Нота судьбы
Ида Замирская
Форма: Рассказ
Жанр: Любовно-сентиментальная проза Объём: 5197 знаков с пробелами Раздел: "" Понравилось произведение? Расскажите друзьям! |
Рецензии и отзывы
Версия для печати |
Пьеса легко отзвучала, но Жозеф не мог так же легко оторваться от магии метафоричного слога и очнулся лишь от шелеста слетающих с пюпитра нот. НОТА СУДЬБЫ С каждым днем за спиной все плотней закрываются окна оставленных лет… (И. Бродский) Марина любила работать в своей мастерской с 7 утра, - в мире, где царило тепло, спокойствие и мягкая нежность просыпающегося солнца. Тёплые и мягкие тона беспрерывно ложились на холст, изображая любовь, кокетство и коварство. Те же чувства пронизывали оригинальные цветочные натюрморты. В этот мир однажды захотелось окунуться и Жозефу. В один из незабываемых вечеров, которые часто проводились у его друга Бориса, начинающего композитора, он, как всегда, погрузился в свои мысли о неповторимости мгновения безграничной свободы. Незаметно для себя, можно сказать, неосознанно, он написал мысленное послание молодой огненноволосой женщине, портрет которой висел над фортепиано и явно принадлежал музе «Новобора» (так он иногда называл своего друга в пылу полемики). Это был автопортрет художницы: стройная девушка с пышной копной рыжих волос сидела на скамье с букетом белых лилий. Вот и теперь она сидела в той же позе и изящным движением руки перелисты-вала ноты, помогая музицирующему юноше. Полифоническая пьеса оказалась самым действенным средством для перевоплощения чувств, охвативших Жоржа, в необычную завязь слов: «Когда теряет равновесие твое сознание усталое, когда ступеньки этой лестницы уходят из-под ног, как палуба, когда плюет на человечество твое ночное одиночество, - ты можешь размышлять …» Пьеса легко отзвучала, но Жозеф не мог так же легко оторваться от магии метафоричного слога и очнулся лишь от шелеста слетающих с пюпитра нот. Он бросился собирать разлетевшиеся листы нотной бумаги. Затем неловко протя-нул источник своего вдохновения Рыжеволосой, - она должна была понять, что именно музыка стала виновницей нахлынувших страстей! Однако выражение её лица нисколько при этом не изменилось, лишь глаза распахнулись навстречу и пропели ту самую мелодию, которая навсегда останется в его сердце - мело-дию ослепления любовью, мелодию, которая невидимой нитью соединила их судьбы. Борис, не дождавшись, когда ноты будут снова установлены на пюпитре рояля, меланхолично заиграл какую-то совершенно новую мелодию. «Это из моего нового цикла «Грустные песни», проговорил он как бы с досадой и, внезапно притянув к себе девушку за руку, с чувством поцеловал её холодную ладонь. Вообще от всего образа девушки веяло какой-то прохладой. Черты её лица, даже его выражение не давали усомниться в её происхождении - из благород-ных, из северных красавиц: в глазах таинственно мерцали невские волны, а бледное лицо с открытым высоким лбом словно отражало свет белых ночей. Борис всегда отличался повышенной эмоциональностью, и его страстная натура импонировала Жозефу. Их дружба не могла быть случайной, как и всё в жизни молодого поэта. Она была скреплена единым безостановочным ритмом поэзии и музыки, своеобразным дуэтом, и громко, во всеуслышание, заявляла о себе в самоуверенных строчках его стихов звуковыми образами, а в малосекундных интонациях музыкальных сочинений молодого композитора остинатным басом. И вскоре на смену дуэту пришло трио. Жозеф едва дождался следующей музыкально - поэтической вечеринки. Энер-гичными прыжками он добрался до нужного этажа и внезапно остановился, не то, чтобы отдышаться, а чтобы осознать, прочувствовать ответственность мо-мента. Сегодня он будет читать свои стихи по памяти, к удивлению своих дру-зей - поэтов. Они знали, как порою капризна рифма и как долго приходится иной раз мучиться над словом: нараспев подбирать рифму, монотонно и исступлённо, словно какая-нибудь ворожея, с той лишь разницей, что в заклинаниях слово постоянный символ, а в его стихах слова - эквилибристы, сполохи молнии после грозы, набегающие раскаты грома, внезапно сменяющиеся мяг-кой поступью грусти. Там, за дверью, обитой коричневым дерматином, ждут его друзья, и он им до-верит сегодня самые сокровенные тайны. Но главное - там ждёт его Марина. Дверь внезапно распахнулась. Вот и она сама. Бледное до бесконечности лицо. Да и как оно могло быть иным, - в музыке её сердца теперь надолго поселилась та нота. Ре? Его голос берёт именно эту ноту в малой октаве, когда он декламирует свои речитативные «мелодии», - ноту судьбы в органном звучании. Но сегодня он читал иначе! Читал, глядя ей в глаза так, как если бы он смотрел в кривое зеркало и видел искажённую до неузнаваемости душу, искривлённую тяготами жизни, но готовую принять иную форму при стечении благоприятных обстоятельств. Он читал свои стихи как-то выстрадано, его аура искрилась честным желанием скрыть суровую правду, но поэтическая волна кипела, вздымалась и с шумом падала на берега чужих сердец, вызывая смятение и со-страдание. И только Марина слышала звучание флейты, вытягивающей из деликатной замкнутости души всю расплавленную звуками нежность. В этот мо-мент она поняла главное: это та мелодия, которой так не хватало её картинам, и она несла с собою стойкий и негасимый свет трудного счастья. «Было ли вправду все это? и если да, на кой будоражить теперь этих бывших вещей покой, вспоминая подробности, подгоняя сосну к сосне, имитируя - часто удачно - тот свет во сне?» ( И. Бродский) © Ида Замирская, 2019 Дата публикации: 30.08.2019 17:04:55 Просмотров: 1430 Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь. Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель. |