Светская львица
Вионор Меретуков
Форма: Рассказ
Жанр: Ироническая проза Объём: 15078 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
...Жара... Солнце неподвижно висит над Сан-Канцианом и Клопайнерзее. Кажется, что оно пеньковыми канатами принайтовлено к земле. Карл любовно расправляет закладку, вкладывает ее между страницами, захлопывает книгу и задерживает на мне взгляд. Некоторое время его синие с поволокой глаза излучают безмятежный свет. Он поднимает руку и принимается нежно теребить волосы на голове. Карл производит впечатление человека, безмерно довольного собой. И тут его взгляд опять натыкается на импровизированную закладку. И в ту же секунду с Карлом происходит стремительная метаморфоза: лицо бледнеет, нижняя челюсть отвисает и глаза наполняются ужасом. - Силы небесные, как же я сразу-то не сообразил?! Она же знает мой адрес!..– задыхаясь, восклицает он. - Кто она? - Да Адель! Будь она проклята! Но - откуда?.. - Откуда-откуда... От верблюда. Наверно, сам сболтнул... Карл задумывается. - Возможно... Черт бы побрал эту идиотку! – выкрикивает он с яростью. – Возьмет и нагрянет сюда со своими знаменитыми ярко-красными чемоданами и шляпными коробками. И с булавами. Ты знаешь, она с ними не расстается. У нее черт знает сколько этого добра. Это у нее еще с цирковых времен, когда она жонглировала не то саблями, не то топорами... Ну, сам понимаешь, с топорами и саблями особенно не попутешествуешь, да и в отель вряд ли пустят, вот она и приспособилась к булавам. Она выдает их за бейсбольные биты для лилипутов... Помню, однажды ночью, в спальне, ей взбрело в голову немного позабавиться с булавами: она сказала, от нечего делать. Этой гадюке, видите ли, прискучило валяться в постели и заниматься со мной любовью, вот она и решила отвлечься и немного поупражняться в жонглировании. Добро бы она жонглировала просто булавами, так нет – ей вздумалось еще и поджечь их. Мерзавка! Она тогда едва весь дом не спалила. Лежу на кровати, не шевелюсь, смотрю, как надо мной летает стая огненных булав. Я чуть с катушек не съехал... Знаешь, как это страшно, когда мимо тебя проносится, подпаливая волосы на голове, чертова оглобля с фитилем! Господи, придет же такое в голову – жонглировать зажженными факелами! А если она опять вернется к топорам и саблям?! Она же при деньгах, эта мерзавка! Подкупит прислугу, и ее в какой угодно отель пустят... Карл на время замолкает. Потом спрашивает меня: - У тебя была когда-нибудь бешеная баба, жонглирующая по ночам всякой мерзостью? Она же извращенка, эта циркачка! У нее целый арсенал дурных привычек. Ты не поверишь, но она заставляла меня нюхать у нее под мышками. И я как собака должен был обнюхивать ее и со значительным видом делиться с ней по этому поводу своим глубокомысленными соображениями. Она говорила, что обнюхивание еще в Древнем Риме считалось обязательной частью любовных игр и что, по ее мнению, это возбуждающе действует на всякого настоящего мужчину. По ее мнению, настоящий мужчина – это тот, кто дня не может прожить, чтобы не обнюхать партнершу в самых труднодоступных местах. И еще, мужчина должен быть грубым и волосатым. И должен пахнуть черт знает чем. Она была убеждена, что от полноценного мужчины должно пахнуть самцом. То есть он должен вонять, как скунс. Прямо какой-то ницшеанский подход к гигиене! - А не ты ли уверял меня, что она восхитительна в постели? - Я?! – Карла передергивает, как от озноба. – Я не мог этого говорить! Может, она и восхитительна, но все это не для меня. Она требовала, чтобы я во время этого самого дела вел с ней беседы. - О чем? - Да о чем угодно! Конечно, было бы лучше, поучала она меня, если бы я нашептывал ей о своей любви. Но в то же время, я мог болтать о чем угодно, только бы это звучало убедительно. Я мог говорить о спаривании носорогов в Южной Родезии. Или о миланской опере. Или об автомобильных покрышках. Или о Хайдеггере и Ясперсе. Я мог говорить даже о собачьих глистах. Главное, чтобы я что-то говорил. Чтобы молол языком без передышки. А я привык работать молча. Как шахтер в забое. Я имею обыкновение, когда предаюсь радостям любви, молчать, сосредотачиваясь не на болтовне, а на предмете перманентного обожания, уносясь в мыслях черт знает куда... Это ведь так понятно. Но она принуждала меня! Первое время я еще находил слова, говоря ей о своей любви и при этом думая о чем-то постороннем... Это, в общем-то, не сложно. Лежишь, например, и по памяти читаешь что-нибудь из «Мадам Бовари»... Но потом я выдохся: стал заговариваться и повторяться. Тогда я решил перейти на счет. Досчитал однажды чуть ли не до миллиона... Адель была крайне возмущена. «У вас, Карл Вильгельмович, - сказала она и покрутила пальцем у виска, - фантазия дятла». Это у меня-то, композитора, человека насквозь творческого?! Она велела мне проштудировать Омара Хайяма и этого... как его... Овидия. Надо отдать должное старине Хайяму, этот сатир знал толк во всем, что касается ебли. А вот Овидий... Он утверждал, что перед этим самым делом нельзя есть и нежиться в тепле. Это, мол, расслабляет и понижает мужскую силу. Я у нее спрашиваю, и что мне теперь делать? Сутками голодать и обкладывать яйца ледяными компрессами? Вот же подлая баба! И еще эта болтовня... Она и сама лопотала без умолку, декламируя наизусть целые страницы из Джойса. Откуда эта деревенщина знает Джойса, ума не приложу! Словом, своими сексуальными причудами она чуть не свела меня в могилу. Я сам люблю на досуге пошалить в постели. Но не до такой же степени! Появление здесь непредсказуемой Аделаиды, с ее манерами светской львицы, подсмотренными в американских фильмах, и замашками всех ставить на место никак не входило в его планы. Ее любимая причуда – это в голом виде сплясать на столе. - Поскольку у нее нет никаких комплексов, она может проделать это где угодно. Однажды она это доказала, отчебучив немыслимый танец на мраморном столе на приеме в честь назначения Анри Луаретта на должность директора Музея Д Орсе. Французы народ демократичный, но даже на них пляска в голом виде на столе, изготовленном в середине девятнадцатого столетия лотарингским мастером Морисом Эрне, оказала шокирующее воздействие. Поскольку Адель пришла на прием со мной, то мсье Луаретт, бывший до этого моим добрым приятелем, отказал мне в доме. По словам Карла, эта экзальтированная особа когда-то купила у Редмонда восемь дорогущих чемоданов красного цвета, и ее во многих отелях узнают как раз по этим чемоданам. - Нет, я этого не переживу! – кричит он истерично. - Если она здесь появится, я или перережу ей горло, или брошусь в озеро. Слушай! – в его глазах появляется безумный блеск. – Может, свалим отсюда? Прямо сейчас, а? Давай куда-нибудь укатим! Арендуем машину и будем все время колесить на ней вокруг озера! Пока хватит бензина! Лицо его выражает муку. Он вдруг принимается цитировать несуществующего автора. - «И жить нам, королям, тяжело, - сокрушался мой тезка Карл I перед тем, как палач секирой оттяпал ему голову, и добавлял: - а уж помирать...» Карл вздыхает. - Мне никогда не везло с женщинами... Тут уж я не смог удержаться. От моего смеха ходуном заходили доски мостков. - Да, мне никогда не везло с женщинами, - сурово повторил он. В последнее время Карл приобрел привычку жевать губами. Вот и сейчас он жевал губами, гнусно причмокивая и облизываясь. На мой взгляд, такое демонстративное жевание – явное свидетельство пресыщенности. - Помню, - Карл зажмурился, - помню одну... Вообще-то я не люблю трепаться о своих бабах, но если это забавно и поучительно, то... Короче, один мой приятель пришел как-то ко мне с бабой, это еще до моего развода было... Чтобы не мешали, я жену и дочь спровадил на дачу... так вот, привел, значит, один мой приятель, знаменитый телевизионный балбес по фамилии… э-э-э, по фамилии… впрочем, это не важно, привел, стало быть, балбес симпатичную бабешку лет тридцати... с хвостиком. Ну, мы, естественно, нарезались, но знаменитый балбес нарезался с какой-то чудовищной стремительностью, выпал из кресла и уснул на ковре, свернувшись, как собака... А бабешка... Я был тогда сильно пьян. Можно сказать, до изумления. Да и она... Нет-нет, ты ничего такого не подумай! Правда, она спала в моей спальне... - А ты спал на ковре в обнимку со своим приятелем? - Нет-нет, что ты! Я тоже спал в спальне. Но это ни о чем не говорит! Я хмыкнул. Карл посмотрел на меня с укоризной. - Честное слово, я тогда к ней даже не притронулся. Клянусь! Да и о каком контакте могла идти речь, если я был просто мертвый после перепоя. Это произошло позднее, через несколько дней, когда мы встретились у нее дома, в однокомнатной квартирке где-то в районе Речного вокзала... Сначала все шло замечательно, выпили мы с ней... Кажется, говорили о чем-то очень театральном... Или не говорили? Черт его знает, не помню… А потом, как водится, в койку. Ну, баба и баба... Правда, тело у нее было божественное, нежное, в меру мягкое... – Карл заурчал. Я поморщился. - Ты словно расхваливаешь хорошо прожаренный бифштекс. Карл отмахнулся. - М-да, тело... роскошное тело... – он причмокнул и на минуту закрыл глаза. - Лежу я в постели. И, ты представляешь, она после душа, облачившись в махровый халат, вернулась в комнату, села за стол, налила себе водки, выпила, соорудила огромный бутерброд, закусила, опять налила, опять выпила и включила телевизор. Я вытаращил глаза. Ничего себе любовница! А она, как ни в чем не бывало, принялась смотреть футбольный матч! И как я ее ни приманивал, эта лярва досмотрела матч до конца... - А кто играл, помнишь? - Конечно, помню. «Спартак» и «Динамо». - И кто выиграл? - Боевая ничья. - А как ты ее приманивал? - Я приподнимал одеяло, демонстрируя обнаженную натуру, извивался всем телом, подвывал, призывно постанывал, издавал губами завлекательные звуки, закатывал глаза, цокал языком, словом, изображал любовное томление. Я даже мяукал. Одним словом соблазнял, как мог. И все впустую! Кстати, я обнаружил, что постель была вся в хлебных крошках. Значит, эта сука, приглашая мужика, поленилась освежить постельное белье, и эти крошки... тьфу! Крошки - это такая мерзость! Видимо, она любила жрать лежа... Терпеть не могу грязнуль и нерях. После короткого раздумья он провозглашает: - Тот, кто неряшлив в быту, тот неряшлив в морали. Кстати, - Карл ухмыльнулся, - этот телевизионный балбес… он как рухнул на ковер, так и проспал до утра. Я никак не мог его разбудить. Короче, он спал на ковре, а я утром, приняв ванну и глотнув пива, расположился в кресле с намерением посмотреть по телику последние известия. И случайно попал на передачу о международном положении. А там - вот же зигзаги нашего чумного технологичного века! – Карл помотал головой и хлопнул себя по колену, - а там запись выступления телевизионного балбеса, который распространялся о проблеме Косово. Представляешь, одним глазом я вижу его на экране, он там в сером отутюженном костюме при бордовом галстуке с невероятно важным видом барабанит о сербах и косоварах, а другим наблюдаю за тем, как он, уткнувшись мордой в ковер, левой ноздрей всасывает в себя пыль и блаженно улыбается во сне… Он замолкает, как бы прислушиваясь к себе. Потом принимает внезапное решение. Глаза его приобретают стальной оттенок. - Мне необходимо остудиться! – говорит он. Карл как ужаленный вскакивает с пляжного кресла, разбегается, на ходу получает занозу в правую пятку, вскрикивает, прихрамывая и чертыхаясь, добегает до края мостков и обрушивается в воду, поднимая фонтан чуть ли не до небес. Кажется, в воду упал бомбардировщик. Темно-синие воды Клопайнерзее смыкаются над Карлом. Некоторое время поверхность озера остается спокойной, и, когда я уже начинаю испытывать легкое беспокойство, метрах в двадцати появляется фыркающая голова с выпученными глазами. Карл резко разворачивается, плывет назад и с поразительной скоростью достигает мостков. - Ну, что ты расселся, дубина! Помоги же мне! – кричит он, прыгая на одной ноге. Я не без труда вытаскиваю из его пятки занозу размером с каминную спичку. Карл отбирает ее у меня и долго рассматривает со всех сторон. - Европа, мать ее! Не могут отполировать доски! Вот видишь? - говорит он и подносит щепку мне под нос. - Начало положено, заноза – это знамение! Это сигнал, что пора сматывать удочки. Карл торопливо одевается. - Только никуда не уходи! – предупреждает он и грозит мне пальцем. – Смотри же! Я скоро вернусь... Размахивая руками и продолжая что-то бормотать, Карл уносится прочь. Я смотрю на часы. До обеда еще далеко. ...У меня был выбор. Покончить со всем прямо сейчас, бултыхнувшись в мрачные глубины Клопайнерзее. Или вечером пойти с Карлом в ресторан. Я выбрал последнее. С самоубийством я решил повременить. Но размышления об этом привели к тому, что мне совершенно расхотелось обедать. Про себя я отметил, что мысли о смерти меня не ужаснули. Столь же безучастно я мог размышлять о чем угодно. О правиле буравчика, например. Или о выборах президента Мозамбика. По мере приближения к почтенным летам, я опираюсь на свой, обретенный в последнее время, опыт и уже не с таким, как прежде, ужасом думаю о смерти. Возможно, эти внутренние перемены на самом деле - Промысел Божий. Чтобы я лишний раз убедился в существовании Господа. А возможно, утрата страха перед смертью - это строгий и милосердный закон эволюции, которая не только следит за тем, чтобы я ходил прямо, как конногвардеец, но чтобы и в голове у меня был какой-никакой порядок. Чтобы под старость, перед смертью, которая вот-вот станет фактом моей маленькой персональной истории, я меньше страдал и привыкал к мысли о неизбежности смерти, как привыкают ко лжи или шуму за стеной. Я чувствую, что со мной что-то происходит. Где-то в груди, очень-очень глубоко, зарождается тягостное ощущение, похожее на сосущее чувство голода и в то же время на смертельную тоску. Это ощущение неторопливо переползает в голову, осваивается там, вызывая в памяти печальный деревенский пейзаж, виденный мною в детстве: кладбище с почерневшими от времени деревянными крестами и серенькую церковь на косогоре. Неприятное ощущение усиливается, становится болезненным: кажется, что у меня отсасывают кровь из левого предсердия и перекачивают в мозг. Я вижу, как страшные кресты с тошнотворным треском проваливаются сквозь землю, а церковь, оседая, медленно кренится и опрокидывается с косогора в овраг... Опять на меня наваливаются воспоминания... (Шестая глава романа «Восходящие потоки») © Вионор Меретуков, 2013 Дата публикации: 05.10.2013 13:17:34 Просмотров: 1932 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |