Загадки евангелий. Глава 24 «Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния…» (Марк 1:4).
Ирина Хотина
Форма: Монография
Жанр: Размышления Объём: 18433 знаков с пробелами Раздел: "Критические заметки на полях Нового завета." Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
ГЛАВА 24. «ЯВИЛСЯ ИОАНН, КРЕСТЯ В ПУСТЫНЕ И ПРОПОВЕДУЯ КРЕЩЕНИЕ ПОКАЯНИЯ…» (Марк 1:4). В предыдущей главе мы получили представление, откуда взялся образ «гласа, вопиющего в пустыне», имеющийся в благих вестях всех евангелистов. Свет на эту загадку евангелий пролили найденные в Кумране рукописи ессейской секты. Согласно ее Уставу, члены общины проецировали на себя роль глашатаев, которым выпала миссия готовить пути Всевышнему в пустыне, для обоснования чего была использована цитата из пророчеств Второисайи («Загадки евангелий» Глава 23). Возникает совершенно законный вопрос, почему в Новом завете отсутствуют какие либо упоминания о ессеях, а образ «гласа, вопиющего в пустыне» перенесен евангелистами исключительно на Иоанна? Ответ лежит на поверхности. Секта была закрытой, учение ее хранилось в тайне, а Иоанн первым из братьев решился открыть его людям, сделав тезисы учения основой своих проповедей. На вопросы пришедших к нему евреев, кто он, Иоанн отвечает в четком соответствии с Уставом секты: «Я глас вопиющего в пустыне: исправьте путь Господу, как сказал пророк Исаия» (Иоанн 1:23). Евангелистам, ничего не знающим о ессействе, было непонятно, откуда Иоанн взялся, каковы истоки его взглядов и суждений, а потому в их понимании он просто «пришел» или «явился». Но, как известно, ничего из ничего не происходит. Поэтому настало время подробно поговорить об идеологии секты, разработанной ее адептами в тиши и сумраке пещер Иудейской пустыни, и о том, насколько в нее были посвящены новозаветные персонажи. Все исследователи признают, что в основе ессейского учения лежало религиозно-философское представление о непримиримой вселенской борьбе сил Добра и Зла и о предопределенности этапов этой борьбы. Говоря современным языком, ессеи активно разрабатывали тему дуализма и предопределения. Согласно этим взглядам, Добро олицетворял собой Свет. Поэтому сторону Добра в непрекращающейся борьбе со Злом отстаивали «сыны света», истины, праведности, к коим ессеи, безусловно, относили себя. А противостоят им клевреты Зла, сыны беззакония, действующие под прикрытием Темноты, а потому их именовали «сынами тьмы» или «сынами кривды». Собственно, четвертое евангелие начинается с изложения этой основной доктрины ессейского учения: «В нем была жизнь, и жизнь была свет человеков. И свет во тьме светит, и тьма не объяла его» (Иоанн 1:4-5). Автор уверен, что предназначение Иоанна состоит в том, чтобы дать людям знания о Свете: «Был человек, посланный от Бога; имя ему Иоанн. Он пришел для свидетельства, чтобы свидетельствовать о Свете, дабы все уверовали чрез него» (Иоанн 1:6-7). Однако следующий пассаж свидетельствует, что сам автор этого евангелия не был посвящен в суть того, что пытается изложить, ибо отказывает Иоанну в принадлежности к Свету: «Он не был свет, но был послан, чтобы свидетельствовать о Свете» (Иоанн 1:8), понимая под Светом только одного Иисуса. В то время как ессейский монах Иоанн как раз считал себя частью Света, в силах которого начать открыто бороться с Тьмой. Он настолько твердо верил в правоту тайного учения секты, что взял на себя величайшую ответственность, раскрыть его смысл остальным соплеменникам. В то время как устав секты не разрешал сообщать учение "людям кривды". Иоанн воспитывался в ессейской среде с детства, а для взрослых путь в ессеи был сложен. Вначале они должны были пройти собеседование, первичное обучение, после чего отобранные кандидаты допускались в общину с двухгодичным испытательным сроком. Жесткие правила приема неофитов были особо оговорены в Уставе секты, что позволяло поддерживать строгий порядок и отгороженность общины от внешнего мира около двух веков. Безусловно, ессеям было что скрывать. По сути, общинники, введя принципы общности имущества, совместного труда, отрицания рабства, строили новый тип общества, основанный на его справедливом устройстве. Такой социальный эксперимент, весьма опасный для любой властвующей элиты, мог быть осуществлен только вне остального мира, в полной изоляции от него, поэтому каждый новый член общины должен был подвергаться тщательной проверке, воспитываться и перевоспитываться. Зло, по мнению ессеев, и с этим трудно не согласиться, исходит от желания одного народа поработить другие, от разделения людей на свободных и рабов, на эллинов и варваров, на знать и плебеев. Для того чтобы сломать классовые и сословные предрассудки в этой замкнутой общине единомышленников был введен коллективный труд, общность имущества, совместные ежедневные трапезы, молитвы, ритуальные омовения. Принимая в свою среду детей и воспитывая в них стремления к социальному и духовному совершенству и социальному равенству, ессеи, по существу, создавали новый тип людей. Как описывает свои впечатления Иосиф Флавий, ессеи «презирают богатство, и достойна удивления у них общность имущества, ибо среди них нет ни одного, который был бы богаче другого. …Всякий, присоединяющийся к секте, должен уступить свое состояние общине; а потому у них нигде нельзя видеть ни крайней нужды, ни блестящего богатства…» Справедливое устройство общества, где отношения людей между собой не ведут к обогащению одних и обнищанию других, где нет классовых, сословных, этнических предрассудков, является мечтою каждого человека, обеспокоенного творящимся в мире произволом, жестокостью, нищетой. Понятно, что рано или поздно, из этой среды должен был выйти человек, который посчитает ессейский взгляд на мироустройство самым правильным и станет проповедовать о нем своим соплеменникам вне секты. Таким человеком оказался Иоанн, совершенно обоснованно признанный традицией Предтечей. Однако, что очень важно, для иудохристиан он стал Предтечей революционного переустройства еврейского общества в рамках иудаизма. Именно поэтому о нем слагались легенды и ему отводилась роль нового пророка. Ни Иоанн, ни его последователи совсем не имели в виду создание новой религиозной доктрины и веры. Проповеди Иоанна стали привлекать большое количество евреев тем, что он предлагал каждому совершить конкретные действия по справедливому переустройству жизни каждый день в рамках своих возможностей. «И спрашивал его народ: что же нам делать? Он сказал им в ответ: у кого две одежды, тот дай неимущему, и у кого есть пища, делай то же. Пришли и мытари креститься, и сказали ему: учитель! что нам делать? Он отвечал им: ничего не требуйте более определенного вам. Спрашивали его также и воины: а нам что делать? И сказал им: никого не обижайте, не клевещите, и довольствуйтесь своим жалованьем» (Лука 3:10-14). Однако, по мнению евангелистов, самой главной особенностью в деятельности Иоанна был некий ритуал, который они именуют «крещением», и которому пустынный отшельник подвергал всех приходящих к нему, проповедуя «крещение покаяния». «Явился Иоанн, крестя в пустыне и проповедуя крещение покаяния для прощения грехов» (Марк 1:4). «И он проходил по всей окрестной стране Иорданской, проповедуя крещение покаяния для прощения грехов» (Лука 3:3). А потому евангелисты называют Иоанна «Крестителем»: «В те дни приходит Иоанн Креститель» (Матфей 3:1). Более того, евангелисты Марк и Матфей рассказывают о каком-то немыслимом действе – о поголовном «крещении» евреев! «И выходили к нему вся страна Иудейская и Иерусалимляне, и крестились от него все в реке Иордане, исповедуя грехи свои» (Марк 1:5). «Тогда Иерусалим и вся Иудея и вся окрестность Иорданская выходили к нему и крестились от него в Иордане, исповедуя грехи свои» (Матфей 3:5-6). В истории известны случаи насильственного крещения евреев массового характера, но они имели место значительно позже, в средние века в Европе. А вот так, чтобы еврейский народ «крестился» добровольно?! Да еще, чтобы этим процессом руководил человек, в котором евреи хотели видеть нового пророка Илию, просто немыслимо?! И о каком крещении может идти речь, когда христианства, как религии, еще не существовало?! Тогда возникает законный вопрос, если Иоанн не «крестил», что же он делал? Найти ответ на эту загадку очень просто, если обратиться к текстам евангелий на греческом языке и посмотреть, как на языке оригинала звучит прозвище Иоанна. Оказывается, евангелисты по-гречески (а именно на этом языке написаны все четыре текста) называют его «Иоаннес Баптистес», что переводится как «Иоанн Окунатель». Иными словами, Иоанн требовал некоего окунания в воду, которое рассматривал как процедуру очищения от грехов. Тогда все становится на свои места: от приходящих к нему евреев неистовый проповедник требовал пройти обряд омовения, что является традиционным для иудаизма действом. Можно сказать проще: сколько существует иудаизм, столько евреи осуществляют обряд очищения в воде, так как он предписан Торой-Законом. Поэтому в реальности Иоанн никакого крещения не проводил. Тора, потому и является Законом, что в ней в виде предписаний регулируется поведение евреев практически во всех сферах жизни. Омовению в воде посвящены несколько глав в книгах «Левит» и «Числа», где рассказывается о том, что Моисей требует от Аарона довести до народа многочисленные требования по соблюдению фактически санитарно-гигиенических норм, связанных с болезнями, ранениями и физиологическими состояниями, как мужчин, так и женщин. К слову сказать, привитая евреям многовековая традиция очищения в воде не раз спасала их при нашествии различных очень опасных эпидемий в средневековой Европе. Но не в меньшей степени Тора уделяет внимание омовению евреев при проведении религиозных ритуалов. Моисей предписывал коэнам и первосвященнику перед их входом в святилище выполнять строгий порядок очищения, куда непременно входило омовение в микве – специальном резервуаре для воды. В дальнейшем, иудейская традиция стала практиковать омовение в микве не только храмовым служителям, но и любому человеку перед посещением Храма. Для тысяч паломников, прибывавших в Иерусалим на праздники, строились многочисленные микве. Назначались специальные люди, в обязанности которых входила проверка соответствия микве всем галахическим требованиям. Сегодня при раскопках древних поселений в Израиле археологи без проблем определяют дома, в которых жили евреи, по наличию в них микве. И, конечно же, ритуальные резервуары были обнаружены при раскопках Кумрана. Это не удивительно, потому что омовению в воде ессеи уделяли огромное внимание, придав ему особый смысл и значение. Согласно идеологии общины, суть обряда ритуального омовения состоит в предварительном раскаянье и очищении души. Иными словами, ритуальные омовения оказываются действенными лишь в том случае, если ритуалу предшествуют покаяние и внутреннее очищение. Собственно, все евангелисты, начиная свой рассказ об Иоанне, четко определяют суть ритуала, к которому он призывает, называя его «крещением (омовением) покаяния для прощения грехов». Сегодня, когда мы, благодаря Кумранским находкам, знаем ессейские тексты, то понимаем, что Иоанн, требуя от людей покаяния и прощения, руководствовался Уставом секты, где говорилось: "не удостоится прощения и не очистится водой очищения, не освятится морями и реками и не очистится всей водой омовения, нечист будет во все дни, пока отвергает законы Бога… ибо духом совета божьей правды искупаются пути человека". Отсюда видно, что сами по себе ритуальные омовения имеют меньшее значение, чем праведность, душевная чистота. Оговаривает Устав и отношение к новичку, если он не предваряет ритуальные омовения полным раскаянием: "пусть он не вступает в воду, чтобы прикоснуться к чистоте людей святости, ибо они (т. е. новички) не очистятся (водой), если не отвратятся от зла". О том, что Иоанн проводил именно омовение, а не крещение, и для чего, рассказывает в своих хрониках Иосиф Флавий, современник новозаветных событий, но что важнее, кандидат в ессейскую секту, проживший среди ессеев два года. По его представлениям, Иоанн «убеждал иудеев вести добродетельный образ жизни, быть справедливыми друг к другу, питать благочестивое чувство к Предвечному и собираться для омовения. При таких условиях (учил Иоанн) омовение будет угодно Господу Богу, так как они будут прибегать к этому средству не для искупления различных грехов, но для освящения своего тела, тем более, что души их заранее уже успеют очиститься» (Древности, XVIII, 5, 2). Почему ессеи придавали такое большое значение микве? Потому что одним из важных постулатов их учения было утверждение, что в Иерусалимском Храме царят продажность и разврат, а потому истинно верующим евреям надлежит строить новую, не рукотворную святыню – Храм Духа. А вместо обрядов жертвоприношения животных, используемых в качестве очистительных жертв, следует проводить очистительные ритуалы водой, которая смывает с человека его грехи. Откуда же взялось слово «крещение», как определение ритуала, совершаемого Иоанном? Понятно, что никакого креста в качестве аксессуара для иудейского омовения ессейский проповедник в руках не держал и не использовал. Поэтому, глядя на известную картину А. Иванова «Явление Христа народу», можно уличить художника, мягко говоря, в исторической неточности. Крест и его многочисленные разновидности активно использовались разными культами в дохристианские времена. Как символ христианства он появился лишь в 4-5 веках, а до этого символом христианства было изображение рыб. Ни ессеи, ни иудохристиане, ни первые христиане понятия не имели о крещении. Само слово «крещение», обозначающее таинство приобщения к христианству, и «крест» являются однокоренными лишь в русском и ряде славянских языков. По-гречески ритуал, который проводил Иоанн, называется «баптизо», что означает «окунание». Существует много христианских объяснений, откуда взялось слово «крещение», подменившее собой «окунание», то есть реальное действие, проводимое Иоанном. Например, священник Вячеслав Синельников в своей книге «Христос и образ первого века» пытаясь найти связь между «крещением» и «омовением», предлагает следующую версию. Якобы по предсказанию одного из ветхозаветных пророков (какого, исследователь не в курсе), «избранник Божий» будет отмечен ангелом печатью на лбу. Печать эта должна быть в виде буквы «тав», которая когда-то изображалась в виде креста. В то же время, греческое слово «ставрос» (крест) имеет в своем корне буквы, которые читаются как «тав». Вот такая сложная ассоциация, по мнению теолога, стала основанием для трансформации «окунания» в «крещение». В этой версии сомнительно все, начиная от неизвестного пророка до буквы «тав» на лбу машиаха, который и есть ««избранник Божий», а точнее «помазанник». Проблема в том, что ни на лбу Иисуса, ни на лбах других евреев, объявлявших себя машиахами, никаких печатей никто не видел. Да и вряд ли первые христиане были большими знатоками иврита – наше исследование показывает как раз обратное. Автор другой версии апеллирует к еврейскому глаголу «тавал», который является аналогом греческого «баптизо» и обозначает «погружать в воду». По его мнению, между словом «тавал» и буквой «тав» имеется весьма примечательная корневая связь. А по сему, делается вывод: «в еврейском глаголе «тавал - погружать в воду» одновременно содержится значение «крестить» в связи с одним из значений «тав» как креста». Однако ивритская буква «тав» никогда не обозначала «крест». Но главный недостаток этой версии состоит в том, что глагол «погружать в воду» пишется через букву «тэт» - טבל . Следовательно, никакой связи, даже случайной, не имеется. В который раз хочется посоветовать христианам, претендующим на исследовательский характер своих работ, учите иврит – язык Библии и саму Библию! Без этих знаний невозможно понять смысл того, что написано в Новом завете по-гречески. И, наконец, самая распространенная версия: славянское и русское слово «крещение» - это калька, образованная наложением слова крест, или более древнего «крыж», на близкое по звучанию греческое прозвище Иисуса «Христос». Вместе с тем Христос означает «помазанник». Христианский обряд миропомазания, следующий после окунания в купель, совершается крестообразно на открытых частях тела. Таким образом, утверждают христианские теологи, выражение "крещение" вытеснило из употребления слово «окунание» в связи с тем, что его этимология соединила в себе указания, как на самого Иисуса, на место его гибели, так и на роль помазанника. Однако к ритуалу, проводимому ессейским проповедником Иоанном, христианский ритуал «крещения» не имеет никакого отношения ни с технической стороны, ни по идеям, заложенным в нем. Более того, можно говорить о некоем подлоге, совершенном переводчиками Нового завета с греческого языка на русский и некоторые славянские языки. Если христианское крещение – это акт, необходимый для приобщения человека к христианской религии, а человек, совершающий ритуал приобщения к лону христианской церкви, креститель, то Иоанн приобщать к христианству никого не мог, равно как и крестить. Описанная евангелистами деятельность Иоанна проходила строго в рамках иудаизма. Если он даже и увидел в Иисусе машиаха-мессию, то это нисколько не противоречило национальной идее еврейского народа – ожидания прихода машиаха, реального земного человека, способного принести еврейскому народу освобождение и процветание. На самом деле, все четыре евангелиста правдиво описывают деятельность Иоанна, рассказывая, что он проводил иудейский ритуал омовения в воде, а потому называют его «баптистос», окунатель. Но самое главное, они подробно передают проповеди Иоанна, выдержанные в духе известных иудейских пророков, где он смело изобличал пороки, с призывами к праведности и покаянию, что нисколько не выходит за рамки иудаизма. Именно эти проповеди стали привлекать массы евреев из близлежащих окрестностей, в первую очередь, из Иерусалима в те места, где обычно проводились ритуальные омовения. Если христианское крещение – это единичный акт в жизни человека, то в иудаизме каждый верующий мужчина хотя бы раз в год, должен погрузиться в очистительные воды ритуального бассейна -- миквы. Женщины должны делать это, по крайней мере, каждый месяц. Самым же лучшим для этих целей бассейном считается тот, который пополняется водами источника. Ничего нет удивительного в том, что евреи, приходящие слушать проповеди Иоанна, погружались в микву, наполняемую водами Иордана для достижения ритуальной чистоты. По всей видимости, Иоанн специально выбрал место, куда традиционно приходил народ для ритуальных омовений. Но с началом его деятельности количество их значительно увеличилось – все ждали машиаха. © Ирина Хотина, 2016 Дата публикации: 25.01.2016 22:54:30 Просмотров: 2037 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|
Отзывы незарегистрированных читателейюрий [2019-04-08 16:12:12]
Хотелось немного добавить
"По всей видимости, Иоанн специально выбрал место, куда традиционно приходил народ для ритуальных омовений" Омовение у иудеев должно было происходить либо в спец. бассейне - микве либо в водоеме - озеро пруд где есть родники или вода собирается естественным путем, в КРАЙНЕМ случае это река.Поэтому народ не ходил туда "традиционно". Женщины могли омываться либо самостоятельно либо могла присутствовать наблюдающая , возраст у которой 12+1 день , это возраст бат мицвы (дочери завета, в этом возрасте девушка становится взрослой) НО никаких мужчин-омывателей, праведник он или еще кто ,при окунании женщин быть не могло ! Иоанна окунателя за это просто побили бы камнями. Ответить |