Русский экклезиаст.
Никита Янев
Форма: Очерк
Жанр: Публицистика Объём: 4160 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Русский 19 век – ренессанс: ад – чистилище – рай, Гоголь – Достоевский – Толстой. Русский 20 век – апокалипсис: зона – психушка – шоу, Мандельштам Шаламов – Сталкерова Мартышка – Гена Янев. Русский 21 век – экклезиаст: телепатия – телекинез – телепортация, Гены Яневы-2,3,4. 1. Я тут случайно в интернете наткнулся, они тех 100 трупов назвали – небесная сотня, потому что – свои. У знакомой в классе мальчик с родителями поссорился, пошёл и повесился, оставил записку, меня никто не любит. Это и есть отличие ренессанса и экклезиаста, потому что у нас аффект, мы оккупируем области в отместку, потому что мы не вместе. Мальчик, который потом понял, каково родителям вынимать его из петли и везти в скорой во время клинической смерти, потому что талантливый, но было поздно. 2. У меня так было, поэтому я считаю, что имею право писать об этом. А может, потому что родом с Украины, т. е. наполовину ренессансный, по папе с Балкан, из болгар, наполовину экклезиастический, по маме, с Курукшетры, с под Курска. Кинчев пел в конце восьмидесятых с «Алисой»: «мы вместе». А Цой его окорачивал: «все говорят, что мы вместе, но немногие знают в каком». У них у всех были свои фильмы. У Кинчева фильм Огородникова «Взломщик», калька под панка. Он потом стал православным охранителем в бандитских девяностых и мажорских двухтысячных, и красиво отводил глаза, что не знает, прав ли Кирилл, он – патриарх, а он – кто, чтобы судить? У Цоя – «Игла». Он потом стал иконой, в начале девяностых, после трагической гибели, а в двухтысячных его сделали шлягером и пели все: Промзон, Лупачёва, Барбосов, Московский Комсомолец. У Гребенщикова - «Асса». Он потом стал – БГ, в девяностых, а в двухтысячных - орденоносцем. Я это к чему? «Выноси святых и туши свет». 3. Сейчас тоже - конец восьмидесятых. Только - итоговый. За весь апокалиптический русский 20 век. Тут – культурологическая голограмма. Как в блогбастерах: герой нажимает пальцем на воздух, и из воздуха материализуется 3Д-картинка. Масштабируем, укрупняем. Русский 19 век – ренессанс: ад – чистилище – рай, Гоголь – Достоевский – Толстой. Русский 20 век – апокалипсис: зона – психушка – шоу, Мандельштам Шаламов – Сталкерова Мартышка – Гена Янев. Русский 21 век – экклезиаст: телепатия – телекинез – телепортация, Гены Яневы-2,3,4. Век – 3 поколения по 33 года, считали древние греки, древние иудеи, христиане, и ДНК-библиотека, в которой 33 хромосомных кода, как в русском алфавите. 4. У нас ведь тоже есть небесная сотня: подводная лодка «Курск», Норд-ост, Беслан. Но в том-то и дело, что они - не наши. Мы о них не помним, чтобы не думать о страшном. Под кричалку, «спасибо деду за победу», за трёшку, мицубиси, дачу ниццу. Это не финал. Финала не будет. Это сепаратор. «Живые для живых, а мёртвые для мёртвых солёную любовь ловили на язык». Это стихи Гены Янева в детстве. Это экклезиаст. Собственно жанр. Надрочка и пантократор. Суета сует и всяческая суета. Все у тебя на ладони и ты тоже. Как Аватар и Пандора. Как Нео и матрица. 5. Мальчик не добыл. Мальчика надо отпеть. Мальчику придётся вернуться, как дурная бесконечность, из параллельных реальностей в единственную реальность. Как 4 измеренье. Как гопник, который живёт в забвенье. Как мажор, который живёт в наркотике, анестезии. Как чмошник, который живёт в жертве, небесной сотне. Как юродивый, который живёт в реальности, в портале. 6. Дело в том, что эти все смыслы работают: душа, тело. Просто надо быть толмачём, иначе они не врубаются, как подростки, не делают себе труда, на первый взгляд. Но потом очень видно, что дело не в лени: они просчитали, что им – фиолетово. И тут уже: адаптиры – не адаптиры, что не - душа и тело, а – железо и начинка. Не – чистилище жизни, как в древнегреческой драме. А – сепаратор, как в блогбастерах: пантократор и надрочка. Они только глаз лупят, как сиреневые кони, и белки выворачивают, как злая собака. Что они так токо. Несотсюда. Токо сотсюда. Нисоткуда никуда. Чисто по пиву. Трёшка, мицубиси, дача, ницца. А не из пункта А в пункт Б. 7. Дело в том, что тут вторглась история сапогом железным. И можно было сказать, что это она – наблюдатель. Но ведь она никакой не наблюдатель, а самый что ни на есть – делатель. Настолько подробный, что никакой самоотчётности, при этом. Ну, тогда всё понятно, записывалк, говорилка, 33 романа, ксива, чем ты профессионально озабочен. Март 2014. © Никита Янев, 2014 Дата публикации: 11.06.2014 14:11:11 Просмотров: 1875 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |