда можно хорошо разглядеть окрестности, в том числе, и озеро. На берегу сидит светловолосый молодой человек. Чуть поодаль пасется стадо овец, которое охраняют большие мохнатые собаки. Дана, конечно же, видит молодого человека, но не торопится приближаться к нему. А он слишком сосредоточен на своих мыслях и не замечает, что теперь не один. Несколько минут она бродит по берегу в некотором отдалении от него, осторожно опускает ногу в воду и пробует температуру – холодная, почти ледяная, как и должно быть в такое время года – после чего сбрасывает платье и с разбегу прыгает в озеро. Молодой человек, встрепенувшись, поднимает голову и испуганно осматривается. Собаки уже навострили уши, но, осознав, что опасности нет, успокаиваются. Пастух поднимается, не отрывая взгляда от спокойной глади озера – неужели ему показалось? Он ждет, а Дана не торопится показываться из-под воды – скорее всего, опустилась на дно и ищет там что-то интересное, что можно было бы привезти домой в качестве сувенира. Она может не дышать под водой хоть несколько дней, но пастух, конечно же, этого не знает. Он идет по берегу и, наконец, находит ее платье: белый шелк запутался в ветвях колючего кустарника. Пастух поднимает платье, стараясь не касаться колючек, но все же натыкается на одну из них, и на ладони появляется крошечная красная капля. Дана тут же выныривает из-под воды и смотрит на молодого человека, но не подплывает к берегу. Он машет ей рукой, а она качает головой и снова ныряет, а через минуту показывается на другой стороне озера и выходит на берег. Она поворачивается к пастуху спиной и потягивается, а потом садится на траву, скрестив ноги, принимает выжидательную позу и манит его пальцем. Но тот, похоже, не собирается купаться в холодной воде. Наконец, Дане эта игра надоедает. Она снова соскальзывает с берега в воду и, подплыв к пастуху, протягивает руку, требуя, чтобы он вернул ей платье. Но и эта просьба остается без внимания. Дана повторяет свой жест, на этот раз, более настойчиво, и, понимая, что платье ей не отдадут, выходит из воды, остановившись на расстоянии нескольких шагов от пастуха. Он смотрит на нее во все глаза, гадая, что же это за существо, сумевшее пробыть под водой так долго и плавающее так быстро. Длинные, почти до колен, волосы, с которых крохотными ручейками стекает вода, делают ее похожей на русалку. Пастух делает шаг по направлению к ней, и Дана поднимает руку, предостерегая его, но он и на этот раз решает ослушаться. Когда между ними остается всего лишь несколько сантиметров, Дана бросается наутек, а молодой человек после секундного колебания пускается в погоню, забывая про стадо и собак. Она зовет меня мысленно, но я не отзываюсь – мне интересно, что будет дальше. Дана, тело которой и без того является воплощением женской красоты, бежит как львица или пантера: ее движения исполнены изящества и природной силы. Сначала она двигается медленно, стараясь, чтобы пастух не потерял ее из виду, и водит его кругами, но в какой-то момент дыхание его сбивается, а силы заканчиваются, и тогда она использует свои способности для того, чтобы скрыться. Когда она приближается, я зову ее по имени, и она поднимает голову. - Высоко же ты забрался, Винсент! Я спускаюсь с дерева и смотрю на нее. - Кажется, ты что-то потеряла? - Наглый смертный мальчишка украл у меня платье. Она падает на траву, раскидывает руки и смотрит на небо. Я ложусь рядом. - И как же мы теперь вернемся? В городе нас не поймут. Дана гладит меня по щеке, проводит пальцем по губам и улыбается. - Мы переночуем тут. Прямо под деревом. Я уже нашла, чем подкрепиться. – Она закрывает глаза и мысленно зовнт пастуха: – Мы тут мальчик. Иди сюда. Мы здесь. - Я люблю тебя, – говорю я ей. Вместо ответа она приподнимается и целует меня. Я беру в руки ен лицо, заправляю влажные волосы за уши, а потом опускаю ладони ниже, лаская плечи и спину. Дана поднимает голову, подставляя моим губам шею. - И я люблю тебя, – произносит она тихо, почти шепотом. – И раздевайся уже. Или ты боишься замерзнуть? Я прижимаю ее к себе и чувствую, как бьется ее сердце. Я могу почувствовать это на расстоянии сотен километров, но сейчас мне хочется прикоснуться к ней. - Оно бьется так, будто я перепуганная смертная, – выдыхает Дана мне в ухо и смеется. – Ты – первый мужчина, рядом с которым оно бьется так часто… а ведь мое сердце обычно бьется медленнее твоего, правда? Она не дает мне ответить – легко отталкивает и смотрит в какую-то точку за моей спиной, по-прежнему улыбаясь. - А вот и мальчик! Увидев нас, пастух останавливается, как вкопанный. Он до сих пор держит в руках платье Даны, так аккуратно, будто это самый дорогой в мире материал. Он переводит взгляд с меня на нее и обратно, пытаясь отдышаться. Дана снова ложится на траву и принимает довольно-таки развязную позу, при виде которой щеки нашего гостя заливаются краской. Теперь я вижу, что он действительно очень молод – ему не исполнилось даже двадцати, и в очертаниях его лица еще угадываются плавные детские линии. - Тебе нужно попросить прощения, мальчик, – сообщает ему Дана. – Мы кое-чем занимались, а ты нам помешал. И, если уж на то пошло, это нехорошо – красть у женщины платье и подглядывать за ней, когда она купается. Пастух качает головой, и я перевожу ему сказанное. Если до этого он был смущен, то теперь у него такой вид, будто он готов провалиться в Ад – только бы мы оставили его в покое. Наконец, он, не поднимая глаз, отвечает мне парой слов. - Твой ужин спрашивает, уйти ли ему, – перевожу я, сдерживая смех. - Винсент, это не ужин, это изысканный десерт. – Дана смотрит на молодого человека. – Ты останешься и присоединишься. Эти слова она сопровождает повелительным жестом, понятным без слов, и пастух послушно опускается перед ней на колени. Она приподнимает его голову за подбородок. - Старайся. А то я разозлюсь, и ты станешь ужином. К своему счастью, молодой человек не понимает ни слова, но улавливает интонацию и, с жаром кивая, наклоняется к ней. Дана запускает пальцы ему в волосы и запрокидывает голову. Я смотрю на спину пастуха: рубашку он забыл на берегу и, конечно же, не подумал о ней, так как торопился догнать хозяйку платья. У него очень светлая, с синеватым оттенком, кожа – типичный представитель здешних широт. Гладкая, ни единого волоска, ни одной шероховатости. Я ловлю себя на мысли, что мне хочется прикоснуться к нему, и не вижу смысла сдерживаться – провожу пальцами по его позвоночнику. Пастух мгновенно напрягается и поднимает голову, но, похоже, не осмеливается повернуться ко мне и посмотреть в глаза. Дана кладет ладонь ему на грудь. - Не бойся, дурачок, тебе не будет больно. Ведь ему не будет больно, Винсент? - Ни капельки, – отвечаю я. И, конечно же, говорю правду. Если он когда-нибудь решится попробовать такое еще раз, то будет неприятно удивлен, так как ощущения будут менее приятными и очень болезненными. Но сейчас пастух не сдерживает тихий стон, а потом расслабляется, почувствовав прикосновение моих рук к его плечам, и снова наклоняется к Дане. Мы с ней смотрим друг другу в глаза, ее взгляд становится все более туманным, мысли начинают путаться, инстинкты постепенно одерживают верх над разумом и здравым смыслом, и я слышу свое имя, но она обращается ко мне на языке своих предков, и этого языка я не знаю. - Дана, я не понимаю, – говорю я ей. - Не торопись, Винсент. Дай ему… войти. Я останавливаюсь, и Дана немного отодвигается от пастуха. Он поднимает голову, и она делает очередной повелительный жест, но он медлит, не предпринимая более решительных шагов, а потом снова говорит несколько слов. - Догадываюсь, что он имеет в виду: «Я еще никогда такого не делал». – Я киваю, и Дана нежно гладит молодого человека по шее. – Мы не причиним тебе вреда. Наоборот, тебе будет хорошо. Вряд ли ты когда-нибудь испытаешь такое еще раз за свою коротенькую жизнь. Сердце у пастуха бьется так, будто ему тесно в груди, и оно вот-вот оттуда выпрыгнет. Целая гамма чувств: непонимание, восхищение, смущение, страх. Он пытается понять, нравятся ли ему новые ощущения, сделал ли он что-то, что можно было сделать, или же совершил что-то запретное. Сейчас он чувствует даже некое подобие любви – такой любви, которая балансирует на грани поклонения и ненависти. Он наклоняется к Дане для того, чтобы поцеловать, но она отворачивается, выгибает шею назад под почти немыслимым углом и впивается ногтями в его спину, оставляя на ней следы. С ее губ срывается стон, и она медленно убирает руки, словно демонстрируя свою слабость и покорность. Я смотрю на кровь, выступающую на спине у пастуха, и думаю о том, что если бы наши с Даной сущности были бы чуть более похожи, то мы бы разделили десерт поровну. Но человеческая кровь не пробуждает во мне ни аппетита, ни возбуждения, ни отвращения. - Винсент, – нарушает тишину Дана. Трудно сказать, кого она так называет – меня или пастуха, потому что до сих пор лежит, закрыв глаза, и мыслями далеко от происходящего. Наконец, она берет своего нового знакомого за волосы, привлекает его голову к себе, наклоняется к его шее, выпускает клыки и уже почти касается его кожи, но в последний момент отпускает его. - Ты был хорошим мальчиком, – говорит она ему. – Можешь считать, что я сделала тебе подарок. Дана касается пальцем его лба. - Тебя разморило на солнце, и ты уснул. И тебе приснился сон, но ты проснулся и забыл его. Пытался вспомнить, но встретил двух путников, которые были голодны, они отвлекли тебя. Ты зарезал лучшего барана из своего стада, а потом разделил с ними ужин. С бараном можешь разобраться сам, мы скоро придем и поможем тебе развести костер. Я перевожу ее слова. Молодой человек кивает, встает и начинает одеваться. - Платье, – коротко напоминает Дана. Он поднимает с земли платье, бережно отряхивает его и с поклоном отдает, после чего делает несколько шагов назад, не поворачиваясь к нам спиной, кланяется еще раз и быстро скрывается в зарослях травы. Дана хохочет и снова ложится на спину. - Наверное, он принял нас за древних богов, – говорю я. - От истины он недалек. Ну что же, я отказалась от десерта в пользу сытного ужина. Несколько минут мы лежим молча, а потом Дана поворачивается ко мне. - Ты сказал, что любишь меня, Винсент. А как долго мы будем любить друг друга? - Странный вопрос. Вечно. Или ты собираешься умереть раньше? - Конечно, нет. – Она делает паузу. – Я хочу, чтобы ты любил меня дольше. - Ради тебя я готов прожить бесконечное количество вечных жизней. И во время каждой из них я буду любить тебя. Всегда. Июль 2012 © Анастасия Эльберг, 2013 Дата публикации: 24.11.2013 15:45:06 Просмотров: 2146 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |