Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





ЛЫКОВЫЙ КОНЬ

Людмила Рогочая

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 4360 знаков с пробелами
Раздел: "Все произведения"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати




Зашла я как-то по делам к соседке Марине Николаевне. Очень интересный человек. Ей под семьдесят, а жажда знаний как у школяра. Надо сказать, что тётя Марина увлекается декоративно-прикладным искусством. Да такое вытворяет из природного материала, что многие считают её в этом деле признанным мастером. Так вот, сидит она за рабочим столом, обложилась всякими заготовками, инструментами, а у самой слёзы на глазах.
Я к ней:
– Что случилось?
– Ничего, всё в порядке, - бодро отозвалась она.
– А что мастерите?
– Прислали из Вологодчины – родины отца моего, липовое лыко. Захотелось мне сделать лыкового коня, такого, как предки мои делали: лёгкого, воздушного, с вьющимися гривой и хвостом. Из соломки коней я уже делала, поэтому не сомневалась, что из лыка тоже получатся. Начала плести, – она показала мне белую косичку, – руки лыко плетут, а глаза слёзы застилают». И едва слышно добавила: «Отца вспомнила….. Помолчала Марина Николаевна немного, словно раздумывая, рассказывать или нет о нём. Потом все же решилась и тихо продолжила:
– Отец мой из семьи кожемяк. И дед его был кожемяка и отец с дядьями. Древний род. Никогда они не сеяли хлеб или лён. Так на огороде для себя что-нибудь женщины посадят …. А коней разводили. Без них не обойтись. Шкуры закладывали в барабан, и кони ходили по кругу, вращали его. Со всего уезда сносили к ним воловью кожу или другую какую. Работа всегда была, и никогда кожемяки не нуждались ни в чём. Да и потребности были небольшие: чистая и рабочая одежда, хлеб и молоко на столе. По праздникам мясо. Мать отцова, моя бабушка, певунья была, светлый человек, умерла родами. Отцу тогда исполнилось семь лет. Чтобы хоть как-то успокоить мальчика, дядья подарили ему коня, жеребёнка. «Будет другом тебе», – сказали.
И конь стал самым настоящим другом. Мальчик заботился о нём, гулял с ним, каждый день расчёсывал гриву. Конь был каурый – красавец!
Дядья говорили: «Пора ему барабан крутить». Отец, то есть мой дед, не давал. Жалко было такого коня по кругу пускать. Он тогда теряет стать, меняется. Очень Коля был благодарен ему за эту поблажку.
А тут колхозы! Пришла беднота коней отбирать и отцова – тоже. Кинулся мальчик к своему жеребёнку, обхватил его за шею. А тот, как будто понимает, что пришла разлука: опустил голову и трётся мордой о плечо хозяина. Колхозный предводитель, босой, в драной рубахе, злобно оторвал мальчика от жеребёнка и швырнул на землю. Животное жалобно заржало и потянулось к хозяину, будто жалея его.
- Ах ты, кулацкий выродок! Не хочется с добром расставаться?! – заорал он на мальчишку, кнутом стегнул жеребёнка по каурому крупу и приказал другому босяку: – Веди его в поповскую конюшню
Конь не давался, вставал на дыбы, но босяку всё же удалось затянуть узду и вместе с остальными лошадьми доставить в общественные конюшни, то есть в бывшую конюшню отца Николая. Самого его повесили как контрреволюционера, а попадья с детьми уехала к матери на Украину
Во время реквизиции дядья и отец стояли молча. Мальчику ничего не будет, а их могли запросто расстрелять или отправить в ссылку. Поэтому они держали себя, не вмешивались в это дело. Хотя, когда босяк откинул ребёнка от коня, ох, как зачесались у них кулаки.
В колхоз кожемяки не пошли, поэтому доступа к коням у мальчика не было. Он тайно, когда сторож засыпал, пробирался к своему жеребёнку и, обняв его за шею, угощал подсоленной коркой хлеба, вдыхая знакомый запах, гладил, ласкал его.
Потом конь исчез неизвестно куда. А у отца на всю жизнь осталась на сердце незаживающая рана. Как выпьет, плакать начинает – вспоминает Каурку. Сломленный человек был: плен, каторга….
Да, ты не знаешь… В плену он был, у немцев. Раненного забрали. Рана не опасная, в ногу, но идти он не мог. А наши тогда отступали. Два года в немецких лагерях провёл, потом восемь – в наших. А вернулся в пятьдесят третьем – другой человек.
Она погладила тонкими нервными пальцами кусок заготовки и грустно закончила:
– Липовое лыко белое, мягкое, намного нежнее соломки. Хочу белого Пегаса сделать. Представляете: крылатый конь – как неосуществленная мечта моего отца.
Спустя некоторое время опять навестила Марину Николаевну. На книжной полке стоял конь…. Нет, летел! Сказочный, воздушный конь! Горделивая стать, волнистая грива, вьющийся хвост и белые раскрытые крылья, как мечта, поднимающая нас над повседневностью.

© Людмила Рогочая, 2009
Дата публикации: 13.02.2009 06:54:31
Просмотров: 1699

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 28 число 94: