Человек, которого не было. Гл.1
Евгений Усович
Форма: Роман
Жанр: Фантастика Объём: 30708 знаков с пробелами Раздел: "Фантастика" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Глава 1. Схватки продолжались уже четвертый час. Она металась по смятой простыне, из последних сил пытаясь извергнуть того, кто просился из нее наружу, но никак не могла сделать этого. Она тужилась, стонала, сжимала руками живот, мучительно искажая лицо от боли. И вдруг, напрягшись всем телом, испустила какой-то совсем уж звериный рык. Он, тоже мокрый и измучившийся от переживания ее страданий и оттого, что ничем не мог ей помочь, схватил ее за дрожащие колени и радостно закричал: -Пошел! Пошел! Ну, миленькая, родная моя, ну, еще чуть – чуть… Ну, давай, давай… Из разверзнувшегося отверстия показалась головка и плечики. Он беспомощно суетился вокруг, то, подставляя руки, то, пытаясь ухватить за что-нибудь это скользкое существо, познающее первые мгновения своей жизни. Она судорожно зажала в кулаках простыни, издала напряженный низкий звук, и новорожденный выскользнул, наконец, из нее и мягко шлепнулся на постель. По комнате разнесся негодующий писк. -Мальчик! – сказал он, не веря тому, что все кончилось. – Все, миленькая, все! Ты справилась. Ты молодец! Ах, какая же ты умница! Правда, мальчик. Она что-то прохрипела. Что? – наклонился он. – Что мне делать? -Пуповину, - еле слышно прошептала она. – Пуповину завяжи. Потом обмой и заверни во что-нибудь… Он, как смог, справился с пуповиной, принес теплой воды и едва дыша, обмыл багровое тельце со сморщенным кричащим личиком. Потом завернул мальчишку в заранее приготовленную простынку и аккуратно положил его рядом с матерью. Она повернула голову и посмотрела на сына. -Павлом назови. -Что? – не понял он. -Пусть будет Павл, как мы договаривались. – Она шептала еле слышно. – Заботься… -Хорошо,хорошо, миленькая, - ласково сказал он. – Мы вместе заботиться будем. Сейчас я постель сменю, отдохнешь, потом поговорим. Она покачала головой и подняла на него неправдоподобно огромные глаза. -Что-то не так. Посмотри, у меня, кажется, кровь… Он поднял простыню и с ужасом уставился на увеличивающееся бурое пятно. -«Скорую»… Подожди, я сейчас «скорую» вызову! Он испуганно засуетился, хватая чистые полотенца и подкладывая их под нее. -Не надо «скорую», - прошептала она. – Никто не должен знать… Ты же помнишь. А я… Может быть, сейчас закончится… Она замолчала и закрыла глаза, держа его руку в своей. Он потихоньку гладил ее, не отрывая глаз от измученного, разом похудевшего лица. К вечеру она умерла. Он похоронил ее в саду, засыпал холмик цветами и долго сидел, уронив голову на колени, пока не услышал плач, доносящийся из дома. Тогда он встал и побрел к сыну… * * * Павла ждали. В вестибюле висел огромный портрет, украшенный багровыми розами и лентами. По нему вилась надпись «Happy death day». Над портретом переливалась неоновым светом дата его смерти. В углах свисали приспущенные флаги – знак высокого уважения. Он оглядел композицию и поднялся на лифте на свой этаж. Там тоже все было оформлено соответствующим образом. Он пожал плечами и открыл дверь офиса. - Happy death day to you! – Хор голосов оглушил его. Павл слегка поморщился, но тут же взял себя в руки. -Спасибо! Спасибо всем, кто пришел проводить меня в последний путь. Я и не думал, что это будет выглядеть так торжественно. Он оглядел стол, накрытый для банкета, и удовлетворенно кивнул. -Выглядит неплохо. Ну, что же, как говорится, прошу всех к столу. Банкет полился своим чередом, как и все банкеты в мире. Сначала выпили, не чокаясь, за виновника торжества. Потом президент компании торжественно вручил ему последний чек с зарплатой и предложил тост за то, чтобы хозяин успел его потратить. Павл тут же послал чек в ресторан. Все зааплодировали. Дальше все пошло, как обычно. Пили за его заслуги, поднимали бокалы за присутствующих, за руководство, за дам. Потом кто-то включил музыку, и все принялись танцевать. Он пересел в угол и молча наблюдал за веселой кутерьмой, не веря, что видит все это в последний раз. Мягкие губы пощекотали его ухо. -Не хочешь потанцевать? -Рысе-енок, - он повернулся к Арисе и потянул ее на стул рядом с собой. - Ты сегодня классно выглядишь. -Старалась, - хихикнула она. – Между прочим, догадайся, для кого? -Не знаю, - он скорчил недоуменную гримасу. – Неужели, для меня? -Дурачок, - она ласково щелкнула его по кончику носа – А для кого же еще? -Слушай, - сказал он. – Может быть, мы ненадолго исчезнем? -Только не надейся, что я откажусь, - заявила Ариса, кокетливо теребя краешек платья. – Не дождешься. Все-таки, в последний раз. -Тогда я пошел? – Павл оглянулся, но никто не обращал на них никакого внимания. -Yes, - она чмокнула его в щеку и вскочила. – Через пять минут на НАШЕМ месте. И, подняв руку с растопыренными пальцами, упорхнула к столу. Павл еще немного посидел, потом встал и направился к двери. -Эй, ты куда? – За столом загалдели. – За тебя пьем… -Сейчас, - отмахнулся он. – Дайте последний раз отлить в любимом местечке, потом ведь не пустите… И, под дружный смех, он вышел в коридор. После того, как их с Риской несколько раз застали целующимися в разных углах коридоров, Павл случайно обнаружил в пристройке маленькое помещение, предназначенное, скорее всего для уборочного инвентаря, но почему-то пустое. В двери даже не было замка. Тогда он купил замок, и, задержавшись вечером, вставил его в дверь. Потом нашел в подвале старый офисный диван и притащил его по частям в каморку. Диван занял почти все свободное место. Но им больше ничего и не было нужно. В дверь тихонько постучали. Он открыл ее и, впустив Рису, быстро защелкнул замок. -Ну, наконец-то, Рысенок! Мы так давно не были вместе, что мне кажется, уже лет сто прошло. Я так по тебе соскучился. -Ага, - пробормотала она. – Вместе. Это же в последний раз, Палик. Веселость ее куда-то улетучилась, и она сидела на диване, опустив голову, и теребила в руках салфетку. Павл осторожно взял у нее бумажный комок и поцеловал в шею. Она повернулась и, отвечая на поцелуй, всхлипнула. Павл принялся успокаивать ее, нежно гладя по волосам и шепча всякую ласковую ерунду. -Ну, почему? – с отчаянием спросила она. – Почему так рано? Ведь тебе всего тридцать пять? Может быть, они ошиблись? -Ты же знаешь, что Большой Админ не может ошибиться, - усмехнулся Павл. – От него зависит уровень жизни. Ошибки могут привести к сбою программы по регулированию численности населения. Там тысячекратные многоуровневые проверки. –Да знаю я все, - отмахнулась она. – Но почему ты? Почему так рано? Может быть, твои родители в чем-то провинились перед правительством, и срок уменьшения их жизни перешел и на тебя? -Иди сюда, - сказал он. – У нас мало времени. Там скоро хватятся, куда мы пропали. -Ну да, - улыбнулась Риса, подобрав салфетку и аккуратно промокнув слезы. – Как же. Секрет Полишинеля. Вот увидишь, они нас еще поздравлять будут, а потом… -Так, - свирепо прошептал он. – Если ты сейчас же не замолчишь, мне придется сорвать с тебя это красивое платье. А я подозреваю, что переодеться тебе не во что. -Ладно, - с обычной кокетливой гримаской вздохнула она. – Подчиняюсь грубой мужской силе… …Он здорово надрался. Честно говоря, все - таки не очень хотелось уходить из жизни в тридцать пять лет, что бы там не говорили высоколобые умы. По большому счету, он еще и жить-то только начал по-настоящему. Отцу вон уже шестьдесят, а День Ухода у них почему-то один. Как бы то ни было, отец успел всего насмотреться. Мать, правда, рано умерла, но тут виноват он сам. Отец говорил, что роды были очень трудными. Минуточку, если она умерла не в свой срок, то, по закону, оставшиеся годы должны были перейти к наследнику, то есть к нему. Ну, пусть двадцать пять процентов. То есть, если отнять еще эти годы, выходит, что ему, вообще, было определено жить лет двадцать пять, не больше? Какая-то ерунда получается. Он попытался осмыслить это, но туман в голове мешал сосредоточиться. К тому же доставили праздничный торт, и поднесли ему для торжественного задувания свечей. По обычаю, это мог сделать только сам уходящий. На торте весело горели тридцать пять огоньков. Павл с трудом задул семь и со смехом поднял руки, но все протестующе загалдели. Непотушенные свечи, по приметам, могли принести гостям несчастье. Он покорно вздохнул и принялся уничтожать остальные. Риса больше не подходила к нему. Он пытался отыскать ее глазами в толпе, но нигде не заметил. -Вот, еще и Риска, - подумал он. – Видимо, она, все-таки, его любит. Иначе веселилась бы вместе со всеми. Несмотря на подступающую к горлу тошноту, Павл налил себе еще и залпом выпил. Домой его привезли на машине шефа. Отец молча открыл дверь, посмотрел на Павла и покачал головой. Ему надо было обязательно поговорить с сыном в последний вечер. Но, видно, не судьба. Придется отложить разговор до завтра. А там останется совсем мало времени… Павл с трудом разлепил веки и тут же зажмурился. В лицо били лучи летнего солнца. Он застонал и повернулся. Голова разламывалась от боли, внутри было еще хуже. -Ну и пусть, - со злостью подумал он. – Какая теперь разница. Звяканье бутылки о стакан заставило его вновь открыть глаза. Отец с улыбкой протягивал ему стакан холодного пива. -Убери, - простонал Павл. – Видеть не хочу… -Давай, давай, - засмеялся отец. – Средство проверенное. -Павл взял стакан и, передернувшись от отвращения, выпил. Как ни странно, ему тут же стало легче. -Дай еще, - буркнул он. Отец снова наполнил стакан и протянул ему. -Который час? – Павл облегченно вздохнул и сел на постели, похлопывая себя ладонями по щекам, - Мы собраться успеем? -Иди, прими душ, - мягко сказал отец. – Побрейся. Потом позавтракаем. Ты после душа есть захочешь. Я уже все приготовил. Действительно, из ванной Павл вышел, если и не совсем свежим, но вполне готовым к завтраку. Отец оказался прав, есть хотелось зверски. -Ушицы съешь, - суетился отец, щедро наливая в тарелку ароматный бульон. – Осаживает здорово. Скоро и забудешь, как вчера надрался. -Какая разница, - вяло отмахнулся Павл. – Только и дел-то, до машины дойти. Кстати, сколько там осталось? -Ешь! – сердито приказал отец. – Мне с тобой еще поговорить надо. А то, что я тебе скажу, слушать можно только на свежую голову. Хотя бы относительно. Павл послушно принялся уничтожать наваристую уху. Отец следил за тем, как он ест, изредка прихлебывая кофе. -Ф-фу! – Павл с блаженством откинулся на спинку стула. – Правда, хорошо… Буду знать. Хотя… Он махнул рукой и, вздохнув, посмотрел на отца. -Дело в том, что ты остаешься здесь, - сказал отец. Павлу показалось, что он ослышался. -В каком смысле? -Остаешься здесь и живешь. Понимаешь, у тебя нет Дня Ухода. -Ничего не понимаю, - пробормотал Павл и потряс головой. – Видно я еще не совсем отошел…. -Поэтому я и хотел поговорить с тобой вчера, - вздохнул отец. – Наверно, надо было раньше тебя предупредить. Медлил все, боялся, что твоя жизнь наперекосяк пойдет, вот и тянул. А теперь уж тянуть некуда. Расскажу, что успею. -Да о чем расскажешь-то? - не вытерпел Павл. Отец подергал щекой, почесал подбородок. -Ты знаешь что-нибудь о Бессмертных? -Ну, знаю, - пожал плечами Павл. – Секта запрещенная. Подлежат немедленному уничтожению при обнаружении. А при чем здесь Бессмертные? -Твоя мать была одной из них, - помолчав, сказал отец. – Когда мы познакомились, у меня уже был День Ухода, а у нее нет. Мы познакомились случайно. На экскурсии, в лесу. Она была, как маленькая фея. Мы влюбились друг в друга без памяти. Кто там спрашивал тогда, как положено, есть ли у нее День Ухода или нет. Нам было так хорошо, что мы забывали даже какое сегодня число, день на улице или ночь. А потом она мне сказала… Он замолчал, вспоминая, и неожиданно закрыл лицо руками. -Ну, и? – нетерпеливо спросил Павл. Отец отнял руки от лица и посмотрел на часы. -Потом должен был родиться ты. И тебе сразу должны были назначить День Ухода. Но твоя мама сказала, что лучше убьет тебя сразу сама. Я не мог этого допустить. Я же так любил ее. Да и тебя я уже любил, хоть ты еще и не родился. Короче, мы договорились, что не будем регистрировать ребенка в Системе. А поскольку ты просто не смог бы жить без документа с Днем Ухода, то решили назвать тебя так же, как и меня, Павл Павлович. Я подал заявление об утере карточки и мне удалось получить копию и проставить в ней твою дату рождения. Ты стал полноправным членом общества, но, к сожалению, с моим Днем Ухода. Мама, как ты знаешь, умерла при родах. Я похоронил ее в нашем саду. О ней так никто никогда и не узнал. Бессмертные ко мне ни разу не приходили. Своей карточкой я старался не пользоваться. -А как же ты жил? – удивленно спросил Павл. -Ну, моя работа приносила мне наличные. Их хоть и не везде, но все-таки еще платят. Конечно, садовнику много не давали. Но нам хватало. Я даже смог тебя выучить. Потом ты пошел работать, стало полегче. Карточка у меня точно такая же, как у тебя, только с другой датой рождения. Как правило, на нее нигде не обращают внимания. Главное – иметь Дату Ухода. К тому же, я, в основном, работал у знакомых, мне документы не всегда были нужны. -Значит, как я понимаю, я остался без документов? -Да, сынок, - грустно согласился отец. – Выходит так. К сожалению, мы с мамой как-то сразу не подумали об этом. Поверь, мне очень тяжело уходить, оставляя тебя в таком положении. Но, увы, сейчас я уже ничего не могу сделать. Тебе придется самому… Единственное, что тебе может помочь, так это деньги. К счастью, я сумел накопить немного наличных. Они лежат в чемоданчике, в моем диване. На какое-то время тебе хватит. А потом… Он вздохнул. -Постарайся найти Бессмертных. Они помогут тебе, я уверен. Они должны помнить твою мать. -А давай вместе уйдем, - оживился Павл. – Прямо сейчас. Спрячемся, потом найдем Бессмертных. Они должны помочь и тебе. Ведь ты любил одну из них. -Ничего не выйдет, - усмехнулся отец. – Ты же сам прекрасно знаешь, что если я сам не сяду в присланную машину, меня везде найдут по сигналу со спутника. Поэтому Бессмертные никогда не пускают к себе обычных людей. А тебе будет только хуже, потому что полиция первым делом обыщет и опечатает наш дом. А так у тебя по закону есть полгода, за это время должен появиться наследник. Об этом, к счастью, я успел подумать. Там же, в чемоданчике, лежит завещание на наследство, в котором не проставлено имя. Только ты можешь вписать его туда. Надеюсь, что за полгода ты найдешь кого-нибудь, кто согласится разделить твою судьбу. Правда, это очень опасно. Но, может быть, кто-то полюбит тебя… Веселые аккорды ремейка «Марширующих святых», донесшиеся с улицы, прервали его. Он побледнел и закрыл глаза. Потом открыл их и решительно встал. -Все, сынок. Прощай, не провожай меня. Никто не должен меня видеть. Он подошел к Павлу, поцеловал в лоб и твердым шагом направился к двери. Там он остановился, повернулся и вдруг, подняв руку, перекрестил его. Павл вздрогнул. Этот знак был запрещен. За него запросто могли списать с личного счета до десяти лет жизни. Кроме того, считалось, что увидевшего его ждут неминуемые беды. Павл подошел к окну, и слегка отодвинул занавеску. Отец, сгорбившись, шел к калитке, за которой стоял микроавтобус, сияющий праздничными красками. Окон в нём не было, а по борту затейливо вилась надпись: «Happy death day». Дверь в микроавтобусе приветливо распахнулась. Отец подошел к ней, постоял, потом на секунду оглянулся и решительно вошел внутрь. Павл не закрывал занавеску до тех пор, пока звуки «Гимна Уходящих» не затихли вдали. По лицу его текли слезы. Потом он подошел к двери, закрыл ее и немного постоял, не соображая, что ему сейчас нужно делать. Больше всего хотелось опять надраться, но он тут же отверг эту мысль, подумав, что отцу это, пожалуй, не понравилось бы. Наконец, он решил, что, для начала, нужно привести в порядок комнату. Он убрал со стола, отнес остатки ухи в холодильник, вымыл посуду и аккуратно сложил ее в шкафчик, как это всегда делал отец. Потом застелил свою постель, сунул в машину вчерашнюю одежду и подмел. Подумав, принес воды и полил цветы. Больше делать было решительно нечего. Тогда он прошел в комнату отца. В комнате было идеально чисто. Диван выглядел так, будто на него с момента покупки никто не садился. Павл подошел к дивану и снял подушку сиденья. В углублении для белья лежал небольшой чемоданчик-кейс. Павл вытащил его и снова аккуратно уложил подушку на место. Кейс был доверху набит плотно уложенными купюрами «Всемирного Банка» разного достоинства. На сегодняшний день это была, судя по толщине кейса, довольно значительная сумма. Павл покачал головой. На глаза его вновь набежали слезы. Он вдруг представил, как сложно было отцу столько лет содержать его, и при этом суметь собрать такой сказочный подарок. Сверху на купюрах лежал конверт. Павл взял его и открыл. В конверте лежало несколько сложенных вдвое листков. Он достал их из конверта и развернул. Один из листков оказался завещанием, в котором указывалось, что все имущество, движимое и недвижимое, завещается после наступления Дня Ухода лицу, внесенному в завещание. Следующая строка была пропущена для внесения имени. Имелась запись, что завещание вступает в силу немедленно после поступления запроса заявителя. Завещание было по всем правилам заверено нотариальным отделом Администрации. Кроме этого, в конверте лежали оплаченные счета за предоставление комплекса услуг по автоматической поддержке работоспособности систем энергоснабжения, кондиционирования, водоснабжения и очистки канализационных стоков. Счета были оплачены за шесть месяцев вперед. На последнем листке угловатым отцовским почерком было написано: «Ива – Луиза Гао Линь». Ниже стояла какая-то дата. -Вот тебе и раз, - усмехнулся Павл. – Значит, во мне тоже есть толика китайской крови? Впрочем, удивляться было особенно нечему. Последние двести лет китайская кровь текла, наверно, в каждом втором жителе Земли. А в другой половине, судя по всему, нашли место гены негроидной расы, которые, как известно, могут неожиданно выявить признаки вида даже через несколько поколений. Цифры под надписью не совпадали с датой смерти матери. Павл хорошо ее знал. -Может быть, это ее день рождения? – подумал Павл. – Скорее всего. Видимо, отец хотел, чтобы я нашел ее родителей. Он сложил все обратно в конверт и хотел, было, спрятать чемоданчик в диван, но неожиданно передумал, снова открыл его, достал несколько купюр разного достоинства и только после этого уложил кейс на место. Время близилось к обеду. Есть Павл совсем не хотел. -Интересно, какой сегодня день, - вдруг подумал он. В офисе на его столе стоял календарь, на котором автоматически высвечивалась текущая дата и время, оставшееся до его Дня Ухода, поэтому такой вопрос он никогда себе не задавал. Теперь его вроде как нет в живых, но время-то не остановилось. -М-да, - он покачал головой. – А меня-то и вправду нет. На улицу не выйдешь, вдруг узнают. Хотя дату можно и в телехолле проверить. Павл вышел в зал и поднял с кресла пульт телехолла, который одновременно был и центральным компьютером дома. Огромный экран засветился неожиданно тускло, на нем появилась надпись: «День Ухода! Работоспособность всех систем автоматически поддерживается в течение шести месяцев. -Тьфу! – разозлился он. – Начинается. Телеразвлечений, значит, у нас нет. Как и новостей. Кстати, а вода-то есть? Хотя, я же посуду мыл, да и цветы… Вспомнив об этом, Павл успокоился. Однако, как выяснилось, успокаиваться было рано. Как раз приспело время посетить туалет. Но, как только он нажал кнопку смыва, невидимый наблюдатель вдруг загнусил: «Внимание! Несанкционированная попытка воспользоваться внутренними системами дома! Повторное нажатие автоматически передается в центральную диспетчерскую!». От неожиданности Павл подскочил на месте и кинулся к унитазу, но каких-либо кнопок, рычажков или чего-либо подобного не обнаружил. Система, действительно, работала автоматически и работала, видимо, абсолютно безупречно. Павл вышел в зал и сел в кресло. Надо было осмыслить, что он может делать, а что нет. Итак: телехолл отключен. Это, положим, не беда. Всегда можно купить что-нибудь, работающее на батарейках. Хотя бы обычный одноразовый телеблокнот, в котором на каждом листе всегда идет одна телепрограмма на день. Можно взять простенький, на неделю. Продается в любом киоске. Денег, конечно, хватит и на что-нибудь покруче, но в больших магазинах обычно расплачиваются карточками… Ладно, не проблема. Что дальше? Не работает туалет. Вода из кранов в кухне и ванной идет, но, видимо, расход и количество стоков недостаточны, чтобы сообщать об этом в центральную диспетчерскую. Хотя не исключено, что вода подается для противопожарных целей и автоматического полива растений в саду. Придется теперь сад использовать, как туалет, ничего не поделаешь. Что еще? Наверняка, не работают плита на кухне, вытяжка и вообще, все, что связано с потреблением энергии. Минуточку. Но ведь тогда такая же участь постигла холодильник, чайник, кофеварку, микроволновку… Павл озадаченно присвистнул. Если так, то, что же тогда означает оплата счетов по поддержке работоспособности? А то, собственно и означает, что все может работать, но не будет работать, пока не объявится официальный наследник. Вот тебе, Палик, и Юрьев День. Называется, приплыли. Он вспомнил, что бросил в стиральную машину одежду и почесал в голове. Однако, положеньице: не купаться, не бриться, ходить в одной и той же одежде, бр-р… Павл поднялся и, достав из портфеля ежедневник и ручку, пересел за стол. -Значит так, записываем: «телевизор...» Он подумал и добавил: «дешевый, на батарейках, бритва на батарейках, или с лезвиями, одноразовое белье, рубашки, брюки». Павл поднял глаза к потолку. М-да. Обычно как-то не задумываешься, чем пользуешься в течение дня. Что там еще? Еда? Положим, поесть можно в любой забегаловке, так что холодильник не нужен. Купаться? Ну, пока тепло, можно и в саду. Вода на солнце нагревается, будь здоров. Ага, вот что – одноразовые полотенца. Кстати, за мусором тоже ведь никто не приедет. Сжигать его что ли? Исключено, соседи крик поднимут. Придется купить побольше пластиковых пакетов, а кое-что незаметно подкидывать в общественные урны. Он записал пакеты и посидел еще немного, но в голову больше ничего не лезло. -Ладно, потом еще что-нибудь вспомню. – Он достал из кармана купюры из чемоданчика и пересчитал. На его взгляд денег было маловато. Он снова вернулся в комнату отца, достал кейс и отобрал по несколько купюр разного достоинства. Конверт мешал ему. Павл машинально сунул его в карман и, подумав, достал еще одну пачку банкнот, самых мелких. Потом закрыл кейс и аккуратно спрятал его на место. Для начала он решил съездить в магазинчик, что стоял в центре их таунвиля. Выбор там был небольшой, но в принципе, все необходимое имелось. К тому же в этом магазине его хорошо знали и вряд ли кто- либо догадывался, что у отца и у него один «День ухода». Вытащив из ящика на кухне пластиковый пакет побольше, Павл вышел из дома и отправился в гараж. Но как только он вставил карточку прав на имущество в прорезь, мультикар, вместо обычного приветствия, зловеще замигал всеми фарами, и стал подавать тревожные сигналы. Павл ошеломленно выхватил карточку и с бьющимся сердцем выскочил из гаража. Мультикар замолчал. Павл недоуменно посмотрел на карточку. По верхнему краю, повторяясь, бежала надпись: «Подтвердите Ваше право наследования имущества». Его вдруг охватило тревожное предчувствие. Бросив пакет, он вернулся к входной двери и, поколебавшись, вставил карточку в устройство блокировки. «Попытка несанкционированного проникновения! Следующая попытка передается в органы охраны» - немедленно отозвался автоохранник, тревожно мигая лампочками над дверью. Павл испуганно отскочил от двери. Лампочки тут же прекратили перемигиваться. Он поднес к глазам карточку к глазам. По ее краю бежала уже знакомая надпись. Павл вышел в сад и сел на скамейку. Вот теперь он, видимо, действительно «приплыл». Сидел он долго. В голову лезла всякая чепуха из жизни бомжей, которых, правда, осталось не так уж много. С бомжами Админ активно боролся, за малейшую провинность уменьшая им срок жизни. Но даже у последнего бомжа было самое главное: у него была Дата Ухода. Им даже личную карточку не надо было носить и вечно бояться ее потерять. Вся информация хранилась в спинном мозге и редактировалась автоматически с центрального компьютера. Павл поднялся и прошел в дальний угол сада, где в цветах лежала небольшая гранитная плита. На плите было выгравировано изображение креста. Присев, он аккуратно стер с плиты пыль и погладил теплую поверхность. -Что мне делать, мама? Он сунул в рот травинку и, прислонившись спиной к дереву, огляделся. В этой части сада он бывал редко. В далеком детстве вместе с отцом он сажал здесь какие-то цветы и однажды умудрился наступить на грабли. Отец тогда смеялся, рассказывая про поговорку, а ему было больно. Кстати, ведь тут рядом есть сарай, в котором хранились инструменты… Павл встал и пошел к темневшему сквозь кусты строению. Старенький кирпичный домик выглядел усталым и потемневшим. Его строил еще пра-прадед, когда участок земли мог купить каждый желающий. Отец поддерживал в нем порядок, но на полный ремонт у него не хватало ни сил, ни денег. Ставни на окнах были заколочены, на двери висел ржавый замок, дужка которого была просто продета в петлю. Павл вынул замок и осторожно открыл заскрипевшую дверь. Как же давно он сюда не заглядывал. Внутри все было точно таким же. В углу грудой стояли грабли, лопаты, вилы, у стены притулился стол с прикрученными к нему тисками и пара самодельных табуреток. Над столом висела полка с мелким плотницким инструментом. У другой стены расположился деревянный топчан, покрытый ветхим одеялом. Рядом с дверью громоздилась неуклюжая старинная железная печка, сделанная из какой-то бочки. Труба печки торчала прямо из стены в сад. Павл подошел к топчану и сел, проведя рукой по одеялу. -Ну что же. Хоть какой, а дом у меня есть. Он лег, подложив кулак под голову, и принялся размышлять о своем весьма туманном будущем, пока не уснул. Проснулся он оттого, что кто-то горячо и быстро целовал его в глаза, щеки, губы. -Риска, прекрати, - сонно пробормотал он. – Ну, хватит лизаться, Риска, дай, я встану… Он открыл глаза и подскочил, как ошпаренный. Возле него на одеяле сидела небольшая рыженькая собачка. Она наклоняла голову, умильно заглядывая ему в лицо, и нетерпеливо ерзала по одеялу пушистым задиком. Павл помотал головой. -Ты мне снишься? Собачка тут же прыгнула к нему на колени, норовя лизнуть в лицо. Он подхватил ее, мягкую и теплую, и принялся гладить. -Ну, и откуда ты взялась? Как тебя зовут? Собачка доверчиво перевернулась на спину и подставила розовый животик, умильно улыбаясь. -Ах ты, бандитка! – засмеялся Павл. – Ну, хорошая! Хорошая! Ну-ка, кто ты у меня? Ага, девочка… Собачка соскочила с топчана и, от избытка чувств, принялась кругами носиться по сарайчику. Павл с улыбкой смотрел на нее. Появление собаки здесь, в городе, пусть даже в таунвиле, было событием невероятным. После того, как были запрещены все домашние животные, - собаки, кошки, крысы и прочая живность с улиц исчезли. Даже птицы старались облетать город стороной. За каждую обнаруженную бездомную тварь полагалась награда в виде одного дополнительного года жизни. Кое-кто, конечно, держал дома собаку или кошку, но платил за это такой налог, что позволить себе подобную роскошь могли только единицы. Да и на них тоже давался строгий срок жизни. -Ну, так что будем делать? – сказал Павл. – Может, сдать тебя в полицию? Улыбка тут же исчезла с собачьей мордочки, и она мгновенно исчезла под топчаном. -Э-э, да ты умненькая, - засмеялся Павл. – Ну, не бойся, не бойся. Не скажу никому. Однако, как же тебя зовут? Собака, постукивая хвостом, высунула мордочку. -Может быть, Рыжка? – предположил Павл.- Рыжуха? Рыжая? Собака вылезла из под топчана и уселась, разглядывая его. -Не нравится? – усмехнулся Павл. – Ну, а Лиса? Лиска-Алиска. Собака вскочила, положила лапки ему на колени и коротко тявкнула. -Тогда давай знакомиться, - Павл церемонно протянул собачке руку. – Павл. Можно, Павлик. А Риска меня еще Паликом зовет. Он вздохнул. -Ты, Лиска, наверно, кушать хочешь? А у меня ведь ничего нет. Он вспомнил об ухе в холодильнике и почесал подбородок. -Как ты думаешь, если я выйду на улицу, меня не сразу схватят? Он вытащил из кармана пачечку купюр и пересчитал их. -Так… Телелисток, полотенца… Увы, Лиска, придется экономить. Лиска тявкнула. -Хорошо, - сказал он. – Пойду. А ты спрячься. Он вышел из сарая, вставил на место замок и направился к воротам. Лиска, принюхиваясь, бежала за ним. Павл остановился. -Я же тебя попросил спрятаться. Ты что, в полицию хочешь? Собака мгновенно исчезла в кустах. Павл пригладил волосы, заправил в брюки рубашку и осторожно вышел на пустынную улицу. Никто за ним не бежал, из-за заборов не сверкали ничьи глаза, и скоро Павл немного успокоился. Он перестал оглядываться и ускорил шаг. -Павл, привет! – крикнул кто-то. – Почему пешком? Павл остановился. Из-за забора ему приветливо махал рукой сосед, старый друг отца – дядя Андрон. -Чего пешком-то? – повторил он вопрос, подходя к забору. – С машиной что? Так давай, посмотрю. Я помню, отец все на расход водорода жаловался. Все-таки жаль мужика. Крепкий еще был. Ну, да мне тоже скоро. Полгода всего осталось. Я уже все документы подготовил. -Спасибо, дядя Андрон, - вежливо сказал Павл. – Не хочется сегодня на машине. Я, вообще, отпуск взял. В саду покопаюсь, пешочком похожу. А то все в конторе, да в конторе. -Правильно, - согласился Андрон. – Я, вот, тоже решил в саду покопаться, уж больно погода хорошая. По-моему, должен успеть и с фруктами и с виноградом. Все-таки неплохо, когда точно знаешь, сколько у тебя еще времени есть. Хотя, с другой стороны… Он махнул рукой. -Так хоть вихрецикл взял бы. Далеко ведь идти. Если хочешь, у меня есть. -Спасибо, дядя Андрон, - улыбнулся Павл. – Я лучше прогуляюсь. Да я далеко и не собирался. В наш супермаркерт. В магазине тоже ничего особенного не случилось. Только знакомая девчонка из отдела техники с любопытством спросила, зачем ему телеблокнот, если телехолл гораздо удобнее. -Да в саду работаю, - засмеялся Павл. – Отца теперь нет, приходится самому. К телевизору привык. Ну не будешь же ежеминутно в дом бегать. А так, лежит себе под кустом и ладно. -Понятно, - кивнула она. – А хотите, я Вам дам по уценке блокнот на десять листков? У нас сегодня распродажа. Павл приобрел телеблокнот и одноразовые бритвенные станочки, а в продуктовом отделе дешевой колбасы и мясных консервов для Лиски. Себе он взял салат, саморазогревающееся жаркое и булочку. Чай он решил выпить завтра, в каком-нибудь кафе. Подсчитав стоимость покупок, он, поколебавшись, вернулся в отдел и добавил к ним еще бутылочку пива. © Евгений Усович, 2009 Дата публикации: 17.03.2009 21:00:48 Просмотров: 3158 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |
|
РецензииВалентина Макарова [2009-03-18 11:23:20]
Сюжет интересный. В исполнении есть огрехи, например, "Как раз приспело время посетить туалет, и Павл выполнил это безо всякой задней мысли."
Ответить |