Цифры. Часть 2. Инопланетяне.
Никита Янев
Форма: Роман
Жанр: Экспериментальная проза Объём: 18154 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Содержание.
1. Цифры 2. Инопланетяне. 3. 11 измеренье. 4. Записная книжка. 5. Военный и блондинка. 6. Чудо о змие. 7. Индиго. 8. 2012. 9. Романы. 10. Как с луя. 11. Адреналин. Инопланетяне. Жанр. На самом деле, жанр-то есть. Вот штука. Не сходить с места. Пьеса на ладони. И я его уже 6 лет разрабатываю. И только что догадался. А вообще, если говорить про людей, потому что нужно говорить исключительно про людей, если вы хотите выщемить эту медальку. То на Соловках была целая община таких людей, и я всегда знал про медальку и про передачу города с рук на руки. Они живут и вдруг натыкаются на разработанные приёмы. Им сложно, они слишком сложные системы стали. Что мы сможем им предложить? Как из воздуха смотрят инопланетяне? Как звёзды заламывают руки? Как по городу ходит дядька с собакой, и у него на лице написаны всякие рассказы, которые еще прожить надо? Я не знаю. А вообще-то нам хорошо. В том смысле, что это пипец. Если перечислить одни смертельные болезни, которыми переболело наше семейство за 6 лет после мертвой точки поколенья, то на полувзвод спецназа хватит. Ходишь, смотришь с той стороны, которой нету, на ту сторону, которая есть, и которая, на самом деле, часть той, и умиляешься, как обдолбанный, как это они умеют, всё знать и ничего не знать одновременно, как пахан в глухой несознанке и как роженица в родах. Инопланетяне. Я в последнее время стал писать только летом. Что это значит? Это значит, что находится отклик. Это значит, что нужна свобода. Это значит, что люди заблудились. Пишу я всё время, но редактировать могу только летом, когда нет обвального чувства вины, что все кругом служат за выживание, как звери в клетке, а я нет. Потому что каникулы, 3 женщины-парки, жена, дочка и тёща в отпуске, как Зинзиля. Время отпустить бляху на 2 пальца и отредактировать рукописи. Они придумали финт ушами про врагов народа, чёрных, евреев, москвичей, масонов для отмазки своего малодушия, почему они несвободны? Потому что первый вопрос, который они задают друг другу, после долгой разлуки, где ты работаешь и сколько ты получаешь? Что дальше? Дальше страшно. А главное, всё описано, и в каждом поколенье описывается по новой. Последнее описанье - рок-поэзия поколения перемен, так это называлось. Главное, что там всё говорилось наперёд. Это новое. Нет, конечно, человеческая природа неизменна, и говорит всегда во все стороны про прошлое и будущее. Но двадцатилетним мальчикам неоткуда было ещё брать этот чудовищный опыт, как из генов, про 6 млрд. лет инопланетянского периода, 100000007 лет атлантидского периода, 10000 лет гиперборейского периода, 1000 лет азиатского периода, 300 лет европейского периода, как звёзды сначала себя предают, а потом в глухой несознанке ищут виноватых. Несколько человек сразу увидели противоречье, и придумали жанр, как все у них на ладони, и они тоже. Но потом растерялись. Один выбросился, другой разбился, третий стал орденоносцем, четвёртый диссидентом. Ну и так далее, я про самых ярких. Но дело не в этом. Дело в жанре. Я про экстрасенсов в ютубе. Это был остаток. Я лет 10 думал, что дальше? Экстрасенсы в ютубе мне рассказали. Сначала я хотел рассмеяться. Что земля скоро станет звездой. Одни, которые не нажились, их флот инопланетян эвакуирует на экзопланету. Другие, которые утонули во время потопа, стали звёздами и всё время смотрят, что дальше было. Мы оглядываемся резко, чтобы увидеть ногу Бога, убегающего за угол, и видим как они сидят на своей звезде на камне, как Бог в пустыне, и мечтают про время, когда на них прилетят люди жить с экзопланеты. Они им будут кричать, а они не будут слышать, потому что другая частота. И это будет бредовая история опять, потому что всё там на этих экзопланетах будет из них, из одних и из других, так что провести границу практически нельзя будет между миром видимым и невидимым. Но они их всё равно не услышат, потому что у них будет очередное искушенье поколенья, что они слепоглухонемые для благополучья. Станут ли они благополучны? Фигушки, они станут слепоглухонемыми. В-общем, грустно. Но только не тем, которые – экзопланеты. Они эту историю знали заранее. Эта история про них. Просто они когда тонули во время потопа всё увидели во внезапном свете, что всё наоборот. И потонули. И теперь, конечно, знали, что тот, кто подставил, и тот, кто подставился, ещё поменяются местами, как Моцарт и Сальери, что одному без другого – жопа, а другому и так нормально. Третьи стали порталами пятого измеренья. Это очень просто. Пространство состоит из трёх измерений: голяк, сплошняк и славняк. Время состоит из двух измерений: себе и не себе. Механизм ещё проще. Человек всегда себе, это его физиология, ничем не отличимая от зоологии. Если он сначала – голяк, то мир – сплошняк. Если он сначала – славняк, то мир – голяк. Можно по-другому. В месте силы Соловки из загробных лабиринтов, мне стало ясно после года самоссылки, место это люди. Когда место не проходит тест на место, то несколько человек проходят. Они их делают во всём виноватыми сначала, или закланывают, или не замечают, или то и другое, в зависимости от режима, потом святыми, чтобы отмазаться по-прежнему. А они как порталы пятого измеренья и как жанр – пьеса на ладони, что все они у них на ладони и они тоже. Протягивают руку и разжимают. И я вас спрошу вот что, господа присяжные заседатели. Разве это не то же, что у эмигрантов на экзопланете, которых эвакуировали инопланетяне, потому что они от них подпитываются энергией всего, как мы от нефти. У них то же самое, у инопланетян, они запутались: военный и блондинка минус трёшка, мицубиси, дача, Ницца равно наркоман и одинокая. Они не увидели себя, а потом увидели себя, что всё наоборот. Как те на своих звёздах, которые звёзды. Как их разнимают на части, а им по кайфу. И волна накатила. Или вот посмотрите, господа присяжные заседатели, у тех рука уже задеревенела, у порталов, у жанра, но они всё равно не сжимают руку, как Александр Матросов. Потому что без этой схимы с экзопланеты и звёзды превратятся в славняк и голяк, а сплошняка не будет. И никогда не прилетят они на них жить, и не полюбят, и не узнают, что они дети друг друга. И вот, господа присяжные заседатели, они со своей ладонью мандячат как место силы, что славняк это человек, голяк это сатана, сплошняк это Бог. А теперь я скажу так, господа присяжные заседатели. Или вы инопланетяне, или вы не инопланетяне. Инопланетяне-2. Я не хотел больше, чтобы всё исходило только от меня. Я хотел, чтобы люди тоже что-то думали и делали на свете про то, что – подставиться или подставить. Возможно, в этом были моя ошибка или малодушье. Знаете, 20 и 30 лет мандячишь, а потом станешь инвалидом всех групп, и ходишь, как притрушенный, и все показывают пальцем. Это получилось не нарошно, сначала отсохли бумажные журналы, потом в Интернете осталось несколько, в которых прочитывало несколько человек за смену, везде ведь автоматизация и статистика. А что, допустим, вы пилот самолёта или токарь шестого разряда, ваша машина потеряла управленье, и вам в лицо летит производственная травма. Вы быстро открываете страницу и читаете, что это всё понарошку, как проверка на гнилость, и на ручнике, угнувшись от болванки. На запаске висите над бездной и вспоминаете ночью в постели, что там что-то было, как зачатье, как мистика про то, что пока не исполнишь, будешь возвращаться. А когда исполнишь, будешь как инвалид, как бабушка с пакетами, похожая на маму, обходит все помойки в районе. На конкорсе и на рынке все срутся, кто из них с гор спустился и кто быдло. А мама, когда умирала, говорила, к смерти готова, но всё же, ещё пожила бы. Понимаете, мы все неплохие, пока западло не возьмёт за жопу. Тогда мы уходим в глухую несознанку, как зэки на зоне. И всем строем смотрим, как один, которого зачмили, перерезал себе вены и дёргается, как эпилептик. А он смотрит сверху, как десантник на запаске, на ловушку. Возможно, самое высокое предназначенье показывать людям ловушки и так увлечься интригой, что нарваться, как сынок, на все ловушки. И уже другие будут всё время показывать пальцем, пока не увидят, что на них все показывают пальцем. А вообще, это красиво, ну, жизнь, одежда, стильная, как обнажёнка, тела, точные, как зачатье, для женщин мужские, для мужчин женские. Я, например, когда вижу молодую женщину с коляской на улице, мне хочется плакать, как бабушке на помойке, сколько удачных находок. Наверно, потому что 2 аборта делали. К соседке зашли двое, что они из горгаза, будут менять плитку, надо всё измерить. Пока один разговаривал с хозяйкой на кухне, другой посмотрел все шкафы. Соседке за 80. Наше поколенье и старше не верит государству, оно обманывало столько, что все догадались, его больше нет. Бабушка все сбереженья держала в шкафу, 180 тысяч, квартиру она завещала местной церкви. Я не бью на жалость, просто я Толстого вспоминаю. Как его 50 лет колбасило, уйти или не уходить? Кинуть всё, цивилизацию, искусство, семью, церковь? Или не рвать ни одной связи, потому что всё держится на терпенье над бездной. Баба Поля была тоньше мистик и писатель, вместо стотомника летописи мемуаров, какие люди раньше были, чтобы их не забыли, 100 лет мандячила на режим, а потом выбрала одного внука и одну минутку, всего одну за 100 лет. Из этого делаем математический вывод, что апокалиптический советский 20 век точно в 100 раз круче ренессансного русского 19. И сказала перед смертью, это я виновата, что мир такой получился. Он понял, ловушка. Но было поздно. Оглянулся, а все уже показывают пальцем, как зэки на зоне, как ты умирать будешь. Самые честные зэки просто будут делать вид, что другого выхода нет в глухой несознанке. А над будущей звездой будет заходить на вираж армада инопланетян. Умирающий зэк будет поднимать руку и показывать, братья. Каждый по жизни приходит индейцем, что земля главная, он не главный. Становится инопланетянином, что он главный. Мутантом, и главного не становится, потому что если он главный, то главного нет. Послеконцасветцем. Так он учил. Понимаете, жизнь – благородна. Но если вы остановились на каком-то этапе, то не можете уже претендовать на всё её благородство. Послеконцасветец держит всё на ладони, и себя тоже, и не сжимает ладони, потому что всё – главное. Послеконцасветцы держат на ладони звёзды, порталы, кукол, и ждут минутки, как баба Поля, потом сжимают ладонь, и армада инопланетян садится в катастрофу, и спасает своих. Там остались только инопланетяне. Индейцы утонули и превратились в звёзды, свои земли, по которым они ходят и тренируют ладони. Когда прилетят инопланетяне и подселят на экзопланету наших знакомых, то это будет то же самое. Зэк умирает и видит, что все дети всех, а не куклы. Зэки смотрят и видят, что ничего нет на самом деле всё равно, и становятся мутанты, потому что только на дне отчаянья можно увидеть выход, как вы дошли до края и вернулись, как послеконцасветцы. Только Толстой знал, что перед всем, Гитлером, Сталиным, Хиросимой, первородным грехом, провалившимися реформами, это единственный выход, терпеть всё время, как беднейшие слои населенья, и не сжимать ладонь, пока не потеряешь сознанье. И сразу начнётся эвтаназия, потому что садизм и мазохизм уже были. Транспорты инопланетян возят своих, как нефть, потому что они всю дорогу от нас подпитывались через пирамиды. А ещё, потому что они – наша эманация, если мы, конечно, послеконцасветцы, ну, или хотя бы мутанты. Потому что зэк на зоне это самое большое достижение цивилизации. Я не иронизирую. Потому что он уже дошёл до края, теперь ему надо только вернуться. Звёзды смотрят и видят, к ним подлетают информационные поля индейцев, как ключ к замку, как трагедия, как драма. И звёзды плачут, как зэки на зоне, ну наконец-то. Послеконцасветцы, порталы пятого измеренья, описание измерений уже было. 3 измеренья пространства: голяк, сплошняк, славняк. 2 измерения времени: себе и не себе. Описание механизма тоже, кажется, было. Вы держите себя на ладони и берёте себе не себе. Сразу открываются порталы пятого измеренья, по которым идут зэки с задеревеневшей ладонью по задеревеневшей ладони и шепчут толстовскую сутру, что все дети всех. Сквозь них проносятся транспорты инопланетян и звёзды, как жизнь и смерть через сон. Ну, представьте, вы сидите в зрительном зале. Ну, и всё. Жанр-2. Это очень интересно, я издал книгу «Гражданство» в 2004 тиражом 1000 экз. на мамины деньги, покойницы-мамы, это была часть наследства. За 2000 долларов. С тех пор прошло 7 лет. 1000 экземлемпляров всё ещё продолжаются во всех Интернет-книжных, каталог страниц на 10. Я, конечно, понимаю, что я не ангажированный автор, но на заброшенном авторском сайте 2000 посещений в месяц. Я, конечно, понимаю, что это гнилой базар про авторские права. Но мне интересно просто с позиций сюжета. Жена и дочка приезжают на Соловки перед операцией после операции, чтобы немного отвлечься, что жизнь изначально трагична. Заходят в любой магазин, Соловки теперь курорт, за сувенирами, часть жанра, расписанные камешки, крестик из можжевельника, книжки. Раньше – община верных, дом в деревне, мастерская возле жизни, пьеса на ладони. Ещё раньше – зона, умри ты сегодня, я завтра. Психушка, какой смысл жить после смерти Бога? Ток-шоу «Куклы», где все куклы, потому что ничего нельзя даже сказать, не то что сделать. Интернет-рассеянье на звёздах. Социальная сеть про то, что: а ты веришь в то, что когда мы были вместе, мы были несчастливы? Я не верю. Я имею право так говорить, я там жил. На прилавке лежит табличка, книга про Соловки. Кто-то подсуетился, Кулаков, Пупкевич, Богемыч, Наждачкин. Как в детстве в ельничке в парке был книжный толчок по воскресеньям. За «Трёх мушкетёров» выменять «Старика и море». И прочесть на форзаце, «прочти, сын, дельная книга», «Минск», «Мастацка литаратура». У вас отец умер в 10 лет. Про то, что старик 3 суток носился по Карибскому морю за огромной меч-рыбой. И у него немного поехала крыша. Он с ней разговаривал всё время. И не сообразил отрезать филейные части, чтобы не сожрали акулы. Это было кощунство, слишком она была большая и живая. Но он заплыл слишком далеко. Короче, это как причастье, исповедь, отпеванье, воскресенье. Но я не про то. Они покупают книгу для прикола. Вообще-то книга про них. В чём прикол? Спросит продвинутый читатель. Ну, продвинутый читатель, какой же ты тугой. Я же говорил, в 2004 я издал книгу на деньги покойницы-мамы. В книге много героев. Это проза. В том числе те, кто держат книгу, и тот, кто вокруг книги. Это главные герои. И это лучшая иллюстрация того, что я делаю сейчас, этот надыбанный в Интернете сюжет. То, что я делаю сейчас – пьеса на ладони – жанр. Как вы держите на ладони всех и себя, как жанр, как пятое измеренье, как портал, как место силы. 100 рублей и ты в дамках. Исповедать, причастить, отпеть, воскресить белый свет, как на книжном толчке в ельничке в детстве. Без денег. Я – безработный. Т.е., я, конечно, работный. Но денег нет. Живу на фу-фу, на честном слове, на общественном договоре, которых нет, на самом деле. Но «денег нет» и «на самом деле» - вот главные слова. Их надо укрупнять в масштабе. Что-то там углядит кто-то. Ну вот, «на самом деле» исследует «общественный договор» и «честное слово». Что их нет на самом деле. И как следствие нет и денег. И это общественный договор и честное слово на самом деле. Пойдём дальше. Теперь укрупним масштаб в «на самом деле». Исследователи: общественный договор и честное слово. Зона и община верных в поколении дедов. Психушка и дом в деревне в поколении отцов. Ток-шоу и мастерская возле жизни в поколении детей. Интернет и пьеса на ладони в поколении внуков. Вынем из общественного договора честное слово, таких, какие есть, которые всегда есть, потому что люди всё время дальше, и получим на самом деле. Вынем из зоны, умри ты сегодня, я завтра, общину верных в поколении дедов и получим психушку в поколении отцов, какой смысл жить после смерти Бога? Вынем из психушки дом в деревне и получим ток-шоу. На ток-шоу «Куклы», где все куклы – единственный – только шнур в розетке. Вынем из ток-шоу мастерскую возле жизни и получим Интернет. В рассеянье на звёздах на связи Моцарт и Сальери. Вынем из Интернета пьесу на ладони и получим: без денег, общественный договор, честное слово и на самом деле. Что что-то получилось, что всё получилось, коммунизм и всё такое, но только, как в жизни, чмошество и тусовка. Но так даже лучше, потому что виднее, что надо делать: общественный договор, честное слово, на самом деле. Нам ведь это важно, мы ведь в неоплатном долгу перед родаками. 3 женщины-парки, жена, дочка, тёща, Марья Родина, Майка Пупкова, Орфеева Эвридика, музы, меценаты, братья. Что не подставил плечо на сложном переходе через смерть во время жизни, а юродиво и одержимо смотрел 30 лет в одну точку по завету мировой истории. 6 млрд 7 лет Лемурии. 100000007 лет Атлантиды. 100007 лет Гипербореи. 1007 лет Азии. 307 лет Европы. Чтобы себя там увидеть, общественный договор, честное слово, на самом деле, без денег. И собой распорядиться, что ещё терпеть можно, чтобы не разорвалось и не покатилось в бездну. Леченье. Вера Верная, мэр острова Большой Советский в Северном Ледовитом океане, сказала, вы – сильные, когда Мария ей рассекретила весь список болезней, которыми болело, болеет, будет болеть семейство. Эпилепсии, вялотекущие онкологии, приступы суицида, аневризмы сонной артерии, неаневризмы сонной артерии, диагнозы, порталы пятого измеренья. Слово Веры Верной золотое. Она сама так. Настоящий шаг не вперёд и не назад, а куда-то вбок. Например, Никиты понадобилось 12 лет, чтобы открыть дверь с веранды и оставить открытой, что он тут живёт, хоть тут кабак, улица, зона, а его нет, но он есть. Например, Вера Верная плывёт на острове с городом и мэром, и спасает, они встают и уходят, не говорят ни слова. В какой-то момент устаёшь от того, без чего уже не мог Толстой, от юродства без тусовки. Устаёшь так, как может устать только настоящая трагедия в настоящей драме. Квантовые физики открыли 11 измеренье. Называется, теория мембраны. Ну, протяните ладонь. Откройте все чакры. Медитируйте с сутрой, прости, прости, прости. И лечите, лечите. Июль 2011. © Никита Янев, 2011 Дата публикации: 09.11.2011 13:36:01 Просмотров: 2279 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |