Иоанн Грозный убивает сына
Евгений Девиков
Форма: Стихотворение
Жанр: Гражданская лирика Объём: 72 строк Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Пятнадцать лет до перемены века. Всё чаще в моде фотоаппарат. Художник Репин – живописи веха – на светопись не делывал затрат. Его искусство – кисти да палитра. Опять к холсту его прикован взор, и сумрачность осенняя пролита на беспорядок в доме и ковeр. Ковёр измят, на нём железный посох и на бок опрокинут царский стул. Царевич – словно смерти отголосок, за ним отец испуган и сутул. В нём ничего от царского величия, ему весь мир враждебен и постыл. Над убиенным сыном в позе птичьей монарх в оцепенении застыл. Он сам дорожку проторил к несчастью, а проломив наследнику висок, он Рюрика древнейшую династию одним ударом посоха пресёк. И что теперь? В глазах вселенский ужас, грех на душе, как злодеяний груз, а мысли возвращаются к тому же : какая смута вновь постигнет Русь?.. ...Кисть вымыта, закончены мученья. Над Репиным – таланта ореол. А холст как будто жаждал злоключений, сюжет дурную славу приобрёл. Картиной новой восхищалась пресса. Художник был бы рад таким вещам, но вслед за этим Высочайший Цензор показ картины строго запрещал. Цари уходят, только жизнь всесильна,– мудрец однажды правильно сказал. Царя-злодея с убиенным сыном внесли в багете в выставочный зал. И сын, и царь, как полюсы магнита, притягивали зрителей к холсту. Плащами – в хмарь, зонтами в дождь прикрыта, к ним очередь стояла за версту. Шатнуло в полуобмороке даму и вздрогнули при входе юнкера: мужик лохматый сгрёб со стенда раму и что-то непотребное орал. Он резал холст, зверея без причины, рыча, что нарыдался на веку... Но первыми опомнились мужчины и закрутили руки мужику. Потом пришёл художник-реставратор, отнёс к себе лохмотья и багет. Пожалуй, прав был русский император, отдавши холст цензуре под запрет . А Балашов – тот мститель запоздалый, на Грозного поднявший острый нож – иконописец, незлобивый малый, чьи помыслы не сразу и поймёшь. Он в мастерской писал святые лики, завидуя терпению Христа. Назрел в России Перелом Великий и сдвинул парня с прочного винта. Был благостен убор иконостасный : пророков ряд, мир храмовых икон. А в галерее холст зиял ужасно пробитым окровавленным виском. И негде взять терпения большого, да и не станет локти он кусать. Вёл гнев иконописца Балашова, а бес попутал резать и кромсать. Но с деспотом изрезал он и сына, хотя вина их - не одно и то ж. Такая, видно, на Руси судьбина : виновного и правого – под нож. © Евгений Девиков, 2014 Дата публикации: 15.07.2014 10:36:42 Просмотров: 1730 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |