Потайная пружина
Александр Шипицын
Форма: Миниатюра
Жанр: Просто о жизни Объём: 3290 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
В казарменной жизни есть закон, если что-то у кого-то пропадает, то это исчезает у всех. Как-то потерял курсант хлястик от шинели и до самого выпуска мы, что бы в увольнение сходить, друг у друга хлястики, как ключи от машины просили. Я осенью в отпуск, домой, шинель в скатке привез. Тепло еще было. А как назад ехать, развернул ее, чтобы отвиселась и погладить, а хлястика-то и нет. Пришлось от полы полоску отрезать и соседку, тетю Филю просить. Она, мастерица, все правильно замерила, вот только фасон не знала и сшила мне хлястик прямоугольный, как на дамском пальто. Шинель чужая, короткая, теперь и вовсе до колен не доставала, да еще с дамским хлястиком. Настрадался я потом с ней, врагу не пожелаешь. Пошла мода, фуражки как у немцев, в виде седла, делать. Для этого надо пружины, длинней окружности тульи, вставлять. Кто-то свою пружину сломал или потерял, и до самого выпуска в роте ни одной пружины в фуражках не найти. То есть они были, но не в фуражках. Каждый свою пружину, где мог, прятал. Время от времени мы подвергались «шмону». Проверке личных вещей на предмет наличия чего-нибудь запрещенного. Порнографических журналов, алкогольных напитков, произведений диссидентов, машинок для татуировки, в общем, всякой антисоветчины. А наиболее опытные в этом вопросе, замполиты эскадрилий. А замполит замполиту – рознь. Если наш брезгливо окидывал взглядом открытый чемодан и звал следующего, то в первой эскадрилье, майор Рыбалко к этому вопросу с истинным наслаждением подходил, и всю душу свою, уж сколько у него ее там было, в дело искоренения проявлений буржуазной идеологии, вкладывал. Стоило ему обнаружить в чемодане у очередного бедолаги грязные спортивные трусы, как он полчаса изгалялся. И так и эдак трусы выворачивал, нюхал и во всеуслышание объявлял, насколько они мерзко пахнут. Вот раз проводился такой «шмон». Все уже закончили, а в первой эскадрилье только третьего курсанта трясут. Твердягу, то есть, Валеру Твердякова. А он парень запасливый, все у него было. Уже Рыбалко и хлястик обнаружил, и Твердягу за ответственное отношение к форме похвалил. И вдруг, среди вещей он обнаруживает записную книжку. Этакую, знаете ли, в пластиковом переплете, книжицу, с карманами в обложке. На лице у майора, просто чувственное выражение появилось, как у кобеля, который собачью свадьбу почуял. Прямо слюнки потекли. Это ж, сколько удовольствия получить можно! Глупенькие курсантики и стишки разные переписывают не совсем одобренного содержания, и ромашки всякие засушивают и адреса девчонок. А вдруг антисоветчина, какая! Мы плотнее сгрудились. Чувствуем – смехота начинается. Майор иронию свою достал, расправил, проверил, остра ли? В общем, предвкусил. И книжечку стал потихоньку открывать. Открывает это он книжечку и к лицу поближе подносит. А из подобложечного кармашка, как кончик бича, со свистом и щелчком, запасенная фуражечная пружина, тугой спиралью скрученная, взвивается и одним концом разлакомившемуся майору по кончику носа бьет. Хохот взорвался, громоподобный. Еще бы целый майор, а по носу получил! Да сильно так. На кончике носа капля крови выступила, а на глазах слезы. Бросил он Твердягину книжку в чемодан, махнул рукой и из баталерки под хохот и улюлюканье выбежал. Больше он в «шмонах» не участвовал, по крайней мере, в нашей роте. © Александр Шипицын, 2012 Дата публикации: 23.06.2012 09:52:46 Просмотров: 1985 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |