Казнь
Вионор Меретуков
Форма: Рассказ
Жанр: Мистика Объём: 12472 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
…Король Самсон Второй стоял у глухой тюремной стены и думал. Через мгновение одним монархом на земле станет меньше. Завершится жизнь последнего представителя династии асперонских королей. Не велика потеря, в общем-то... Не Капетинги, словом, не Каролинги и даже не Меровинги. Главное – это сохранять спокойствие и достоинство. Он должен оставаться королем до последней минуты. Хотя и это, если разобраться, чепуха. Что изменится, если он, вместо того чтобы гордо выкатить грудь и бесстрашно выпучить глаза, падет перед бунтовщиками на колени и, вопя и стеная, будет слезно молить их сжалиться и даровать ему жизнь? Главное в другом. Нужно ли ему всё это, или нет? Нужна ли ему такая жизнь? Думай, думай, король! – говорил он себе. В его раскаленной голове шумел рой бессвязных мыслей, среди которых – он точно знал это! – была спасительная мысль, ведущая в будущую жизнь, и эту мысль он должен был успеть вычислить, отобрать, отсеять и ухватить. Ему почему-то вдруг показалось, что еще не все потеряно, и он, безоружный и беспомощный, может каким-то образом повлиять на то, что вот-вот должно было с ним произойти. Секунды сгорали, как спички... Через мгновение он будет свободен. Смерть как освобождение. Именно так надо ее воспринимать. Именно, так... Нет, нет, не то! Смерть как освобождение – это если жизнь в тягость. А если нет? Разве не получал он от жизни радостей и полновесных плотских наслаждений? Да, он никогда никого не любил. Это верно. Так вышло. Таким он уродился. И все же... существует Аннет. Была Ингрид. Была, наконец, Дениз. Незабываемая прелестница, нежная медведица, вооруженная с ума сводящим розовым кустом с нежными шипами. Хотя назвать любовью то, что он к ней испытывал, вряд ли было бы правильным. А что такое любовь? В старых книгах об этом чувстве почти никогда не говорилось открыто и прямо: авторы обычно стыдливо ставили многоточие, словно у них не хватало любовного опыта, а с воображением и представлениями о нравственности возникали проблемы. Позже о любви стали писать как о разновидности как простых, так и сложных по исполнению физических упражнений, назвав эти упражнения сексом. И сразу появился целый легион знатоков, которые производство романов об этом самом деле поставили на поток. «Но не думаю, что секс – это и есть любовь. Вероятно, это одно из низших ее подразделений. Впрочем, почему – низших? Разве не бывало мне... Ах, о чем это я... Да еще перед смертью...» Самсон показалось, что время замедлило свое движение. И все же, что такое любовь? Только ли половое влечение, какое бывает весной у какого-нибудь пораженного любовной лихорадкой носорога или дикой свиньи, у которых на уме только одно, как бы поскорее вонзить свой член во что-то нежно-мягкое, плотное и влажное? Можно ли прожить без чувства любви и быть при этом полноценным человеком? Почему бы и нет? Да, он обделен этим чувством. Ну и что из того? Не он один. Да половина человеческого рода не знает, что это такое, и либо скрывает это, либо вообще не задумывается над этим. И прекрасно себя чувствует. Незнание никак не мешает людям спокойно жить и отдавать пустующее место в сердце не любви, а чему-нибудь иному. Зависти, например. Кстати, зависть – очень сильное, многогранное чувство, по богатству красок и оттенков соперничающее, он где-то читал об этом, не только с этой самой любовью, но и с ненавистью... А уж сильнее этого чувства не может быть ничего... И потом, если произойдет чудо и его к чертовой матери не пристрелят через минуту, то, может, любовь еще придет к нему. Бывает же такое. Он еще не стар. Пришла же любовь к семидесятилетнему переростку Гёте. А Самсону до гётевских семидесяти, если он сегодня не умрет, еще ой как далеко. Правда, у Гёте это была не первая любовь. И не вторая. И не третья. И даже не четвертая. Пунктуальный и основательный немец, всю жизнь успешно боровшийся с собственной сентиментальностью, может, специально на протяжении нескольких десятилетий интенсивно тренировал сердце и боеголовку, готовя их к последнему штурму... И штурму успешному. Его избранница, семнадцатилетняя дура, без памяти влюбилась в старикана, за которым уже несколько лет ходил слуга с ведром, совком и метлой, чтобы удобней было собирать сыпавшийся из поэта песок. Самсону пришли на память сумасшедшая парижская ночь и его полет с Аннет над тротуарами и мостовыми. Упоительный полет над мокрыми после теплого дождя камнями самого лучшего города в мире... Как хороша была Аннет в эти мгновения, когда она, привередничая, сверкала черными глазками... Нежный профиль, детские полные губы в обольстительной капризной улыбке. Вспомнилось, как она отдавалась ему! Не может юная женщина достоверно изображать страсть, если она не влюблена! Глупость, глупость! – запротестовал внутренний голос Самсона. – Может! Еще как может! Как раз обманщицы-то и выглядят всегда искренно и убедительно! И он это хорошо знал. Но как возвышенно прекрасен такой обман! Ах, испытать бы всё это вновь! Перед его глазами стояло лицо Аннет. Таким грустным он его никогда не видел. По сердцу словно полоснули ножом. Бедная девчонка, увязалась за мной, думал Самсон, поверила... Что с ней будет, когда меня?.. Самсон поднял глаза. Да, он отвлекся. Ускакал, так сказать, на рысистых своих мыслях в черт знает какие дали. Пора было возвращаться к мыслям о смерти, да и его убийцы были уже рядом. Самсон видел их нетерпеливые жестокие лица. Ах, как хочется жить! Самсон с необычайной остротой почувствовал, что ему вовсе не хочется расставаться с жизнью. Так вот, оказывается, как это бывает! Вдруг все предметы материального мира приобрели поразительную четкость. Будто некий услужливый волшебник, обладающий садистскими наклонностями, насадил на нос короля колдовские очки, чтобы они усилили и обострили не только его зрение, но и страдания. Самсон видел всё разом. И микроскопическую хлебную крошку на каменных плитах тюремного двора, и рядом – черно-красного червя, замершего в уверенности, что вот-вот хлынет животворящий дождевой поток с неба, и ворону, сидящую на тюремной стене и топорщащую под порывами теплого ветерка серо-черные свои крылья. И всё это – и ворона, и дождевой червь, и хлебная крошка – вдруг разом как бы вонзилось в сердце Самсона, причиняя ему сладкую боль. Ноги стали ватными, и тут же Самсон почувствовал, что его окатил горячий очистительный пот. Да, он не ошибся. Движение разрозненных фрагментов мира вокруг Самсона стало ощутимо замедляться. Что-то странное происходило со временем. Когда-то, размышляя о смерти и о возможной жизни после смерти, он пришел к выводу, что Господь просто невероятно затягивает последние мгновения жизни человека. И человеку, проживающему последнюю секунду и уже теряющему сознание, кажется, что она длится вечность. В этом не было бы ничего дурного, если бы не обидная мысль о том, что человек этим напоминает мотылька, вся жизнь которого один невообразимо длинный – для него! – день. Человек все же не мотылек... И, тем не менее, пусть нескончаемо долго тянется эта страшная секунда! Пусть вооруженные люди с ужасными лицами замедлят свой шаг, пусть остановятся и окаменеют; пусть замрет все живое и неживое вокруг. Пусть такая жизнь, чем – никакая... Пусть ожидание смерти, но не сама смерть! Самсон не мог позволить себе умереть, исчезнуть из своего огромного мира, который равен Вселенной, не расшифровав загадки появления из небытия на свет своего «я». С телом всё понятно. Животная сила дает жизнь новой животной силе, в свежем теле народившегося индивидуума жизнь осваивается, обретает крепость, и вот тут-то в нем, в недрах взрослеющего организма, откуда ни возьмись, неожиданно появляется это загадочное «я», которое, собственно и есть «ты». Король смотрел по сторонам... Время опять выкинуло фортель: оно побежало даже быстрей, чем бежало до своего замедления. Люди с повязками на рукавах, с интересом рассматривая короля, стали проворно выстраиваться в ряд и что-то делать со своими винтовками. От них отделился высокий бородатый человек без винтовки, но с револьвером в кобуре на боку. Указательным пальцем он поправил очки у переносицы и внезапно закричал: — Именем революционного народа вы, низложенный король Самсон Второй, приговариваетесь к смерти через расстрел... Самсон вздрогнул. Человек с револьвером кого-то ему напоминал. Бородач неожиданно ловким движением выхватил револьвер из кобуры. Затем резким голосом отдал безграмотную команду. Что-то вроде «На изготовку» и сразу – «Пли!» И, опережая свою же команду, навскидку выстрелил. «Царица небесная! К чему такая спешка?» – успел подумать Самсон, непроизвольно делая шаг навстречу убийце. Через мгновение к ногам человека с пистолетом упала мертвая ворона. Приговоренный к смерти король взглянул своему палачу в глаза. Раздался грубый смех. Хохотала вся расстрельная команда. Бородач сапогом наступил на окровавленное тельце вороны. Самсон открыл было рот, чтобы поздравить революционера с трофеем, но тот опередил его. — Молчать! – взревел бородач, потрясая дымящимся револьвером. – По преступному королю, беглым, огонь... Но негодяи не успели поднять свои винтовки. Страшной силы взрыв потряс тюремный двор. Вверх легко, точно картонный, поднялся кусок кирпичной кладки, унося с собой обрывки колючей проволоки. На высоте нескольких метров этот огромный фрагмент тюремной стены на мгновение завис в воздухе и, рассыпаясь на части, в облаке красной пыли медленно, уже в виде груды обломков, с глухим прерывистым гулом осел на землю. Взрывной волной Самсона вместе с несколькими людьми из расстрельной команды, два-три раза перевернув в воздухе и жестко протащив по шершавым грязным камням, отбросило на середину тюремного двора. На какое-то время Самсон потерял сознание. Когда он пришел в себя, то с удивлением понял, что ему лень открывать глаза и подниматься с земли. Его вполне устраивала поза, в которой он лежал. Трудно сказать, устраивало ли это человека, на слишком мягком животе коего покоился затылок Самсона, но королю после испытанных страданий у тюремной стены нравилось лежать вот так, вытянув ноги и разбросав в стороны руки. И ощущать всем своим изломанным, но сильным и живым телом, бурную, почти детскую радость жизни. Вспомнилась грязная и святая яма из далекой парижской юности. Яма, из которой ему, пьяному от вина и прозрения, открылись такие глубины Вселенной, какие не подвластны никому: ни высоколобым философам с их манерой все на свете подгонять под удобные и стройные концепции, ни остроглазым астрономам, оснащенным самыми мощными электронными телескопами. Самсон открыл глаза и приподнялся. Пыль, оседая, разъедала глаза и мешала дышать. Вокруг валялись безжизненные тела людей, явившихся сюда, чтобы убить его. Кровожадный бородач сидел на земле, привалившись спиной к перевернутому мусорному баку и смотрел перед собой единственным уцелевшим глазом. Его покрытая пылью борода была измазана черной кровью. Как завороженный, он перевел взгляд в сторону, к самому центру двора и, обнаружив короля, изумленно осклабился. Рукой нащупал револьвер. Поднял его и прицелился. Видел он своего врага прекрасно. В глазу убийцы застрял осколок стекла от очков. После взрыва осколок лег на глаз, как контактная линза. Увидев черную точку револьверного дула, Самсон вспомнил совет окаянного гельминтолога и крепко-крепко зажмурился. Но легче от этого не стало. «Обжулил, чертов говночист, не помогает. Страшно, господи, как же страшно! Ну, Лаубе, это уже ни в какие ворота... День еще не кончился, а сколько событий... Многовато для одного рядового короля, приговоренного к расстрелу...» – успел подумать Самсон. — Эй, на шхуне! – хрипло выкрикнул он. – Вам не надоело? Вы один раз уже в меня сегодня стреляли, может, достаточно?! Это не по-христиански. Не понимаю, чем я вам насолил... Предлагаю мирные переговоры! — Не бойся, Самсон. Это всего лишь смерть... – плюясь сгустками крови, просипел бородач. – Каин палит по Авелю, что ж тут непонятного? Так что, драгоценный мой братец, все в соответствии с христианскими заповедями... И нажал, подлец, на спусковой крючок... (Фрагмент романа «Лента Мёбиуса») © Вионор Меретуков, 2012 Дата публикации: 30.01.2012 02:59:32 Просмотров: 1960 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |