Мишка
Вионор Меретуков
Форма: Рассказ
Жанр: Ироническая проза Объём: 13007 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
…Мне почти сорок. Мне и прежде доводилось задумываться о намерениях Господа в отношении моей персоны. Каковы были Его планы, когда я формировался телесно и духовно в чреве женщины, в чреве обожаемой моей матери? Кем, по Его задумке, мне надлежало стать? И в каком качестве предстояло оттрубить свой век, и чем я должен был его завершить? Триумфом? Разочарованием? Благостным покоем? Мусорными баками? Сточной канавой? Пантеоном бессмертных? И было мне видение! Словно кто-то, в белых одеждах до пят, с сияющим нимбом над красиво завитой куафюрой, кто-то, у кого над плечами грозно вздымались громадные кипенные крылья, приблизился и громоподобно гаркнул у меня над ухом: - Ты всю жизнь ошибался, презренный дурак! Тебе бы изучить, орясина, труды философов-позитивистов о предназначении человека, о влиянии воли на судьбу… А ты, как неразумная скотина, всю жизнь только тем и занимался, что баб щупал да водку пил с разными греховодниками, вроде Мишки Розенфельда! Ты плыл по течению, а тебе надо было плыть против него! Ты плыл, как кусок сухого дерьма. Ты полагал, что ты избранник божий, а ты обыкновенный неудачник! Ты наивно надеялся, что успех рано или поздно припожалует к тебе сам собой. Но эта сказочка не про тебя. Золотая рыбка плещется в чужом аквариуме. И что ты, окаянный болван, имеешь в результате? А ничего! Ты полагаешь, что разгадка великой Формулы принесет тебе удачу? Шиш тебе! И не жди! Ты совершил стратегическую ошибку. Ответь, что ты намерен теперь делать, говнюк ты этакий? Я уже было открыл рот, чтобы сказать, что в мои планы, как стратегические, так и тактические, входит намерение решить вопрос о лечении или удалении поврежденного в драке зуба, но тут видение исчезло. …Я стоял перед массивной двустворчатой дверью и пялился на латунную табличку. Табличка прямо указывала на то, что за дверями злодействует некий профессиональный садист, которому в соответствии с Законом о частной врачебной практике официально разрешено копаться в полости рта любого индивидуума, при условии, что у индивидуума есть проблемы с зубами и нет проблем с наличностью. Я позвонил, двери распахнулись, и я с тяжелым сердцем пересек порог приемной Розенфельда. Сестричка, и вправду, оказалась прехорошенькой. Надо бы узнать у Мишки, есть ли у нее подружки. Саму сестричку Розенфельд, естественно, до поры до времени никому не уступит. Миновав приемную, в которой сидела молодая женщина с синюшной девочкой лет семи, я вошел в кабинет. И вот же причуды подкорки и затуманенного зубной болью сознания! В тот время, как девочка переворачивала страницу «Почемучки», а ее мамаша нервно теребила носовой платок, а пОла белоснежного халата моего друга Мишки Розенфельда от сквозняка взметнулась и на мгновение зависла в воздухе, а я, тяжко вздыхая, переступал порог кабинета, в мою голову влетела вздорная мысль о страстном желании пережить всех, кого видели в эти минуты мои червивые глаза. Мишку, учитывая образ его жизни, не так уж трудно представить в качестве главного действующего лица на кладбищенской церемонии. Мамашу синюшной девчушки пережить не сложно: она почти моя ровесница. Труднее с самой девчушкой, я старше ее более чем на тридцать лет. Кстати, такие вот синюшные да малокровные, беспрестанно болея и чуть ли не умирая, живут, как правило, куда дольше самых победительных здоровяков. - Закрой дверь и садись, - буркнул Мишка. Он был сегодня не в духе. Позже Мишка мне рассказал, что жена, красавица Регина, уличила его во лжи. Кто-то донес ей о новой Мишкиной любовнице. Заурядных потаскушек, без которых Мишка не мог прожить и недели, Регина ему прощала. Но тут, похоже, дело было серьезней. Утром, роясь в карманах мужа, она обнаружила платок со следами губной помады. Все бы ничего, и Мишка бы отбрехался, но платок был женский. И, что самое главное, платок был батистовый. Помимо этого, платок нес в себе ароматы дорогих духов: Регина в этом разбиралась. И Регина, сопоставив платок и донос, почувствовала угрозу своему не совсем тихому семейному счастью. И надавала Мишки тумаков. ...Мишка быстро осмотрел рот и пророкотал: – Да-а, хорошо же тебя отделали. Был зубик, нету зубика. Вам предстоит санация, синьор… - Мишка не скрывал ликования. - Может, пломбу... Мишка хохотнул. Я посмотрел на мощные Мишкины руки. - Черт с тобой, рви, чертов гестаповец! Мишка оживился. Он даже заурчал от удовольствия. Я заметил это и возмутился: - Чему ты радуешься, изувер? - Поговори у меня! Положи руки на подлокотники и сиди смирно. А ты меня не укусишь? Может, тебя спеленать? – у Мишки внезапно улучшилось настроение. - С анестезией? Или старым казачьим способом? - Как это? - Ну, козьей ножкой или каминными щипцами. А ты тем временем хватишь спиртяги, расслабишься… - А у тебя есть? - У меня все есть. Розенфельд налил в мензурку немного спирта и убежденно произнес: - Достаточно, - и добавил: - Он нынче дорог, спирт-то. Я возмутился: - Плесни еще. Что ты жидишься, садист? Там всего-то грамм тридцать. Мне мало! - Не болтай! Пей! Я поднес мензурку к носу и содрогнулся. - А закусить? Розенфельд удивился: - Ты что, жрать сюда пришел? Я задержал дыхание, влил спирт в глотку и, держа подбородок над стоматологической кюветой, запил тепловатой водой из пластмассового стаканчика. Через минуту приятно зашумело в голове. По всему телу разлилось тепло. Голова наполнилась чувством доброжелательности, смешанной с равнодушием. Пока Мишка ковырялся у меня во рту, я думал, а в чем же смысл жизни? В детях, в любимой работе, в богатстве, в женщинах? Чтобы продуктивно думать над этим, надо располагать временем. А какое сейчас у современного горожанина время? И говорить-то неохота. Раньше было иначе. У всех времени было навалом. И некоторые самостоятельно мыслящие шалопаи стали задумываться над тем, как бы это праздное время с пользой приспособить к себе. Этим можно объяснить появление отшельников. Живших в уединении и питавшихся, - для чистоты эксперимента, чтобы не отвлекаться на аппетит, - всякой мерзостью. Хорошо, если это были акриды... Наедине с собственной душой они пытались овладеть всемирной мудростью. И что? Многим это удалось? Перед мысленным взором выплыли слова: «Одиночество тогда имеет смысл, когда оно не насильственно. Отшельник же всегда не свободен, он несамостоятелен в размышлениях: за него думает Бог. Вернее, Библия». Интересно, кому принадлежит сие изречение? Человек задуман Создателем как стадное животное. И попытки отдельных субъектов отбиться от стада и уединиться, чтобы подумать о смысле жизни, приводят к тому, что отбившиеся становятся либо поэтами, либо философами. И то и другое плохо. Поэты и философы, как известно, самый пропащий народ. Им не позавидуешь. Хуже живут только сумасшедшие и алкоголики. Как сквозь вату, я услышал Мишкин голос: - Та-ак... Мишка сопел от усердия. Я скосил глаза и увидел его высунутый язык. Мишка комментировал свои эволюции: - Делаем резекцию... Я вспомнил чеховскую «Хирургию» и чуть было не улыбнулся. - А теперь будет немножечко больно... – продолжал Мишка. - Придется потерпеть. Я напрягся. Раздался хруст, и я почувствовал резкую боль. Я застонал и закрыл глаза. Мишка рявкнул: - Терпи, мать твою! Я продолжал постанывать: боль, мне показалось, усилилась. - Вот она, нынешняя интеллигенция! Всего-то какой-то зуб, а он воет, словно ему ногу отпилили, – веселился Мишка. – Мужик ты или не мужик? Представь себе, что ты на приеме у гинеколога… Эк тебя перекосило, братец! Неужели, правда, больно? Вон ты какой здоровила, а воешь как пароходная сирена... Перестань стонать, говорят тебе! Открой глаза! Я подчинился. Дантист показал мне белый осколок. - Сука, - прошептал я окровавленным ртом. Розенфельд хмыкнул. - Оправь его. Сделай из него амулет и носи на шее вместо креста, басурман ты этакий... А теперь сплюнь. Да не на меня, дурак! Боль постепенно утихала. А я тем временем принялся думать о своей новой знакомой. И тут я вспомнил, что на субботу назначена не только моя встреча с Леной. В субботу я приглашен на день рождения к Гураму. Гурам Рыжемадзе, видный ученый, членкор и наш общий с Мишкой приятель, отмечал сорокалетие. Какой никакой, - юбилей. Подарок у меня имелся... Кстати, день рождения - хорошее решение вопроса о том, куда мне в субботу повести Лену. Что-то подсказывало мне, что сразу в постель она не ляжет... словом, не такая она девушка. Итак, суббота, Гурам, Большая Грузинская, где у Гурама шестикомнатная квартира, шашлыки на электромангале, лобио, сациви... Я знал, что его уговаривали снять ресторанный зал, но он наотрез отказался. «Нет ни копейки... - сетовал он и удрученно качал головой, - все деньги, включая премиальные от Абеля, вложены в научные исследования». Думаю, это правда. Но не вся. Всей Москве было известно, что месяц назад он своей жене, двадцатилетней красавице Наташе, купил «Майбах» за триста тысяч долларов. Я посмотрел на Розенфельда. - Суббота... – начал я. - Да помню я, - Розенфельд стоял у умывальника и, мурлыча какую-то песенку, мыл руки. Я вспомнил, как отличился Мишка на дне рождения у Поприщенко. Было это в прошлом году. В самом начале празднества, когда гости рассаживались за богато убранный стол и кто-то опытный уже выцеливал плотоядным глазом блюдо с разварной осетриной, Мишка встал, отодвинул стул и покровительственно оглядел шевелящиеся ряды гостей. В правой руке Мишка держал большую стопку с водкой. Надо сказать, что слабостью Мишки было сразу все и вся расставлять по своим местам. Первое место он, естественно, оставлял за своей персоной. Короче, он стал вести себя так, словно все пришли в гости не к Поприщенко, а к нему, к Михаилу Львовичу Розенфельду. Надо сказать, что Мишка красив той особой русско-еврейской красотой, которая бывает только у одесситов и уроженцев Арбата: у него глаза сластолюбца, раздвоенный подбородок и волнистые волосы с каштановым оттенком. Он ладно скроен. Он почти одного со мною роста. Он похож на молодого Керка Дугласа. Только красивее. Мишка всегда любил быть в центре внимания, вот и тогда... «Отвык я от тостов, - произнес он тоном бенефицианта, избалованного вниманием публики. – Но...» Тут его перебила незнакомая дама с халой на голове. «Отвык от произнесения тостов, хотели Вы сказать...» - поправила она его. В голосе ее звучала искусственная любезность, сдобренная нервными педагогическими нотками. Мишка повернул голову и уперся взглядом в педагогическую женщину. Глаза его метали холодные молнии. Но на женщину это не произвело ни малейшего впечатления. Мишка заметил это, гневно пожевал губами и, сильно возвысив голос, отчеканил: «Я сказал то, что хотел сказать. Я сказал, что отвык от тостов, и готов повторить это опять. И если какая-то… - Мишка сделал паузу, чтобы насладиться оторопелым молчанием, - и если какая-то падла… - он опять пожевал губами, - будет мешать мне!..» Мишка тогда разозлился не на шутку, вспоминал я, и его едва уняли. Под выкрики мужа дамы и ропот гостей Мишка выцедил свою водку и опустился на стул. Все подумали, что он успокоился. На самом деле Мишка затаился. Он баюкал в себе злобу. Чтобы при первой же возможности прицепиться, придраться к кому-нибудь, неважно к кому, и от души поскандалить. Но все были чрезвычайно внимательны и не дали Мишке ни малейшего повода устроить скандал. Тогда он принялся сажать одну стопку за другой. И, естественно, быстро нарезался. Уходя, он обматерил всех приглашенных, а хозяину квартиры завез по морде. И я его за это не осуждаю. Досталось и хозяйке, которая пыталась урезонить разбушевавшегося гостя. Она, холодно улыбаясь, потребовала, чтобы Мишка навеки забыл дорогу в ее дом. Помню, она заявила, что «ее квартира - не место для грубых пикировок и низких эскапад». В ответ Мишка отвесил ей оплеуху и обозвал «мандавошкой». Мишка, конечно, не подарок. Но я ему многое прощал. Поприщенко мерзейший тип. Я бываю у него лишь потому, что в его доме отменно кормят: у него всегда найдется и украинское сало, и горилка с перцем, и маринованные корнишоны из Мариуполя, и рыбка с Азова. И еще, у него очень миловидная дочка. Я все жду, когда же она наконец выйдет замуж... (Фрагмент романа «Олимпиец») © Вионор Меретуков, 2011 Дата публикации: 16.10.2011 17:21:10 Просмотров: 2048 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |