Сага о безруком иконописце
Евгений Девиков
Форма: Поэма
Жанр: Гражданская лирика Объём: 212 строк Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
В середине 1970-х мне повстречалась погрудная икона Христа Вседержителя, написанная безруким крестьянином, которую в 1991 году я передал Екатеринбургскому Музею изобразительных искусств. Составляя историческую записку к научному паспорту экспоната, я провёл длительные поиски сведений о художнике и о созданных им произведениях. Тема меня до сих пор увлекает. Жизнь и творчество иконописца Григория Журавлёва легли в основу моей поэмы. Иконописец Гриша Журавлeв рождён безруким щупленьким уродцем, и повитухе не хватило слов, чтоб рассказать, с кем он имеет сходство. Несчастья косят бедолаг вокруг. Как с малых лет остаться без подмоги? Господь не даровал младенцу рук, а заодно подсёк ему и ноги. Меньшого старший брат учил всему. Нарисовал ― смешная вышла рожа. Братишка тут же показал ему, как сделать, чтоб была с соседом схожа. С тех пор рисунок стал для них игрой, обрезок струганой доски ― бумагой. В портрете каждый раз иной герой : кабатчик, поп, разнорабочий с вагой.* Он ремеслу учился на дому. Сыскали старика-иконописца. Тот, приходя, показывал ему, как правильно писать людей и лица. Брат смастерил тележку и возил по расписанью в классы гимназиста. Сестра с утра бежала в магазин, и в доме было радостно и чисто. И был экзамен. Покажи, мой друг, чему обучен, что постиг уже ты, как пальцы пишешь, не имея рук ― трёхперстные и благочинья жесты. Как отличаешь Павла от Петра, не путаешь Марию с Магдалиной. Оранта молода или стара? ― Был перечень и каверзный, и длинный. И мастера ― волосья под шнурком, а подмастерья ― рослы и вихрасты ― удивлены увечным пареньком, постигшим тайны богомазов касты. В конце концов владелец мастерской встаёт и говорит не очень ловко: ―Твой брат займётся для тебя доской, а ты рисуй на братних заготовках, —А чтоб заказчик шёл к тебе ладом и не случались распри между нами, пиши на созданных твоим трудом: “Сия икона писана зубами”. Их отчий старый пятистенный дом хранил в углах воспоминанья детства, но кроме ветхих стен не видно в нём намёка на отцовское наследство. Купили краски, заказали тёс и рыбий клей, и мел, и позолоту. Потом для пробы доски брат принёс и братья дружно начали работу. ...Потёртости саднили возле рта. Вновь оглядел икону взглядом строгим и на изнанке охрой начертал: "Написана безруким и безногим". Чертил карандашом он купала, похожие на маленький Исакий. Мечта жила с надежной пополам: построить храм. Но грёзы не иссякли. Его задумка не пропала зря. В забвении подвижники не гибнут. Взошла над дивным куполом заря, и храм его при жизни был воздвигнут. Иконописец не сходил с ремней. Он был в плену неудержимой страсти. Полтысячи рабочих долгих дней в ремнях по штукатурке ползал мастер. Саднило нёбо ― в язвенных свищах. Натёртые кровоточили дёсны.— Хотел не думать о таких вещах, но боль губила, мучая несносно. Торжественно святили новый храм, чья роспись и проект нерукотворны. А слух уже гулял по городам: есть богомаз ― безрукий и проворный. Донёсся слух до царского двора. И государь, вперивши в рапорт око, проговорил: "Нам поглядеть пора на чудо столь безжалостного рока". На третий день пожаловал к ним гость ― столичный коммерсант, купец Лабутин. И мастеру впервые довелось познать свой труд в много рублёвой сути. Был договор на пятьдесят икон подписан ими, кстати, без оваций. Купец открыл портфель и вынул он увесистую пачку ассигнаций. ―Но здесь не всё: лишь небольшой аванс. Срок договора сами обозначьте. Последняя икона даст вам шанс дополучить ещё четыре пачки. Вдруг на проспекте стук стальных подков и конский храп. На лестницах движенье. Сановный гость ― не спросишь: "Кто таков?" ― А в мастерской уж граф с опереженьем. И входит в двери царская чета : сам император ― лента на мундире; его супруга ― дама ещё та! Сперва о пустяках поговорили. Не выглядел калека мудрецом: и бровь проста, хоть лоб не очень узкий. "Приятное солдатское лицо!" ― Воскликнула царица по-французски. От этих слов у горла ком возник : была насмешка в этой лёгкой фразе. Он отвечал, переменив язык: ―Отец солдат. Он сгинул на Кавказе. Царь встрепенулся, подступил на шаг. "Теперь яви, дружок, своё уменье. Ты, говорят, иконы пишешь так, как Пушкин сочинял стихотворенья". И брат с доской явился в тот же миг, придвинул стул с рабочими ремнями, и мастер к краскам и к доске приник, а кисть в зубах подталкивал губами. Императрица отошла к окну, чтоб не присутствовать при этой драме: он в муках пишет досочку одну, а как стенные росписи во храме! Но царь смотрел. Ушёл под тон левкас. Ложился на него другой краситель. И словно из тумана выплыл глаз... и борода... и Николай Святитель. Сей образ не тонул, не выгорал. Его не смел крушить иконоборец. Святой хранитель царского двора ― далёких Мир Ликийских чудотворец. Нерукотворен образ был всерьёз. Царь поздравлял и мастера, и брата. И был растроган, кажется, до слёз великий всероссийский император. Вновь на проспекте стук стальных подков и рысаков орловских храп и ржанье. Царь покидал безродных мужиков, и не скрывал, прощаясь, обожанья. Сынам крестьянским, право, никогда такое приключение не снилось. Лишь тяжкий труд и вечная нужда, и вот вам ― императорская милость! Царь повелел назначить от казны пособие рублями золотыми. Допрежь талантам не было цены, но этому цена дана отныне. У всей страны и мира на виду царь даровал ему в Указе этом коня и пару выездов в году ― зимою сани и пролётку летом. Был неспокойным Петербургский го : в Борках крушение, слёзы на перроне. И слух пополз, что пишет-де урод всю царскую семью в одной иконе. Икону допустили во дворец, и государь смотрел работу лично и так сказал: "Уважил, молодец! Событие представил символично". Хорош ли царь, решит потом народ. Ну, а пока России всё едино. Никто сказать не может наперёд, какой подарок поднесёт судьбина. А в мастерской нет роздыха делам, несут заказы без конца и срока. Вчера отправил в Кафедральный храм "Святое вознесение пророка". Пройдёт сто лет, репьём всё порастёт, и старцы не припомнят уж былого. В музей крестьянка книгу принесёт ― подшивку иллюстраций Журавлeва. Ну, а пока он держит кисть в зубах и небосвод безоблачен и светел. Пока одна у россиян судьба, и не гуляет беспорядков ветер. Полста икон! Он в договоре том заканчивал последнюю икону, но приболел и, кашляя с трудом, взгляд обращал к аптечному флакону. Видать, не за горой прискорбный час. Уже не встать к последнему поклону. О, боже правый, милостивый Спас! Дозволь хотя бы завершить икону. Мария ― наш "Благоуханный Свет" ― нам, смертным, даровавшая Мессию. Коль я не допишу ― прощенья нет. Продли мне жизнь, пока не обессилю. Он не дождался милости Христа. Сомкнулись веки, мысли опустели и пульс у горла биться перестал. Усоп художник на своей постели. Спустя неделю гомон в мастерской. Купец выходит из повозки конной. Народ со стороны глядит с тоской: приехал, видно, барин за иконой. Купец проходит, не спеша, вперёд. Мальчишки ― словно галки, на заборе. Охрана за купцом багаж несёт с остатком круглой суммы в договоре. Сестра сказала: "Гость нас извинит..." ― в волненьи смолкла, подбирая слово, но тут выходит брат и говорит: "Пройдите в дом. Икона Вам готова". Гость снял с иконы вышитый рушник, ладонью тронул слой, давно просохший, взволнованным лицом к доске приник и молвил: "Гениален был усопший!" Отпели в церкви божьего раба. "Се ― Человек!" на камне начертали. А у раба была своя судьба. Ответь, судьба, была ты у раба ли? —— * Вага ― жердь, служащая рычагом при поднятии тяжестей. ** 17 октября (в день крушения поезда) православие чествовало святых Осию пророка, Андрея Критского, Косьму и Дамиана. ***Святые Николай чудотворец, Мария Магдалина и Александр Невский считались покровителями царской семьи. Не царская семья, а эти семь святых были изображены на иконе Г.Н. Журавлёва. © Евгений Девиков, 2014 Дата публикации: 24.07.2014 02:24:48 Просмотров: 2379 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |