После одной-единственной ночи любви
Вионор Меретуков
Форма: Миниатюра
Жанр: Ироническая проза Объём: 10091 знаков с пробелами Раздел: "Все произведения" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Скрипнула дверь, и на пороге появилась Марта: босая, в халате Рафа. Будто свежий ветер с бескрайних океанских просторов вторгся в кухонное помещение, изгнав из него прозаические кулинарные запахи. Смуглолицая, с влажными бездонными глазами, с распущенными темными волосами, Марта была необычайно красива. Раф открыл рот и так, с разинутым ртом, ошеломленный, простоял не менее минуты. Глаза его восторженно сияли. – Шорах ани веноввах, беноит Ершалоим, – наконец произнес он. Сбить Марту с толку было не просто. Слегка помедлив, она перевела: – Дщери Иерусалимские! черна я, но прекрасна. Раф, сделав выдох и незаметно подобрав живот, подошел к девушке и сбросил шлепанцы. – Надень постолы, дура, – сказал он нежно, – пол холоден и не совсем чист... – И добавил: – Не хотел тебя будить. Словом, на заре ты ее не буди-и-и, пусть она еще сладко-о-о поспи-и-ит, – пропел он. – С добрым утром! – Марта, любовь моя, выходи за меня замуж! – Так, сразу?! – Не стоит медлить понапрасну! – После одной-единственной ночи любви?! Ты с ума сошел! Выскакивать замуж, не успев проверить наши чувства? Это же безнравственно! Раф замотал головой, как собака, вылезшая из воды. – Ты воспламенила меня! Я тобою опьянен! Всё золото мира готов к ногам твоим я бросить! – проникновенно сказал он, поглядывая на девушку весьма любовно. – А как же твоя рогобоязнь, которой ты страдаешь с детства? И которая мешает тебе жениться? – Ах, что рогобоязнь! Плевать я хотел на рогобоязнь! Я отменяю ее к чёртовой матери! – дерзостно выкрикнул он. – Отменяю как атавистическую условность! Нельзя жить в вечном страхе, думая о том, что любимая может тебе изменить. Сегодня ночью я понял это! Выходи за меня замуж и начинай изменять в первый же день! Я великодушен и разрешаю тебе время от времени наставлять мне рога! Это будет действовать на меня освежающе и возбуждающе! Измена и ревность всегда были скрытым стимулятором творчества. Вспомни Пушкина, Маяковского, Есенина, Мандельштама... Измена тонизирует, измена – это как пантокрин для тех, у кого плохо стоит. Марта сказала задумчиво: – Измена может убить... – Но она же может и воскресить! Я вернусь в поэзию и опять взгромозжусь на пьедестал, попирая ногами остывшие макушки поверженных соперников. Итак, предлагаю тебе руку и сердце! – А что ты мне за это дашь? – Марта! – Я жду ответа... – Какая же ты, однако, корыстолюбивая! Я думал о тебе лучше, – проскрипел Раф. – Ну, хорошо, я внесу тебя в список счастливых наследников. Под сороковым номером... Оцени мою щедрость. С учетом того, что я скоро помру, для тебя это будет чрезвычайно выгодная сделка... – Ты бы лучше накормил меня завтраком. – Это исключено! Все сметено могучим, ураганным Рафаилом! – Ничего не осталось? – Я пошутил, о радость моя! Кстати, кто дал тебе право говорить мне «ты»? – Не могу же я, в самом деле, говорить «вы» человеку, с которым провела незабываемую ночь! – О, Марта, душечка, за эти слова я готов простить тебе не только не слишком длинный ряд любовных измен, но и измену родине! Итак, требуй невозможного! Что приготовить тебе на завтрак? Стерлядь в серебряной кастрюльке, стерлядь кусками, переложенными раковыми шейками и свежей икрой? Яйца-кокот с шампиньоновым пюре в чашечках? Филейчики из дроздов с трюфелями? Перепела по-генуэзски? Шипящий в горле нарзан? – Не издевайся, дай чего-нибудь попроще, яичницу с беконом, например. – Не смеши меня! Максимум на что ты можешь рассчитывать, это черный сухарик и стакан сырой воды. – Но это же еда заключенных! – Ты уже сейчас должна знать, что ждет тебя в супружеской жизни. Марта уставилась на обнаженного Рафа. – Ты не мог бы чем-нибудь прикрыть срам? Рафу опять подтянул живот и выпрямил спину. – Не понимаю, почему я должен закрывать то, что просто вопиёт о блистательной виктории?! То, что ты видишь здесь, вот тут, спереди, на дециметр ниже священного пупка, это то немногое, что мне не стыдно продемонстрировать всему миру как образец правильного и рационального отношения к живой жизни. Я всегда был верным и последовательным поклонником Эроса. И эта преданность отразилась на моем детородном органе! Взгляни, это же произведение искусства. И не сказка ли, что он всё еще находится в рабочем состоянии! И сегодня, когда у большинства моих ровесников всё осталось в прошлом, он продолжает служить мне верой и правдой! И это после пяти десятилетий жесточайшей эксплуатации! Так стоит ли прикрывать то, что надо выставлять как восьмое чудо света на всеобщее обозрение в публичном месте? На мой взгляд, я бы хорошо смотрелся в антропологическом музее имени Герасимова или в Прадо, рядом с каким-нибудь мраморным древнегреческим истуканом, лишившимся этого органа еще до нашей эры. От истинных ценителей искусства не было бы отбоя! – Ты никогда не задумывался над тем, что обнаженный мужчина выглядел бы куда более совершенным и привлекательным без этой штуки, что нелепо болтается у него между ног? – Нет, не задумывался. И тебе не советую. Так ты выйдешь за меня замуж? Сейчас модно выходить за стариков. – В таком случае я старомодна. Раф пристально посмотрел на Марту. С этой девчонкой не соскучишься. Это точно. Но она ему... нравилась. Он почувствовал, что его сердце учащенно бьется. И бьется не так, как оно билось в прошлом году под Сочи, когда он пешедралом карабкался в крутую гору, а так, как оно билось полвека назад, когда юный Раф в припрыжку направлялся на первое свидание. А фамильярность Марты, успокоил он себя, не более чем свидетельство не замечаемой ею ужасающей разницы в возрасте. Она говорит ему «ты», потому что считает Рафа своим ровесником. Хотя бы на время завтрака. Посмотрим, как эта очаровательная нахалка будет себя вести потом, когда набьет свою юную утробу яичницей на сале и поджаренным хлебом. Пока Марта управлялась с завтраком, Шнейерсон сидел напротив и, подперев подбородок руками, разглядывал ее. – Ты вчера была крайне бестактна, – проворчал он, – ты спросила, сколько мне лет... Тогда я как-то вывернулся. Сейчас отвечу. Мне нечего стыдиться, мне семьдесят. – Ты хорошо сохранился... Раф приосанился. – Ты тоже. Но мне... семьдесят! Ответом ему была недоумевающая улыбка красавицы. – Ты слышишь, семьдесят! – громко повторил он. – Какой реакции ты ждешь от меня? Хочешь, чтобы я бухнулась в обморок? Или принесла совок, веник и ведерко? – Совок, веник и ведерко? Зачем?.. – Чтобы подбирать сыплющийся из тебя песок. Раф в четвертый раз, уже тихо и печально: – Мне семьдесят... – А выглядишь на все сто. – Что-о?!!! – На сто процентов... – То-то же! – Больше восьмидесяти тебе не дашь... – Час от часу не легче! – Мне тоже, знаешь, не восемнадцать... Мне двадцать восемь. У Рафа глаза полезли на лоб. Позвольте, что надо делать, чтобы выглядеть столь юно? – Выглядишь ты как раз на восемнадцать. Это не комплимент. Это признание факта. Подтяжки? – со скорбным участием спросил он. – Но от этого же остаются шрамы на затылке. И за ушами. Я видел у Германа... вернее, у его жены, бывшей... – Когда мне будет семьдесят, мне тоже будет казаться, что все, кому меньше тридцати, выглядят на восемнадцать... – Весьма мудро, весьма, – после паузы признал Раф. – Ты умна. Не по летам. И меня это не радует. Напротив, меня это настораживает. Теория и практика повседневной жизни подсказывают мне, что в жены ты не годишься. Именно из-за этого: из-за ума. Сожалею, но с прискорбием должен признать, что я в тебе ошибся. Поэтому я беру свое неосмотрительное предложение назад. Увы, повторяю, ты слишком умна. Жена же должна быть безмерно глупа – это залог семейного счастья. Умные люди всегда женятся на дурах. Ибо знают, что ум хорошо, а два – это уже перебор. Итак, жена отпадает... В то же время мне совсем не хочется тебя терять. Куда же мне тебя определить? В постоянные любовницы? Не выгодно, ты слишком много ешь, а я своекорыстен и порядком скуповат... Ах, если бы я был королем! Я бы предложил тебе роль фаворитки. Это и почетно и приятно... Но я не король. Остается роль друга. Вот тебе моя рука! – Дай лучше чего-нибудь к чаю, скопидом! Варенья или каких-нибудь конфет. – Это не просто, придется за помощью обращаться к прижимистому соседу, который имеет свое мнение обо мне, и это мнение говорит не в мою пользу. Мой беспокойный полуночник-сосед – страшный сквалыга и скандалист, он ничего не даст. И все из-за бессонной ночи, в которой повинны мы с тобой. Удовлетворись призрачной надеждой в неопределенном будущем полакомиться сладкой булочкой с ореховой начинкой. Теперь ты поняла, как была недальновидна? Отправляться налегке в наше развеселое время на рандеву с пожилым... – С полуживым?.. – Марта делает вид, что ослышалась. – С пожилым!!! – орёт Раф. И уже спокойней: – С пожилым, небогатым любовником... Это крайне неосмотрительно. В следующий раз не забудь прихватить с собой небольшую тележку с провизией... – Если бы я знала, что ты такой скаред... – Что бы это изменило? Всё равно ты оказалась бы в моих лапах.. – Я голодна! – Ну, ты даешь! Смолотила полную сковородку... – Мой молодой организм нуждается в обильной, высококалорийной пище! Я есть хочу! – Поскольку по причине сумеречного состояния души, отягощенного маниакально-депрессивным психозом, сегодня мне и тебе не до занятий неточными науками, – Раф бросает взгляд на стенные часы, – и поскольку мы с тобой уже кругом опоздали, значит, институту придется обойтись без лучшего своего профессора и самой очаровательной своей студентки. Поэтому предлагаю спуститься вниз, поблизости есть небольшой ресторанчик, где ты продолжишь трапезу, а я чего-нибудь выпью. Ты согласна? – Я должна переодеться... – Я думаю, нам не стоит затруднять себя процедурой переодевания: можно пойти прямо так: ты в халате, я в чем мать родила. Никто ничего и не заметит. Такие симпатичные настали времена, когда всем стало на все насрать... Прости, любовь моя, мне сию лексическую шалость. (Фрагмент романа «Дважды войти в одну реку») . © Вионор Меретуков, 2009 Дата публикации: 29.11.2009 13:07:21 Просмотров: 2340 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |