Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Сборник гражданской лирики

Марина Чекина

Форма: Цикл стихов
Жанр: Поэзия (другие жанры)
Объём: 2056 строк
Раздел: "Все произведения"

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


«И мы иногда всё холопами числим себя…»
Б.Ш.Окуджава
* * *
И наступил «великий передел»,
Что большинство из нас – вогнал в прострацию.
И каждому – достался свой удел –
Без права на возврат и репарации.

Ещё грядёт кровавая беда…
Но даже Окуджава – знал едва ли,
Что мы – уже, не то, чтоб «иногда» –
Себя навек в холопы записали.

Гроза придёт в иные времена,
Но только не в живущем поколении –
Глядящем, как в кювет летит страна –
В смиреньи, в суете, в недоумении.
* * *


Никого не хочу агитировать строчками.
Мой простой манифест, моё ясное кредо:
В окружении слов с запятыми и точками –
Мне важна над собой – не над кем-то победа.

Никого не хочу убеждать. Очевидное –
Суть проявит само – это жизнь доказала.
А хотите сказать мне хоть что-то обидное –
Мне до этого дела, поистине, мало!

Ущемить и обидеть иные пытаются –
Не получится, даже не стоит стараться.
Я и с юных годов не приучена лаяться,
Я привыкла плевать на подвох провокаций.

Зарекаться не следует, знаем заранее,
От сумы да тюрьмы – от несчастий известных.
Черти – между людьми обитают, и знание
Их повадок – полезно, но не интересно.

Вопли с пеной у рта – не моё назначение.
Не ушла от борьбы – я в бессрочном подполье.
Мне уже ни к чему никакое лечение,
Я сроднилась вполне с запредельною болью.
* * *
Лес по дереву не плачет

А у нас стряслась беда.
А у них – кругом удача!
Наши беды – ерунда:
«Лес по дереву не плачет».
Мы ленивы? – это ложь!
Просто – каждому понятно:
Лбом стены не прошибёшь,
Дай, Бог, сил прийти обратно!
Тропка, сколь ни колеси –
Никогда не будет гладкой,
Но за правду на Руси –
И погибнуть – тоже сладко.
Плохо, что душа в тоске,
Что стоим на пепелище…
Но не думай о куске:
Будет день – и будет пища.
* * *
Деятелям платной медицины

Платный доктор, как только прочтешь этот стих –
В кожу рук своих, девственно чистых,
Ты вглядись – и увидишь, что крови на них –
Даже больше, чем у террористов.

Это кровь тех, ни в чем не повинных людей,
Умиравших по вашей затее,
Это кровь изможденных лейкозных детей,
Чьи родители – не богатеи.

Лучше – сглаживать морды, бока и зады
Разожравшейся нынешней знати…
Ну, а те, кто к богатству не знают ходы –
На казённой сдыхают кровати…

Набивая карман загребущей рукой,
Позабыв о святом и о вечном -
Вы понять неспособны, что принцип такой
Непорядочен, бесчеловечен!
* * *
Гроза придёт в иные времена

«И мы иногда всё холопами числим себя…»
Б.Ш.Окуджава
* * *
И наступил «великий передел»,
Что большинство из нас – вогнал в прострацию.
И каждому – достался свой удел –
Без права на возврат и репарации.

Ещё грядёт кровавая беда…
Но даже Окуджава – знал едва ли,
Что мы – уже, не то, чтоб «иногда» –
Себя навек в холопы записали.

Гроза придёт в иные времена,
Но только не в живущем поколении –
Глядящем, как в кювет летит страна –
В смиреньи, в суете, в недоумении.
* * *
История... печальная наука

История – печальная наука,
Её законы – чисто эфемерны:
Ни слова, ни события, ни звука
Проверить невозможно достоверно.

Ещё живёт на свете поколенье,
Что помнит всё, до чёрточки, до точки –
А ведь уже возникли искаженья –
И это, к сожаленью, лишь цветочки.

А уж, потом, когда никто не сможет,
Сказать ни слова в оправданье истин,
Покроются, как флёром, наглой ложью,
В том октябре попадавшие листья…

И выдумки, что выгодны кому-то,
В момент растиражируются в мире,
И то, что было, в сущности: «как будто» –
Предстанет в виде «дважды два – четыре».

И никого разубедить не смогут
Ничьи слова, ничья ни в чем порука…
Летит Земля – и скатертью дорога!
История – печальная наука!
* * *
Мир контрастов

Фонтаны плещут – высоки
В столице нашей Родины.
Ну, а вода Москвы-реки
Грязней гнилой болотины.

Живут буржуи – просто "Ах!",
На лестницах – растения.
А у простых людей в домах –
Лишь мерзость запустения.

На модную тусовку съезд –
От денег – только хруст стоит.
А бабушка – картошку ест
С тушёною капустою…

В дерьмо такое занесло
Несчастное Отечество.
Живёт самим себе назло
Дурное человечество.
* * *
Почему?

Почему всё сиро и убого?
Разве мы с тобою виноваты,
Что у нас зарплата педагога
Не такая, как у депутата?

Почему народ в великом горе,
Запряжённый в новенькую сбрую? –
Кто страну родную объегорил –
На богатстве нашем и жирует.

Всё, что отобрали у народа,
Живо меж собою поделили.
Ну, а нам – печали и невзгоды
На хребтину тощую взвалили.

Отняли любовь, надежду, веру –
Счастья на земле – навек лишили.
В виде позитивного примера –
Мир загробной жизни предложили.

Но когда встаёт заря кроваво –
Чешутся натруженные руки.
Что народным быть должно по праву –
Возвратим не мы – так наши внуки!
* * *
Равновесие?

Нам твердят, что в мире – равновесие
Боженька для нас установил.
Только вижу: зло растет в прогрессии –
А в какой - понять не хватит сил!
А добро – куда от жизни денешься? –
Тоже – вдоль дороги с кистенём –
Собирает для прокорма денежки –
Кстати, всё обильней с каждым днём…
Ну, и в чём скажите, равновесие,
Божеский внимательный догляд?
Тем, кто не рыдает – жутко весело.
А гробы несут – за рядом ряд…
Заполняет щели все и трещины
Горе, безысходное, как смерть.
Мне – простой и терпеливой женщине –
Да и то – наскучило терпеть!
* * *
Отзовитесь, бабушки-покойницы!

Отзовитесь, бабушки-покойницы!
Где ж вы – белоруска с украинкою?
Если беззаконье – узаконится,
Разлетится кровь моя – кровинками.

По Великой, Белой, Малой Руси –
Всей душой – единой-неделимой
Плачу, мои добрые бабуси!
Плачу и скорблю неутолимо.

В прошлый век свои уставя взоры,
Лишь немного утешаюсь я,
Тем, что не дожили до позора
Вы и ваши русские мужья!
* * *
Не только о птичках

Кто-то очень любит пташек –
Бескорыстно, просто так…
Я его легко и быстро –
Не смогу разубедить.
Тот же, кто словил какашек
На макушку, на пиджак –
Будь он трижды гуманистом –
Но не будет их любить!

Непонятная наука –
Психология людей…
И вовеки богатею
Не принять социализм…
Но зато поймут без звука,
Благородный и злодей:
Не людских голов затею,
А природный катаклизм.

Сыт голодному не верит –
Это ясно, но порой,
Нужно стать голодным, чтобы
Эту истину понять…
Богатеи, словно звери,
За кусок добротный свой,
Будут биться с лютой злобой,
Не желая отдавать.

Что-то резко шибануло…
Я ж о птичках начала…
А попёрло на больное –
Человеческое зло…
У виска стальное дуло –
Не шутейные дела!
Всем желаю, кто со мною –
Чтоб вам – в жизни повезло!
* * *
Была страна...

Была страна сильна в своём единстве,
Как ни стремятся это отрицать,
И обвиняют в подлости и свинстве
Своих же деда, и отца, и мать…

Буржуям – жупел, шило в мягком месте.
Далёкий свет – для всех людей труда.
Пример геройства, доблести и чести,
И мужества, и славы – навсегда.

У многих вызывала злость и ярость,
И в человеке пробуждался зверь.
Любили, ненавидели, боялись…
Зато не презирали, как теперь.
* * *
Досталось всё такою кровью...

Досталось всё такою кровью.
И вот вернулось на круги.
И вновь с упёртостью воловьей
Сойдутся прежние враги.

И снова – позже или раньше –
Но брат у брата – кровь прольёт…
И что ещё случится дальше –
Боюсь заглядывать вперёд.

А кто хоть раз глотнул свободы,
Тот не продастся сгоряча,
Или ещё чему в угоду,
Крепя себя, и лишь ворча,
Не примет пакостную моду –
Подачек с барского плеча….
* * *
Мир прекрасен

За короткий период судом присяжных вынесено
несколько оправдательных или полуоправдательных
приговоров за зверские убийства на национальной почве...

Оскорбление для мёртвых,
Срам навеки – для живых –
"Правовое, мол, пространство!"
Страх присяжных – в общем – ясен.
Вопли адвокатов тёртых.
Если тридцать ножевых –
Означает "хулиганство"!
Что тут скажешь? Мир "прекрасен"!...

Процветанье "гуманизма",
Моратории на казнь –
Несомненно, восхищают!
Демократии – восторги!
Назревают катаклизмы –
Так и жди, что мордой в грязь!
И никто не замечает –
В упоеньи диких оргий!
* * *
Украина

Всего два дня пути – подать рукой:
В чужой стране, что так стремится в НАТО,
Тот город с тополями над рекой,
Где бабушка моя жила когда-то.

Где речка заливала берега
Весенним, оголтелым половодьем,
И где во мне – возможного врага –
Готов увидеть кое-кто – сегодня.

Где путь прошла – от первого шага –
До первого осмысленного слова.
И мне была близка и дорога –
Певучая украинская мова.

Где мы с сестрёнкой плавали в реке,
И на плаву держались, как дельфины.
А после – долго грелись на песке,
До черноты зажаривая спины.

И мне порою видятся во сне
Огромные деревья вдоль забора.
Как хорошо, что это не при мне –
Срубили их и вывезли с позором…

Мы ежедневно бегали в кино
И в старый парк – качаться на качелях…
Хоть было это всё – давным-давно –
Но было ведь оно – на самом деле.

Пчелиный рой, сорвавшийся в полёт,
И пасека, и марево над лугом…
Какой же гад, подонок, идиот
Нас ухитрился разделить друг с другом?

Я до сих пор – читаю Кобзаря,
Пою про зелен клен и черемшину,
И плачу, ничего не говоря,
И вспоминаю ридну Украину…

Всего два дня пути – маршрут простой…
Но где-то на совсем другой планете…
И тополя засохли над рекой,
И бабушка меня уже не встретит.
* * *
Давно живём во власти беспредела...

Давно живём во власти беспредела,
Сорвавшись с проторённого пути.
И – вроде, все в делах, да только дело
Бессмысленно – и шаром покати –

Укатится… Всё глупо, надоело…
Банчок сорвал – расслабься и кути,
А если нет – такое замути,
Чтоб напоследок – и чертей задело!

Кто виноват, и что же всем нам делать?
Еще вопрос: куда потом идти?
Ни зги не видно, сколько не крути
Башкой, почти оторванной от тела.
* * *
Предчувствую

"Люди просят меня предсказывать будущее,
а я хочу всего лишь предотвратить его"
Рэй Бредбери

Мы рады наши мудрые мозги
Грузить философической задачей...
А то, что в жизни - не видать ни зги -
Нам стало безразлично... не иначе...

Пытаемся до сути докопать,
Отфильтровать все плевелы от зёрен...
А тот, кто ловок, цепок и проворен -
Подсуетился - и чужое - хвать!

И нынче - хоть начальник и дурак -
Но, вроде, не дурак - ну, раз начальник...
А умный - не оправится никак
От жизненных нелепостей печальных.

И стоит ли глубины постигать,
Того, что велико и неизменно?
И мыслить категорией Вселенной,
Таща по жизни умственную кладь...

Иные нынче ценности в ходу -
А дальше - и того страшнее будет...
Предчувствую грядущую беду -
А вы её предчувствуете, люди?!
* * *
Сама - такая...

В пространстве между тартаром и раем –
Живёт чудной загадочный народ,
В стране, что перманентно умирает,
Но всё никак, представьте, не умрёт…

Он водку пьёт – становится трезвее,
От водки – мрёт, не прекращает пить…
И тот ему – дороже и роднее,
Кто лучше всех сумеет обдурить.

Он говорит, себя ругая матом,
Уродуя свой собственный язык.
Сам для себя – первейшим будет катом –
А что ему – он так уже привык!

Свинья его – грязна, коровы – тощи,
Он будет в грудь себя упорно бить,
Но вырубит берёзовую рощу –
Чтоб баньку раз в неделю протопить.

Во всём готов дойти до самой сути –
И – ничего не хочет понимать…
Ласкайте вы его – или бичуйте…
Да, я сама – такая, вашу мать!...
* * *
День народного единства

Как будто надругательство – ввели
Нелепый День народного единства –
Сейчас, когда во всех концах земли
Уже тошнит от всяческого свинства.

Едины – были мы, пусть не всегда,
И не во всём, что делать: или-или…
Но ведь сегодня нас, как никогда –
Разъяли, разделили, разобщили…

И с кем объединяться я должна –
С подонком, что страну свою ограбил?
Ну, вот, уж – извините! Ни хрена!
Какого, извините, чёрта – ради?!
* * *
Со временем - в ногу!

Ты сказал, чтоб меня озадачить,
Что шагаешь со временем в ногу…
Ах, дружок, это вовсе не значит,
Что ты верную выбрал дорогу!

Ведь история помнит примеры:
Всей толпою – шагали "налево" –
По призыву бестрепетной веры –
То – в костёр Орлеанскую Деву!

То – огромной и пёстрой толпою
На корню истребляли индейцев –
Словно все, как один, "с перепою":
В духе времени – в стиле "злодейство".

А сегодня – творится такое,
Что пока оценить не по силам…
Словно чьей-то коварной рукою
Целый мир направляют в могилу…

Кто-то выживет, как тараканы.
Но утратит способность к мышленью.
Если ж нет – то опять неустанно –
По пути к самоуничтоженью –

Будут топать – в едином порыве –
И кричать, что "со временем в ногу!"
Как бараны – толпой – на обрыве.
И не будет иного итога!..
* * *
Покуда живой, выбирай!

Да, каждый уверен – подпольно –
Ну, мне-то, уж, рай предрешён!
Поэтому – вольно ль – невольно –
Сегодня бездействует он.

А нынче – бездействие страшно –
Но действие – страшно вдвойне…
Мы словно в толпе рукопашной –
На тихой и жуткой войне.

Никто не получит страховки –
Надеяться глупо на то…
И страх – не зальёшь поллитровкой,
Не спрячешь в добротном пальто!

Не скроют ни прочные стены –
Ни двери железной броня…
Настигнут везде – перемены –
Его, и тебя, и меня.

В глухом ли селе, на Рублёвке –
Где б ни был твой дом и удел –
Ты словно карась на поклёвке,
Мгновенье – и ты – не у дел!

А там уж, тебя и не спросят –
Планировал ад или рай?
Коль ноги пока ещё носят,
Покуда живой – выбирай!
* * *
Прибалтика...

Ненавижу политические дрязги –
Жизнь духовная – покоя не даёт.
Но когда на нас зубами лязгать
Начинают – вся натура – восстаёт.

Мы когда-то на Прибалтику "напали"–
И без продыху – десятки лет подряд –
Всем народом навалились и пахали –
А теперь, мы "оккупанты", говорят.

Про влияние Германии – забыли,
Зачернили в бестолковых головах,
Как рыбёшку для хозяина ловили
И ходили в деревянных башмаках.

Как приехали из лапотной России:
Инженеры, мастера, рабочий люд –
Работяги – не болтливые мессии –
А теперь им всем за это – вслед плюют.

И не чувствуют они чужую дудку –
Ведь без русских нынче каждый – молодец!...
Со стихом – покончу я через минутку…
Для Прибалтики – проблемам – не конец…
* * *
Так победим!

Как-то принято в тёплой постели
Умирать, в окруженьи родных...
Но, пожалуй, на самом-то деле –
Этот шанс – не приятней других.

Что хорошего – так загибаться,
Подыхать у судьбы на краю...
В шестьдесят, девяносто иль в двадцать –
Лучше всё же – погибнуть в бою.

За святое и правое дело –
А возможно – в бою победить!
Пуля-дура – глядишь – пролетела –
А герои останутся жить!
***
Заводская окраина
ИЗ ЦИКЛА "РАЗРУХА В ГОЛОВАХ"

Заводская окраина – в прошлом когда-то,
А сегодня – вполне перспективный район.
С этим местом сроднились событья и даты
Героических, ныне забытых времён.

Здесь когда-то, в начале двадцатого века,
На борьбу поднимался рабочий народ –
Не за лишний кусок – за права человека,
То есть, в общем – за то, что природа даёт.

Все выходят на свет не с двумя головами –
Если ж так – то они вам на горе даны…
Но нельзя объяснить никакими словами,
Что права у любого – с другими равны.

И пришлось добиваться чудовищной кровью –
Самых, в общем, простых и нормальных вещей.
Вынимать из ярма свою шею воловью,
Распрямлять по примеру распрямленных шей.

Равноправие – это лишь было потребно –
И народ отучили задами вилять.
Это, если понять – просто великолепно!
Только время порой возвращается вспять.

На рабочей окраине – окна не светят,
В корпусах, где горел негасимый огонь.
Где кипела работа – шатается ветер,
Разгоняя листву и пугая ворон.

Пролегла перестройка, печальная веха,
И в горниле, увы, уцелели не все.
Что-то крутится здесь с переменным успехом,
Словно дряхлая белка в плохом колесе.
* * *
Сильные, как правило, добры...

"Будет людям счастье,
Счастье на века, –
У Советской власти
Сила велика!"

"Марш коммунистических бригад"
Муз.А.Новикова, сл.В.Харитонова.

Сильные, как правило, добры
И весьма доверчивы… А сила
Силой остаётся – до поры.
А потом другие, что хитры,
Сильных сводят в раннюю могилу.

И когда угас такой силач, –
Мы разводим горестно руками…
А расклад такой, что плачь–не плачь –
Над могилой трудится скрипач.
И смертельным грузом давит камень.

На могиле вырастет трава,
Горькая полынь – трава забвенья.
И уже припомнятся едва
И дела, и мысли, и слова –
Те, что вдохновляли поколенья…
* * *
Наш бренный мир - яичная скорлупка...

Наш бренный мир – яичная скорлупка –
Стараниями разума людского
Настолько уязвимым стал и хрупким,
Что может быть неосторожным словом

Сметён с лица единственной планеты,
Пригодной для дыхания и песен:
Ни Стикса не останется, ни Леты,
И никому не будет интересен

Итог борьбы и противостоянья
Различных рас, религий и народов
На шарике, где сжаты расстоянья,
И до мгновений спрессовались годы.

И нам уже не дико и не странно
Представить сюрреальную картину:
Кипящие моря и океаны,
И тени на оплавленных руинах…

И было бы совсем невыносимо
Жить в ожиданьи атомной атаки…
Но есть на свете город Хиросима!
И есть на свете город Нагасаки!...
* * *
Новый Год

Этот праздник – для каждого свой.
Для кого-то: пустые мечтания…
Звёздный мир над его головой…
Для другого – навязчивой манией

Отдаёт эта странная блажь –
Отмечать пустячки мироздания…
Раздражает цветной антураж:
Эти ёлки, огни и желания,

Что сбываться должны. Почему?
Этот день – от других отличается –
Лишь пристрастием нашим к нему…
Кто-то мается, плачет и кается.

Кто-то выпить находит предлог –
Право, вряд ли найдёшь благороднее!
Для кого-то – этап и итог,
Это – зимняя ночь новогодняя.

Для меня – это тяжкий урок…
Я морально готовлюсь заранее,
И приходит назначенный срок –
Эта ночь торжества пиромании.

Чуть стемнеет – выходят на старт,
Потирая от радости руки,
Те, кто любит разрывы петард
И ракет громогласные звуки.

Где весёлый, певучий уют?
Во дворах – очень сильное эхо.
И когда начинают салют –
Очень многим – совсем не до смеха!

Кто придумал такое клише?
И чему они, в сущности, рады?
Тяжким грузом лежит на душе
Этот праздник ночной канонады…
***
Сегодня слишком обнаглело зло...

Сегодня слишком обнаглело зло –
Его и не проймёшь непротивлением!
Оглянешься вокруг с недоумением:
Ещё живой? Считай, что повезло!

И получив прилично по щеке,
Другую подставлять – пустые хлопоты…
Но сил уже хватает лишь для ропота…
Перо едва ли держится в руке.

Терпением известны с давних пор.
А чем ещё?... Пристрастьем к покаянию.
Но это нерентабельная мания,
Когда ты не убийца и не вор…

И если в завтра смотришь с прямотой:
То видится почти без искажения,
Когда-то предрешённое движение…
И мы уже, пожалуй, за чертой…
* * *
Не сумели...

«Когда ж придёт делёжки час, не нас калач ржаной поманит,
и рай настанет не для нас, зато Офелия всех нас помянет!»
Б.Ш.Окуджава

Слабаки! Мы урвать не сумели
При раздаче – Отчизны кусок…
Не добились единственной цели,
Что потребна была, в самом деле,
Тем, кто праздничный резал пирог.

И с концами концы – еле-еле
Только сводим, и кто нам помог,
В нашем жизненном узком уделе,
Где душа умещается в теле?
Вероятно, что всё же – не Бог.

Бог помог одному пустомеле,
Что вписался в назначенный срок.
Тем, что вовремя хапнуть успели,
И не сели на камни и мели,
И нашли для себя уголок.

Наша жизнь – не желе в карамели,
А на фабриках дымных урок,
Где хозяин, подумав неделю,
Порешит, что мы лишнее мелем –
И укажет маршрут за порог…

И пойдём, бунтари-менестрели –
По обочинам пыльных дорог.
Нашей крышею – сосны и ели,
Станут те, что пока уцелели,
Что буржуй ещё не уволок…

Мы найдём соловьиные трели,
Не загаженный чистый исток
Той реки, где в низовьях засели,
Те, что нашу «Дубину» – не пели,
И оставили нас без порток…
* * *
Не так-то просто…

Всё не так-то просто в нашем мире:
Разных ситуаций – и не счесть.
Мало тех, кому на этом пире –
Дорога порядочность и честь.

Слишком многим стало безразлично,
Что живём в объятиях чумы:
Было б только счастье в жизни личной,
Бегство от тюрьмы и от сумы –

Значит: остальное всё отлично –
Так решают многие умы,
Для которых, то всегда этично,
Что совпало с мнением кумы...

Даллесу – в гробу бы кувыркаться,
Биться костяком о твердь земли:
А верхам – придётся постараться,
Чтоб низы – так больше не могли!
* * *
Обещали нам райские кущи...

Обещали нам райские кущи
Много-много столетий подряд…
У богатого – супчик, мол, гуще,
А у бедных – хорош результат.

Богатеи – подобно верблюдам
Будут тискать в иголье ушко
Телеса, ну, а бедный – на чудо
Уповал – что проскочит легко.

В парадизы, элизии, раи –
Лишь немного потерпит – и… ах!
Потому-то все бедные – знали:
Счастье будет – в грядущих мирах…

И настало грядущее это.
Пусть не рай, и не всё, как во сне.
В окружении злобных наветов
Нелегко было нашей стране.

Но была справедливость, ценили
Человека труда. А теперь…
Нас опять, дураков, поманили
Перспективой на райскую дверь…

Всколыхнулась толпа деловая,
Меж собой поделив барыши.
А народ, знай себе, уповает,
Как всегда, на бессмертье души…
* * *
Разруха

Пролетают годы, тая,
Что ни день – то невезуха…
Что-то смутно назревает –
Прогрессирует разруха:

Отключеньем отопленья,
Перебоями со светом
И гуляньем населенья
Во дворах ночами, летом.

И петардной канонадой,
И вонючими бомжами...
Право, многих слов – не надо:
Всё вокруг, и рядом с нами.

Целый день собаки лают
На весь двор самозабвенно.
И разруха процветает,
Нарастая постепенно.

Не надеемся на милость,
Затаясь в своих квартирах:
Ведь разруха зародилась
«В головах, а не в сортирах.»
* * *
Руинами идём и пепелищем

Мне жаль непонимающих глупцов,
Что недостойны грусти и укора…
Досталось поколению отцов:
Войны, трудов и, в старости, позора.

Меняется расклад с теченьем лет –
Руинами идём и пепелищем.
И то ли затерялся нужный след,
А то ли мы не там и плохо ищем.

И, кажется, просвета – не видать,
А может, просто – не раздвинуть вежды.
Чуть, краем, замаячит Благодать –
Толпой реанимируем Надежду.

И верить не хотим, что этот мир,
Не только наша смутная Отчизна,
Из века перелатыванья дыр
Вступает в век глобальных катаклизмов…
* * *
Нам фонари решили поменять...

ИЗ ЦИКЛА "РАЗРУХА В ГОЛОВАХ"

Нам фонари решили поменять:
Бетонные, добротные – и вроде,
Могли б ещё лет двести простоять –
Нет, выдраны при всём честном народе!

Теперь – тоскливо выглянуть в окно –
Декабрь, и на дворе темнеет рано.
И новые пора давным-давно
Поставить фонари – но ждём обмана.

Ведь важен не процесс, а результат!
Но вот они – печальные итоги:
Все фонари – повержены лежат,
Как мёртвые солдаты – вдоль дороги…
***
Мне советуют...

Часто слышу советы продвинутых граждан:
Не довольна – на мир по-иному взгляни,
И решая вопрос, исключительно важный,
Ты с себя изменения в жизни начни.

Эта мысль, несомненно – весьма интересна,
Только в толк не возьму, что в себе изменять?
Я не ангел, конечно, но всё-таки, честно:
Не умею обманывать и воровать.

Взяток я не беру, и старух у сберкассы –
Обокрасть не умею. И сертификат –
Не под силу подделать – рабочему классу
Я с рождения друг, и товарищ, и брат.

Не варю на досуге палёную водку,
Чтобы ею травить обнищавший народ.
Не приучена брать ни угрозой, ни глоткой.
И не очень-то верую в тех, кто берёт.

Я за деньги – учить и лечить – не умею.
Понимая, что рыба гниёт с головы –
Я привыкла гордиться Отчизной своею –
Но ограбить её не сумела, увы…

Не торгую оружием – как-то – не катит…
И вовек наркоты не касалась рукой…
Не носила в метро взрывпакеты под платьем –
В общем, чувствую – деятель я – никакой…

Все равны для меня: и тунгус, и татарин –
Был бы добрый да честный – короче – не тать!
Так что очень вопрос для меня актуален:
Что ж из этого надо в себе поменять?
* * *
Идут пути-дороги по России...

Идут пути-дороги по России,
Но иногда заводят не туда…
И руки опускаются в бессильи,
Пугает неизбывная беда.

На этих-то путях и перекрёстках
Встречались мы на протяженьи лет,
Впервые – дети, чуть поздней – подростки…
А после – затерялся слабый след.

Одни пути – травой позарастали,
Другие занесло седым песком,
На третьих – шпалы с рельсами из стали,
Но вот бредут по ним – опять пешком.

Владимирка, Смоленка… Молим Бога
О встрече – хоть на несколько минут.
Что у других народов – лишь дорога –
У нас – особый жизненный маршрут.
* * *
Клином белый свет

Ведь знали же солдаты-крепостные,
Что у французов – рабства вовсе нет…
И шли на смерть – за матушку-Россию,
Ту, на которой – клином белый свет!

Война не может быть необходимой.
И всё же доказал народ, что зря
К приверженности Родине любимой
Приписывали веру и царя!

Ошибки повелителям прощая,
И к ним великодушно снисходя –
Тем подтверждали, что страна родная –
Всегда важнее власти и вождя.

Народ – вояка, труженик и данник,
Который всё готов преодолеть.
Но вдалеке – опять маячит пряник,
Ну, а по заду – вновь гуляет плеть.
* * *
Мы все теперь в стране своей бастарды

ИЗ ЦИКЛА "РАЗРУХА В ГОЛОВАХ"

Дана команда резкая: на старт!
Грядёт большой бардак при всём параде:
Мы привыкаем к грохоту петард,
К безумной еженощной канонаде.

Мы привыкаем к выкрикам в ночи,
К проверке документов на дорогах.
К тому, что нынче – даже закричи –
Взволнуешь и встревожишь ты не многих.

И мы уже не сможем отличить
От выстрелов – бабаханье петарды…
Мы все теперь в стране своей бастарды.
И с этим чувством – надо как-то жить…
* * *
Всё меняется в мире подлунном...

Всё меняется в мире подлунном,
Дни летят, собираясь в года…
Были мы удивительно юны,
И чисты, и наивны тогда…

И казался вовек нерушимым
Наш великий Советский Союз…
Только как-то всё мимо, и мимо –
Пролетело… А прошлого груз

Тяжко давит на слабые плечи,
Не отпустит в поля погулять.
Да и время – нисколько не лечит,
Не снисходит на нас благодать…

Вроде, сыты, обуты, одеты –
Но проблемы идут – с головы.
И всё больше народу "с приветом",
Да и сами – не слишком трезвы.

И склонившись над зыбкой строкою,
Я – времён принимаю парад…
В отдаленьи застыл над рекою
Город Санкт-Петербург… Ленинград.
* * *
Приближается линия фронта...

Приближается линия фронта –
Всё яснее доносится гул.
Это наши ценители понта –
В новогодний пустились разгул.

Громыхают петарды, ракеты
Меж домов устремляются ввысь.
Ну, почти преставление света –
Расходились, пардон, разошлись!

Предстоит убедиться воочью
В достиженьях китайских друзей.
И внимать новогоднею ночью
Перепуганным крикам детей.

И самим чертыхаться, и матом
Посылая, незнамо куда.
Пиротехников, блин, супостатов!
Чтоб им пусто! Такая беда!...
* * *
Продолжается гражданская война

Вроде, сыты, и одеты, и обуты,
И «коробушка», гляжу, полным-полна.
Но сознание тревожит почему-то:
Страшноватые сегодня времена.

Нет, не ноги – это сердце давят путы,
Так и ждёшь, что оборвётся тишина,
Каждый день, и час, и каждую минуту,
Разъярится набежавшая волна…

Да, январь не назовёшь сегодня лютым.
Канонада новогодняя слышна…
Но мерещится, сквозь залпы всех салютов:
Продолжается гражданская война…
* * *
Людям мало врагов...

Людям мало врагов:
Эти бури, торнадо и сели,
И гроза берегов –
Оголтелая толща цунами.
Только принцип таков –
Чуть соседи слегка надоели –
Сразу: дверь на засов –
Их отныне считаем врагами…

В недалёкой башке
Поселить недоверие – просто.
Смотришь – камень в руке,
И готовность помериться силой.
На одном волоске
Всё висит. И уже – вместо тостов –
Люди плачут, в тоске,
Над огромной раскрытой могилой…
* * *
Мне гадок этот бег на выживанье...

Мне гадок этот бег на выживанье –
Естественный, но пакостный отбор,
Который насаждается в сознанье
Весьма активно, с некоторых пор.

Мне гадко то, что названо красиво
И звучно: конкурентная борьба.
Не потому, что вовсе не спесива:
Топтать упавших – не моя судьба.

Свирепое лицо капитализма
Предстало в омерзительности всей.
И этот мир я вижу через призму
Отсутствия хороших новостей.

Где добрая, душевная беседа?
И не полезет в глотку мне кусок,
Отобранный у слабого соседа…
Не надо повторять, что мир жесток.

Мне гадко – от расцветки – и до жеста –
Терзающее падаль, вороньё.
И у меня – есть в этой жизни место,
Хоть маленькое, но зато – своё!
* * *
Отдавать долги?

Отдавать долги – чего уж проще:
Мёртвым – так удобно – ну и ну!
Как? Таская ссохшиеся мощи –
Через всю несчастную страну,

Где давно гремят бои без правил,
И убитых – попросту не счесть!
Видно, нас и Бог в стране оставил,
Где забыты преданность и честь.

Где войны далёкой ветераны,
Только, что не мрут в очередях,
Словно паспорт, предъявляют раны –
Что в былых получены боях…

Не затем, чтоб ездить по Канарам –
А затем, чтоб голод превозмочь…
А страны грабители – по барам –
Полбюджета могут бросить в ночь…

Но зато – представьте, как красиво:
Каппелевский труп в Москву переть –
Из Харбина – всей стране на диво –
Это ж будет, чем гордиться впредь!...
* * *
От всяких перемен дурею я...

От всяких перемен – дурею я:
Вот наш народ – увы, оставлен с носом…
И даже королевская семья –
В Британии – сегодня под вопросом!…

Но Виндзоры – понятно: прошлый век –
Их вверг в пучину бед и адюльтеров…
А вот простой советский человек –
Послужит лишь наивности примером.

Где простодушье – глупости сродни,
Доверчивость – безмозглому упорству…
Вот и сейчас, в теперешние дни,
В фаворе – проявившие проворство.

А остальные – либо на рожон –
Идут – без цели – либо выживают…
А кто предупреждён – вооружён!
Но этого они – не понимают…
* * *
Гулял по праздникам народ...

Гулял по праздникам народ,
Топилась печь, бродило сусло…
Но кто сказал, что всё идёт,
Как по накатанному руслу?

Где не торос – там полынья,
То влево киданёт, то вправо.
Вовек не сможем – ты и я –
На путь наставить всю ораву.

Мессии вымерли давно…
Да, полно – были ли мессии?
А впрочем, это всё равно
Народам взбалмошной России.

А новых праздников – не счесть,
Опять толпа гуляет рьяно:
Всегда есть повод – сытно есть,
И повод куролесить спьяну…
* * *
Нет предела...

Нет предела классовой борьбе,
В этой мясорубке все народы.
Приглядись: она живёт в тебе,
Порождая ненависти всходы.

И в толпу, вбирающую ложь
От подонка с мрачною харизмой,
Втёрся новоявленный Гаврош –
Наркоман без капли романтизма.

Чаша горя нашего полна?
Вытерпим ли новые невзгоды?
Вновь идёт гражданская война,
Лишь слегка стихавшая на годы…
* * *
Где в любви полёт фантазии?

Где в любви полёт фантазии?
Где восторги, кто ответит?
Нынче просто безобразие
Именуют словом этим.

Пошлый акт совокупления,
Не по страсти, а от скуки,
Просто так, под настроение,
Типа: мастер на все руки…

Насаждаются инструкции,
С объясненьем технологий…
Вот и стали чувства – куцые,
А эмоции – убоги…

А "случайные" младенчики –
Кто в помойку, кто – в приюты…
Ну, а мальчики и девочки –
Удивляются чему-то…

Где в любви полёт фантазии?
Где восторги и томленье?
Просто – случка по оказии,
Гениталий раздраженье…
* * *
Неужели...

Хоть во всех проявленьях предельно проста,
Всё же – в чём-то дитя двадцать первого века,
И меня не особенно тянет в места,
Где ещё не ступала нога человека.

Но при этом нередко – звериный оскал
Так пугает на лицах, вполне человечьих.
А убийцы, которых с гуманностью лечат,
И младенцы, которых швыряют со скал –

Не ложатся никак на сознанье моё,
Не подвластны ни разуму, ни ощущенью.
Есть такое, чему невозможно прощенье,
Если только навеки не впасть в забытьё.

Почему же закон человечий таков:
Ничему не научены в горьких победах,
Отдаём ослабевших, детей, стариков –
На съеденье двуногим волкам-людоедам?

Мы не так уж всесильны, как кажется нам,
Хоть себя оснастили – за гранью рассудка.
И уже не проходит старинная шутка
С воздаяньем любому, согласно делам…

Неужели же нам для того, чтоб суметь
Обрести единение стаи пингвинов –
Нужно всё же взорвать припасённую мину?
И мы сгрудимся в кучу, чтоб так уцелеть…
* * *
Промелькнули перед взором мысленным...

Промелькнули перед взором мысленным
Главари восстаний всех времён.
Их конец – легко признать бессмысленным,
Тем, кто, скажем, властью опьянён.

Обвинить во всех пороках мыслимых,
Заклеймить позором на века:
Жертвы их напрасны и бесчисленны,
И в крови разящая рука.

Но уже стократно повторяется
Эта сказка жизни – без конца.
Можно бичевать себя и каяться –
Но несправедливость – жжёт сердца.

Выживают – трусы да ледащие:
Гнут хребты в поклонах до земли...
А виновны – власти предержащие,
Что людей до края довели.
* * *
Не тревожьте память павших воинов!

Не тревожьте память павших воинов –
Или мало нам другой тоски?
Вся страна по-новому раскроена,
Попросту: разбита на куски.

А добро народное – расхапали
Олигархи… Слово каково!
И растёт бурьян постылый на поле
И в душе народа моего.

Мысли, как железкою, корябают
По нутру натруженных сердец,
Что, ограбив честного да слабого –
Взяли верх деляга и подлец…

А святыни – можно и бульдозером,
Ну, кого волнует чей-то прах?
Пусть гнилым болотом станет озеро –
Были б олигархи – при деньгах!...
* * *
Золотой кумир царит в душе...

Золотой кумир царит в душе
У девчонок, что не знали горя…
Если с милым рай и в шалаше –
Милые сегодня не в фаворе.

Подороже, выгодней продать
Норовят молоденькое тело.
Будто деньги – божья благодать,
Словом, всё, чего она хотела.

И с пустой, заплёванной душой,
Но зато в бирюльках от Армани,
Думают, что это хорошо,
Раз монеты звякают в кармане.

Не стоят сегодня за ценой,
А стоят вдоль Питерской дороги
Девочки с душонкою больной,
Заголяя стройненькие ноги…

А Содом с Гоморрой впереди,
Но они не видят дальше носа…
Посмотри, глаза не отводи –
В злую сущность вечного вопроса!...
* * *
Многие хотят всего и сразу...

Многие хотят всего и сразу:
Например, деньжонок без труда.
Это всё – такая ерунда,
Сразу – только всякую заразу

Подцепить несложно, и непросто
Вылечить… Но не об этом речь:
Всяческих пророков и предтеч
Развелось. А всё – болезни роста…

Буйство исторических процессов
В нашей неустроенной стране –
Всё бурлят, как воды по весне.
Вестниками чьих-то интересов

Рвутся кандидаты в депутаты –
Только явно, не людей труда…
Стоит в бюллетень поставить "да",
Знаю, нас – опять пошлют куда-то…
* * *
Я чуждаюсь имперских амбиций...

Я чуждаюсь имперских амбиций,
Шовинизм – это козырь не мой…
Просто – с детства привыкла гордиться
Я – своею великой страной.

Той, что знали на всех континентах,
Уважали, порою, боясь…
Никогда не ловила момента
И пролезть не пыталась во власть.

Но гордилась горами Кавказа,
Широтой Казахстанских степей,
Пусть не видела это – ни разу,
Но считала Отчизной своей.

Многоликость и многоязычность –
Почитала, любя и гордясь…
А теперь моя гордая личность –
Ясно чувствую: втоптана в грязь…

Закавказье, и Крым, и Молдова,
И простор Украинских полей…
Умерла бы на месте, чтоб снова
Это Родиной стало моей!
* * *
Кому-то, да угодно...

По ходу исторических процессов
Произошло на памяти людской
Немало угрожающих эксцессов:
К примеру, вроде язвы моровой.

И каждый раз, наверное, казалось,
Что всё, пора, пришёл конец всему…
Но, зацепившись, в сущности, за малость,
Народ плодился, побеждая тьму.

И выживал, на самой грани света.
Но уступал разнузданным страстям…
А ранее огромная планета,
Сжималась, покоряясь скоростям.

И в нас самих заложена угроза,
Становится опасен божий дар.
Рисует беспросветные прогнозы,
Лавиной нарастающий кошмар.

Так хочется поверить, что сегодня
Остался шанс… Но он предельно мал.
И видимо, кому-то, да угодно,
Чтоб вскоре апокалипсис настал.
* * *
Держу сарказм в узде, кошу под лирика

Держу сарказм в узде, кошу под лирика…
Эх, сочинить бы, вроде панегирика,
Какой-нибудь восторженный стишок…
Но нынче это дело – слишком трудное –
Не то, чтоб жизнь совсем уже паскудная,
Но многое – способно вызвать шок.

Перечислять? Побойтесь Бога, надо ли?
Стервятники, охочие до падали,
Посмотришь: позасели там и тут.
А тех, кому пристало стать иконами,
Так искренно любимых миллионами –
Вперёд ногами всё несут, несут…

Леса, дороги, реки и селения –
Скупаются под частные владения.
Нам скоро будет некуда шагнуть.
А те, кто в темя Богом поцелованы,
Прокрустом будут жёстко калиброваны –
Как классики сказали: "Мрак и жуть!"

И не сдержать в узде сарказм с иронией,
Пока ещё не всё мы проворонили,
И не на каждом лбу горит печать.
А сердце так и мечется испуганно,
Болит душа о Родине поруганной –
От этой боли хочется кричать.
* * *
Ностальгия

"И мир я видел, и войну,
я долго жить хотел – и смог.
Но пережить свою страну –
не дай вам бог, не дай вам бог…"
С.В.Ботвинник, 1995

Не знаю, право, как другие
Решают для себя вопрос.
Меня ж терзает ностальгия –
Давно, надолго и всерьёз.

Ложится на сердце остуда,
Среди лесов, среди полей:
Я не уехала отсюда –
Не стало Родины моей.
* * *
Сексуальное рабство детей

"Мать продала ребенка в сексуальное рабство (Украина)" (c)
http://compatriot.su/news/27886.html


К нам недавно вернулись назад
Самозванные батьки-расстриги…
А в капстранах – веками подряд
Поощрялось засилье религий.

Почему же разврат, как чума,
Наползает из стран капитала –
Тут тебе и сума, и тюрьма,
Будто нам – экономики мало?

Поминаю всю свору чертей –
Вот уж, истинно: «Всё на продажу!»
Сексуальное рабство детей –
Трудно выдумать что-либо гаже…

Не в каких-нибудь диких краях,
Что не видели Истины света…
Настигает насильственный крах
Беззащитную нашу планету.

Сексуальное рабство детей,
Это вам не утечка бензина –
К европейской системе страстей
Самостийно идёт Украина.

А за нею – и мы, москали,
Отставать в этом деле – не гоже…
Топчем светлое лоно Земли,
Словно мерзкую пьяную рожу…

«Сексуальное рабство детей» –
Резанули слова из эфира…
Это – хуже их ранних смертей.
А, по сути – крушение мира.
* * *
Две беды

Мы можем проложить пути-дороги
По принципу немецких автобанов.
Хотя, конечно, люди, а не боги,
И с неба только дождик, а не манна.

Мы можем расстараться – и развязки
Построить, чтобы пробок не бывало.
Чтоб по асфальту мчаться без опаски,
И успевать от корабля – до бала…

В стране наступит рай автомобильный –
Но всё равно старанья будут мимо,
Поскольку люди вовсе не всесильны,
И главная беда – неустранима…
* * *
Попытка анализа событий

Мы переворотов не готовили.
Потому – в душевной простоте –
Относились к старине ли, к нови ли –
От души – совсем не так, как те,

Кто корысть одних, наивность искренних –
Запустили в страшный барабан.
В грохоте высказываний выспренних,
Развалили на десяток стран

Родину. Страну, где уважением
Не был обделён рабочий люд.
Где почёт и все вознаграждения
Доставались за упорный труд.

И пока в условиях немыслимых
Выживал обманутый народ
И ценою трудностей бесчисленных,
Яростно карабкался вперёд –

Хитрецы – сумели и оттяпали,
Каждый по хорошему куску.
Ну, а те, кто признаны растяпами –
Могут водкой заглушать тоску…
* * *
Нам не дано альтернативы...

Зло у нас засело повсеместно.
И живётся радостнее тем,
Кто тупым воспитан иль бесчестным.
Вот уж, никаких тебе проблем,

Или угрызений... Ну, откуда?
Там, поди, и совести-то, нет...
Ну, а мы, упорно веря в чудо,
Всё увидеть силимся рассвет...

Всё яснее и слышнее стоны
Изо всех концов родной земли,
Мы уже устали бить поклоны:
Хоть варяги, лишь бы помогли…

Честь и долг сегодня не в почёте,
Никому не нужен здравый смысл.
Может, нас по крошкам соберёте,
Дорогой товарищ Гостомысл?

К сожаленью, видим перспективы:
Глухо, мутно, как в немом кино.
Устарели все аккредитивы,
Только всё же нами решено:

Будем мы, пока ещё мы живы –
Оптимисты, хоть самим смешно...
Потому, что нам альтернативы
Никакой, в помине, не дано!
* * *
Где накрыт был стол, там гроб стоит...

Где накрыт был стол – там гроб стоит…
Спит Россия, бредом утомлённая.
Даже у богатых – бледный вид:
Знать, не так сладка икра солёная.

Стелется по пустошам зола,
Не растёт на них трава зелёная.
И блестят на солнце купола,
Там стоят толпой воцерковлённые.

Нам осталось с некоторых пор –
Тосковать душою, телом маяться.
И несёт Раскольников топор –
Чтобы было, в чём потом раскаяться.
* * *
Снимите шоры!

Всего лишь год тому назад
Звенели птички в пышных кронах –
Теперь в пределах автострад
Уныло каркают вороны.

Прединфернальную тоску
Рождают в сердце эти звуки,
Да так и просятся в строку
Башибузуки и базуки…

Легко корить за пессимизм,
Альтернатив не предлагая.
Но – назревает катаклизм,
Вся наша жизнь – уже – другая!

Где каждый – только за себя,
Где не спасает общий траур.
Мы привыкаем жить, скорбя
Лишь о судьбе рабынь изаур.

Мне кто-то скажет: нет войны,
И ни к чему мусолить сопли.
А вы вполне убеждены?
Вам не слышны страдальцев вопли?

А мне сдаётся, что ковчег
Себе уже строгают нои…
Сбоит времён ритмичный бег…
А может, это паранойя?

И на кусочки не дробят
Несчастной Родины просторы?
Пока мы не низверглись в ад –
Я вас прошу: снимите шоры!
* * *
Психология сытых

Тот, кто честь от сует уберёг,
Знает строки из книжек забытых:
Что любому добру поперёк
Восстаёт психология "сытых"…

У которых рубаха своя –
Ближе к телу, не каплет над ними,
Для которых вопрос бытия:
Отыскать своё дойное вымя.

Те, чья хата всегда на краю,
Те, чьё дело, известно, телячье,
Продадут и Отчизну свою,
Лишь бы были машина и дача…

Лишь бы сытный кусок… А вокруг,
Хоть трава не расти, в самом деле.
Честь и совесть? Да попросту: звук,
И притом, доносящийся еле…

Да для этих: гори всё огнём!
Только б собственность их не задело,
Лишь бы их не затронуло дом,
Было б сыто холёное тело.

И бредут, не стыдясь никого,
По обочине торной дороги…
Дальше носа смотреть своего –
Это свойственно очень немногим.

У немногих – болит голова,
Словно пуля пробила над бровью,
И рождаются в сердце слова,
Налитые слезами и кровью.
* * *
Цензура чистогана

У батюшки-царя – своя цензура,
Своя – у пролетарской диктатуры.
А нынче – главный цензор – чистоган –
В какой беде сейчас литература!

Оплачено – подписано к печати.
Пусть интеллект на уровне дитяти,
Пусть мерзость, примитивность и обман –
В печать! Без сокращений и изъятий!

Мне жаль мозги растущих поколений,
Читающих не плод полночных бдений –
Творенья гениальных мудрецов…
А результат, простите, испражнений…

Ни мысли в них, ни чувств – да, им не надо –
Жуют себе, как плитку шоколада,
При этом становясь, в конце концов,
Подобными бессмысленному стаду.
* * *
Сопоставленье цен

Хожу по магазинам и подсчёт
Произвожу довольно примитивный…
И сей подсчёт срезает, чисто, влёт,
Настрой, с утра, как будто, позитивный.

Сверяю цены: "нынче" с теми, "до".
И ужасаюсь – просто – до икотки:
В сравнении со всей другой едой –
Сейчас всего дешевле стала водка.

Не всякому по нраву молоко,
А потому – не все уносят ноги:
Ничто не достаётся так легко,
И не выходит дорого – в итоге…
* * *
Страна из двадцатого века

О, какая обрушилась критика
На страну из двадцатого века…
Но виновна была не политика,
А паскудство внутри человека.

Ведь какая идея порушена:
Равноправие, братство, свобода!…
Нам теперь не избавиться душами
От засилья моральных уродов.

Чьим кумиром – Молох позолоченный,
А любимая в жизни работа:
Расширение собственной вотчины,
Пополнение личного счёта.

А свобода – она покупается:
Чем масштабней – тем стоит дороже.
Ну, а быдлу – всегда причитается:
Знать шесток – или просто – по роже!
* * *
Так чего ж нам раньше не хватало?

Так чего ж нам раньше не хватало?
Девок-проституток вдоль дороги?
Их, и в самом деле, было мало,
Вот теперь – беда коснулась многих.

Кабаков ночных, где миллионы
За ночь прожигают богатеи?
И старушек, жалких, обделённых,
Что куска порою не имеют?

Может, не хватало гей-парадов:
Верно, извращенцев было мало –
Так оно нам было и не надо,
Нас другие грели идеалы.

Казино? Где лишние деньжищи
Можно расшвырять, в порядке бреда.
Или же рискнуть последней тыщей,
И семью оставить без обеда…

Не хватало шуточек похабных,
О бандитах – длинных сериалов?
Пауз омерзительных рекламных –
Вот чего, уж точно, не хватало!

Видимо, наркотиков потока
Сквозь страну, кому-то не хватало…
А теперь – ширнуть после урока –
Школьников желающих – навалом.

Точно: не хватало терроризма –
Знать – не знали этого явленья.
А теперь встречаем катаклизмы
Походя, без тени сожаленья…

И дешёвой водки ядовитой –
Не было в продаже в изобилье.
Бал в стране не правили бандиты,
И за цвет волос – ребят не били.

Не хватало – платной медицины,
Платных школ и платных институтов…
Вот работы – каждому мужчине –
В те года хватало почему-то.

И зарплаты – каждому хватало,
Чтобы жить красиво и достойно.
А теперь, под властью капитала,
Стал простой народ – коровой дойной.

Жили без эксцессов и стагнаций:
Дом, работа, пищи – до отвала…
Может, девальваций и инфляций
Кой-кому из нас недоставало?

Не хватало пляжей на Канарах?
(Что для большинства – и нынче – мимо!)
Только нам хватало для загара
Пляжей у Прибалтики и Крыма.

Тут вошло у многих нынче в моду –
О свободе сильно распинаться…
Хорошо проплаченной свободы –
Нам с тобою – может не достаться!

Если честно – мне – всего с лихвою,
Просто – в изобилии – хватало,
Я была горда своей страною,
И себя, как личность, уважала!
* * *
Апокалиптическое. Я принимаю антидот...

Я принимаю антидот –
Сильна волна интоксикаций.
И подмывает – в старый дот,
На нашей улице – забраться.

Где проходили рубежи
Антифашистской обороны –
Кайфуют «длинные ножи»,
И гулко каркают вороны.

Доносит яростный эфир
Войны гражданской отголоски…
И отдаёт – чумою – пир,
И – на гробы уходят доски

От расколоченных столов…
И продолжается похмелье.
И собирает смерть – улов:
Не отошедших от веселья.

Нарушен мир, нарушен сон,
И здравый смысл проходит мимо.
Уже грядёт Армагеддон,
И воздух ночью – пахнет дымом.
* * *
Повернули историю вспять

Хотят стереть Седьмое Ноября
Из памяти обманутых потомков.
Угасла Революции заря,
Лишь мечется по небу лучик тонкий.

Пройдут года, накроет забытьё –
По смерти тех, кто помнит, значит – знает…
Не сможет поколенье холуёв
Принять из мёртвых рук святое знамя.

Из уст – в уста лишь можно передать
Любовь к свободе, веру и надежду,
Что не навек поворотили вспять
Историю… Что мы лишь где-то между.

Что снова исторический процесс
Пойдёт путём естественным и верным.
И вновь возникнет в людях интерес
Очиститься от мерзости и скверны.
* * *
Возьмите же руку живую мою!

Возьмите же руку живую мою,
Без братской поддержки – я изнемогаю!
Я словно в окопе, в жестоком бою…
А мне всё поют: баю-баюшки-баю!

Душа отдохнёт непременно – в раю!
Ей лишь бы добраться до самого рая.
А тело своё – на костёр отдаю,
И даже сама фитили поджигаю!

Не вижу дороги, и значит, стою.
Но бьётся в груди моей струнка живая.
Уже не одна, но ещё не в строю.
Налево – равняйсь! И на миг замираю.

Когда я кричу, что стоим на краю –
Совсем не зову оттолкнуться от края…
Я добрые, светлые песни пою –
И к вашему здравому смыслу взываю.
* * *
Лишь бы...

Не пытаюсь за кем-то тянуться,
Не стараюсь я с кем-то сравняться.
Я глашатай других революций,
И мои подрастают – двенадцать.

Не зову простаков из халуп я,
Пусть живут, друг на друга любуясь.
А короста, бубоны и струпья –
Заживут, отпадут, зарубцуясь.

Лишь бы гниль не прошла в сердцевину,
Оболочку оставив пустую…
И тогда я такую картину
Вам на белом холсте нарисую!
* * *
Прерывает дыханье...

Прерывает дыханье
Поток новостей политических.
И уводит сознанье
От тем, первозданно-космических.

Уголочек укромный
Ограничен размерами жеста…
На планете огромной
Всем хватило бы смысла и места.

Но поветрием бреда
Над землёй катаклизмы нависли.
А нужна-то – победа
Над безумием собственных мыслей.

И возвышенным чувствам
Не даю на листе разгуляться.
В сердце – гулко и пусто
От бессмысленных слов и оваций.

Не пускаю на волю
Я поток романтических бредней.
Сердце ссохлось от боли
И годится на факел последний.

Это будет речовка –
Не стих для вечернего чтения.
И система рифмовки
Уже не имеет значения.
* * *
Чу!

Я поднялась на каланчу –
И на четыре края света –
Всё ясно вижу и хочу
Внести свои поправки в смету…

Пора кричать, но я шепчу –
Пока что силы в лёгких нету.
Но ты прислушайся – и, чу!
Услышишь голос – рядом где-то.

Настанет время – закричу,
Да так: что вздрогнет вся планета,
И пёсьих мух, и саранчу –
"Поглотит медленная Лета"…

Презрев и злато, и парчу,
Я – от заката до рассвета –
Над павшим мраком засвечу
Быстролетящую комету.

Взойду на плаху к палачу,
Но в мире станет больше света.
Я гражданином быть хочу,
Не прекращая быть поэтом!
* * *
Наш бренный мир - яичная скорлупка...

Наш бренный мир – яичная скорлупка –
Стараниями разума людского
Настолько уязвимым стал и хрупким,
Что может быть неосторожным словом

Сметён с лица единственной планеты,
Пригодной для дыхания и песен:
Ни Стикса не останется, ни Леты,
И никому не будет интересен

Итог борьбы и противостоянья
Различных рас, религий и народов
На шарике, где сжаты расстоянья,
И до мгновений спрессовались годы.

И нам уже не дико и не странно
Представить сюрреальную картину:
Кипящие моря и океаны,
И тени на оплавленных руинах…

И было бы совсем невыносимо
Жить в ожиданьи атомной атаки…
Но есть на свете город Хиросима!
И есть на свете город Нагасаки!...
* * *
Мы все теперь в стране своей бастарды

ИЗ ЦИКЛА "РАЗРУХА В ГОЛОВАХ"

Дана команда резкая: на старт!
Грядёт большой бардак при всём параде:
Мы привыкаем к грохоту петард,
К безумной еженощной канонаде.

Мы привыкаем к выкрикам в ночи,
К проверке документов на дорогах.
К тому, что нынче – даже закричи –
Взволнуешь и встревожишь ты не многих.

И мы уже не сможем отличить
От выстрелов – бабаханье петарды…
Мы все теперь в стране своей бастарды.
И с этим чувством – надо как-то жить…
* * *
Приближается линия фронта...

Приближается линия фронта –
Всё яснее доносится гул.
Это наши ценители понта –
В новогодний пустились разгул.

Громыхают петарды, ракеты
Меж домов устремляются ввысь.
Ну, почти преставление света –
Расходились, пардон, разошлись!

Предстоит убедиться воочью
В достиженьях китайских друзей.
И внимать новогоднею ночью
Перепуганным крикам детей.

И самим чертыхаться, и матом
Посылая, незнамо куда.
Пиротехников, блин, супостатов!
Чтоб им пусто! Такая беда!...
* * *
И мир не мир, и дом не дом

И мир – не мир, и дом – не дом…
Молиться надоело,
Чтоб взрыв – раздался – за углом,
Чтоб пуля – не задела,
Чтоб не сужали окоём,
Пока не захотела,
Чтоб не терзали день за днём –
По делу и без дела…
Чтоб не горело всё огнём,
Душа не сатанела…
Пятнадцать лет уже живём
Во власти беспредела.
* * *
Всё на продажу

Под шелест очень крупных ассигнаций –
И то б не стала на людей кидаться –
Короче, не наёмница, увы…
А нынче – вылезает, за купюры,
Вся гнусность человеческой натуры –
И многие не сносят головы.

Сегодня всё пустили на продажу:
И жизнь свою, и кровь, и честь, и даже
Судьбу и счастье собственных детей.
И мысль о том, что жизнь лишь раз даётся –
Родит совсем иной поток эмоций
В мозгу цивилизованных людей.
* * *
Апокалиптическое. Такая нынче странная пора...

Такая нынче странная пора:
От новостей вздымает дыбом волосы.
И льются из-под чуткого пера
Отнюдь не поэтические образы.

Уж так нас угораздила судьба:
Стать времени безумнейшего жителем.
Болезни, отравления, борьба –
Кого-то с кем-то – и без победителей.

На рельсах – партизанская война.
А кто враги – понятие туманное.
И перспектива, в сущности, темна,
И настроенье – дикое и странное.

Бездельничай – иль в пахоте потей,
Рыдай ли, ударяйся ли в иронию…
А внуков дожидаться от детей –
По сути дела – продлевать агонию.
* * *
По Лермонтову...

Моя несчастная Россия,
Страна несбывшихся реформ,
С тоскливо сгорбленною выей,
На слом идёшь ты, да на корм…

Твои бескрайние просторы –
Безлюдеют за годом год,
А процветают нынче воры,
И даже чёрт их не берёт…

Где в перестроечные годы
Столкнулись камень и коса,
Сельскохозяйственных заводов
Стоят в руинах корпуса.

Где самогонные деревни,
Там нет непьющих – вообще,
Там по утрам не кличут певни –
Не тратят сил своих вотще…

Возможно, что когда-то боги
Нас пожалеют, а пока
В пустых полях да вдоль дороги –
Лишь заросли борщевика…
* * *
Тоталитарный роман

И глупостей, и крайностей – хватало,
И выше крыши всяких дураков.
Но кто из нас, по сути, не таков,
Ну, кто из нас приближен к идеалу?

Приписывать природе социальной
У нас привыкли личный произвол.
Осёл – везёт повозку, как осёл.
Печально? Да… Зато вполне реально.

И жеребец – умчится бесконтрольно,
Что радости от стати и красы?
Возница – держит в рамках полосы,
Постёгивая, но не слишком больно.
* * *
Тоталитарный роман - 2


Мне – от рожденья и до гроба –
Другой страны не надо, кроме…
И «скороходовская» обувь
Мне не была тесна в подъёме.

Я не горела пиететом
К рабочим брюкам из джинсовки,
Хотя была, при всём при этом,
Не хуже всех на остановке.

Мы прямо шли, и лезли в гору,
Давали газу до отказу…
Но притеснений от «конторы»
Не испытала я ни разу.

И кто здоров, и где больные?
Не собираемся по трое…
Теперь опять – как все иные,
В проверенном веками строе.

Где паразит на паразите –
Хоть и один – уже немало.
А строй – нуждается в защите –
И жизнь нам это показала.
* * *
Поток дезинформации

Кто-то что-то кому-то сказал…
Ну, допустим, приврал, ну, ошибка.
Невзирая на злобный оскал –
Принимаем его за улыбку.

А когда ту же самую ложь –
В телевизор, в эфир и в газету –
Что сейчас с нашей прессы возьмёшь? –
И несётся по белому свету

Гнусной «дезы» вонючий поток.
Ну, а те же, кто истину знает –
Отживя свой положенный срок,
По закону вещей – умирают.

И никто не способен уже
Отличить клевету от реалий.
И висит, как на остром ноже,
Тот, кого навсегда оболгали…
* * *
Звено в пищевой цепи

Мы речь обрели и ещё, так сказать,
Умение мыслить абстрактно.
Но то, что взамен довелось утерять,
Уже не воротишь обратно.

Мы голы и слабы, зубов и когтей
Лишились в процессе отбора,
Но – разумом – создали столько затей,
Похлеще вселенского мора.

Нарушив естественный, точный отбор,
Маячим на линии фола.
И наша судьба с незапамятных пор
Вершится рукой произвола.

Мы заняли место в цепи пищевой –
На самом верху – не по праву.
Поэтому вечный союз мировой
Народам земли – не по нраву.
* * *
Брат на брата

То не брат шёл на брата в гражданской войне –
Это совесть – в цене, это правда – в цене,
Просто: классовый враг прикрывался личиною брата.
То ли дело сейчас: кто богат – тот и брат,
Чем богаче – тем ближе – во столько же крат –
И убьют, если что, как случалось порою когда-то.

Но не ради свободы народа всего,
Не за равенство – ради себя самого
Нынче многие рады отца довести до могилы.
Жажда новой наживы им застит глаза,
И не дарят прозрения им образа –
Сколько б вновь не внушали значение божеской силы.
* * *
Чиновники

"Вот парадный подъезд..."
Н.А.Некрасов

Есть такая категория людей,
Их наличие – нелепости сродни:
И любой из них, хоть с виду не злодей,
Сокращает нам отпущенные дни.

Ничего не произвёл и не создал,
Но в сражениях бескровных закалён.
И в любые времена он правит бал,
Странной силой государством наделён.

Встанет грудью он за справку и печать,
Лишь бы только ты зависел от него.
Монолитный монумент – ни дать, ни взять…
Впрочем, взять – он очень даже ничего!

С незапамятных времён – до наших дней –
Мир чиновничий заметно возмужал.
И не надо говорить, что не злодей –
Ибо очень по-злодейски правит бал.
* * *
Постсоветские старики...

«Кровь нисколько не отстучала,
Я с течением лет узнал
Утверждающее начало,
Отрицающее финал.»

М.А.Светлов «Советские старики»


Сколько было всего такого,
Чем гордиться могли б сейчас:
Эти здания, это Слово –
Кем-то созданные из нас.

Кровью дедов, отцовской кровью
Отвоёванная страна,
Получившая участь вдовью:
Опозорена, отдана

На поток очумелым «новым» –
С их поганою новизной,
Что умело, легко, толково,
Вмиг расправились со страной.

Под себя подмяли. И тризну
Превратили в шабаш хмельной…
Нашу горестную Отчизну
Разлучили – с самой собой!

И под жизненною тщетою
Загибаются от тоски,
Усугубленной нищетою,
Постсоветские старики…
* * *
Смотреть вперёд, иль, всё-таки, под ноги?

Смотреть вперёд, иль, всё-таки, под ноги?
Тут как бы навсегда не окосеть!
Планировать? Суммировать итоги?
От золота – шлифованную медь

Пытаться отличить на взгляд? Непросто.
А «на зубок» – выходит не всегда.
И где тупик, а где «болезни роста»,
Где – чушь, а где – серьёзная беда?

Принятия решения бояться
Пытаюсь отучиться на ходу,
А потому, подобная паяцу,
Кривляясь, над ареною иду.

Но отличить от пустоцвета – завязь –
Заранее нельзя наверняка.
Я снова от судьбы бежать пытаюсь,
Как будто от памплонского быка.
* * *
Телепередача

Я про Юрия Визбора – ночью – смотрю передачу –
Мне не надо, как многим, наутро вставать до рассвета.
Вытираю глаза – я не то, чтобы явственно плачу,
Просто я подпеваю той песне, что Визбором спета…

Сквозь туман и дожди – ту звезду из созвездия Лебедь –
Я пытаюсь найти посреди городского каньона,
На безжизненно-тёмном и тускло-безрадостном небе
Мне её не найти, что обидно, хотя и резонно.

Я б хотела туда, на Домбай или берег Чукотки…
Но рекламные паузы рушат теченье программы!
Мне, добрейшей души, пожилой и воспитанной тётке –
В морду хочется дать тем, кто фильм прерывает рекламой!..
* * *
Современное рабство

Если кто-либо нуждается в комментариях -
легко найдёте море таковых на просторах
Интернета.


Безумный крах любви, надежды, веры:
Число рабов уже давно растёт,
В чудовищных, немыслимых размерах,
На миллионы душ – который год.

Рабы – не в Колизее, не на Ниле –
Повсюду эта дичь и этот ад.
И рабство восстаёт, что отменили
Где сто, а где и больше, лет назад.

Эпохи просвещенья – канут втуне,
И я уже предсказывать берусь,
Что по числу рабов мы переплюнем
И Рим, и крепостническую Русь.
* * *
Разводит жизнь по разным перекрёсткам...

Разводит жизнь по разным перекрёсткам,
На ком – зипун, на ком – потёртый фрак…
Но даже если где постелет жёстко –
Для нас, привычных – не в перинах смак.

И мы, не позабывшие былого –
Не так, так эдак – тропочку найдём,
И хоть разок, да соберёмся снова –
Не в мой, так в твой гостеприимный дом.

Мы будем не грустить, а веселиться!
Погода, что ли, нам не хороша?
И пусть не молодеют наши лица –
Но держится нетленная душа!

Легли на нас морщинками невзгоды,
И время не спустить на тормозах.
Но то, что отобрать не в силах годы –
Мы видим в нестареющих глазах!
* * *
И в честь чего гремит салют...

Конечно, выглядел коряво
Эксперимента неуют.
Да и враги – кольцом удава,
Вздохнуть и охнуть не дают…

Потом – потешились на славу,
И ананасы вновь жуют.
Как будто с гор спустилась лава
На скромный странников приют.

И рассудить не могут здраво,
Куда овечьим стадом прут,
Где ум и совесть, гордость, слава,
И в честь чего гремит салют.

Кому подъём, кому – подстава,
Кому-то спирт, кому-то – «Брют»…
Нектар ли это иль отрава?
Хватай, хватай – ведь все берут!

Берут… Хотя и не по праву –
Для них: «олл райт» и «вери гуд»…
А мне всё хочется в державу,
Где б был владыкой мира – труд!..
* * *
Печально...

Государство – орган насилия –
Кто бы спорил.
И реальность – не для идиллии,
Много горя.

Но когда насилуют каждого,
Кто послушен –
То у нас, дорогие граждане,
Сохнут души.

Люди изгнаны, обездолены,
Прозябают…
Умирать старикам – позволено –
Жизнь такая…

Что мы кушаем, что мы слушаем –
Им неважно.
Молодежь иссыхает душами
Эпатажно.

А когда весь народец – в кучности:
Перед бездной,
Государство такое, в сущности –
Бесполезно.
* * *
Этот старый завод...

Этот старый завод с высоченными тёмными стенами,
Не гасил никогда в своих окнах живые огни,
В раздевалке народ гомонил, суетясь между сменами…
А теперь в его окнах темно, а не веришь – взгляни!

Промерзает зимой отсыревшее старое здание,
А надёжно вполне и ещё б прослужило века…
Что по здравому смыслу – уже за чертой понимания,
Но кому-то так выгодно – вот и ветшает пока.

Сбились векторы, наши заводы сменились руинами,
Мы торгуем сырьём по дешёвке – в хозяйский карман.
Пролетарии наши с рабочими крепкими спинами –
Кто не помер ещё, от тоски и отчаянья пьян.

Развалилось не всё – потому что страна-то громадная,
Даже кое-кому пофартило урвать под шумок…
Но чуток колупни – и откроется то безотрадное,
Что и глянец фасадов укрыть под собою не смог…
* * *
Нас теснили не раз...

Нас теснили не раз
С завоёванных нами позиций,
Ну, а мы всё равно –
Возвращались и брали опять!
Наша дерзость и класс –
Выше всяческих личных амбиций,
Потому так давно
И вовек – нас живыми не взять!

Помирать – погодим,
Ибо памятью нашей и волей
Мы и держим страну
На краю обрушения в ад.
И пока мы другим
Не доверим Отчизну – дотоле
Не закончим войну,
Не оставим своих баррикад.
* * *
Любимый период

Это мир сотворён на крови
И загажен почти от истока.
И в какой из эпох ни живи –
Всюду мерзость своя и морока.

Всюду дикость, и грязь, и разврат,
И дорога, сквозь зло и болезни:
Для кого-то – до божеских врат,
Для других – приближение к бездне.

Отбоялась. И больше меня
Не пугает грядущего бремя.
Но дожить до последнего дня
Я б хотела в любимое время.

Как сорвавшись, ровесники мрут –
Кто душою, кто телом калека…
Я бы свой повторила маршрут –
В третью четверть двадцатого века.
* * *
У кого какие интересы...

Парафраз, первоисточник на Литсовете.

У кого – какие интересы:
Кто-то хочет видеть свет во тьме,
А другим нет дела до прогресса –
Возлежать бы в юрте на кошме,

Пить кумыс с айраном вперемешку,
Лопать мясо диких кобылиц...
Вот она – истории насмешка,
Вот энтузиазм отдельных лиц…

Кто желает имя обессмертить,
Пусть и на морях чужой крови,
И сжигает в вечной круговерти
Проблески надежды и любви.

Вот, во всей красе – пассионарность,
Двигатель прогресса, взгляд вперёд:
Лень, недальновидность и бездарность,
Плюс толпа – обманутый народ.
* * *
Про Наполеона, как бы...

Что Наполеон, с огнивом, с трутом:
Здесь искал: убогое село?..
Да, видать, не в добрую минуту
На Россию парня понесло.

Это только русскому под силу:
Отереть со лба рабочий пот,
Уложить врага в его могилу –
И опять – в привычный круг забот.

Вновь в трудах, на лаврах не жируя,
Вкалывать с зари и до зари:
Тягловой скотиной, в тяжкой сбруе,
Наполнять хозяйские лари.

Знать, мечталось, хоть не по закону,
И не так легко ложится в стих:
Даже самому Наполеону
Заиметь работников таких!

Только и в бою, на батарее,
И в рабочей тягостной страде –
Русский человек помрёт скорее,
Но не сдастся: никому, нигде!
* * *
Духовой оркестр

А я ещё застала времена,
Когда играли в парках духовые
Оркестры на эстраде. И душа
Навстречу этой музыке летела.
От ветра – только задняя стена
Их прикрывала. Я тогда впервые
Внимала этим звукам, не дыша,
И окрылялось, вслед душе, и тело.

Недавно на площадке у метро
Немолодые, грустные мужчины
Довольно громко извлекали звук
Из духовых, таких же, инструментов,
На перекрёстке улиц и ветров…
И для игры их – веская причина:
Коробка, та, в которую из рук
Летела мелочь, руша строй момента,

И восприятья целостность и дух…
И, несмотря на степень состраданья
И пониманья их житейских треб, –
Не возникало душ соединенья…
И звук был слишком холоден и сух…
Так мытари, пришедшие за данью,
Выпрашивали свой горчащий хлеб,
Полёт души меняя на терпенье…
* * *


© Марина Чекина, 2010
Дата публикации: 07.03.2010 18:13:32
Просмотров: 1414

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 63 число 91: