Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Пластический биллиард

Джон Мили

Форма: Рассказ
Жанр: Просто о жизни
Объём: 24588 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Сильный толчок… и вот, я уже качусь по зеленому полю. Помню неодиночество, непременное ласковое присутствие рядом кого-то родного и свое безошибочное умение разделять окружающий мир на свое и чужое. Позже, вместе с окончательным, то есть, осознаваемым, в него, мир, приходом, появляются их запахи и формы.
Оказалось, что мы катимся вместе: очень большой светло-коричневый шар -
папа; светло-серый, поменьше - мама; и маленький, оранжево-толстенький шарик – сестра. Куда бы я ни сунулся тогда, беспомощный, утыкался носом в теплый бок одного из родственников, отскакивал к другому, перелетал к третьему. Это была очень веселая игра, и я - даже сквозь плач, так они рассказывали – заливался от смеха, мог играть бесконечно.
Потом появилось откуда-то любопытство. Я заметил, что вокруг много чужих шаров и шариков, разноцветных и ярких, движущихся в разных направлениях и с различной скоростью. Иные из них быстро проносились мимо, оставляя за собой неясную размытую тень, другие подкатывались поближе, позволяя себя рассмотреть. В плотной круглой родной стене я нащупал лазейки, куда можно было немножечко высунуться, чтобы всласть поглазеть. Первые попытки прошли удачно, было безумно интересно. Но, вот как-то случайный, явно проскакивавший мимо в своем относительном далеке, бесцветный шар вдруг изменил траекторию полета и, мгновенно, как показалось, приблизившись, задел меня гладким и твердым боком. Было очень больно. Втянувшись назад, я громко плакал под сочувственные возгласы близких. Уже в следующую, состоявшуюся вскоре, вылазку полученный опыт помог, и я ловко увернулся от летящего мне прямо в лоб шарика, так что удар принял на себя папа. Вскрикнув от неожиданности, но не растерявшись, папа отразил нападение, и шарик полетел дальше.

Мы продолжали катиться. Куда и зачем, не приходило в голову спрашивать.

Я узнавал все больше и больше о внешнем мире. Так я узнал, что казавшиеся
мне одиночками шары в большинстве своем вовсе не одиноки и возвращаются к своим стайкам после прогулок. Такой вывод я сделал, наблюдая за близлетящимися шаровыми группами, часто распадающимися на круглые
части и вновь собирающимися вместе. (Это было нормально; папа с мамой тоже куда-то гуляли и всегда возвращались домой). Кроме того, некоторые из
них по временам подлетали настолько близко, что терлись об нас боками. В
таких случаях, вначале, я с визгом прижимался к маме, боялся. Но потом, когда мама объяснила, что такие шары совсем не опасны (что означает: никогда
не сделают тебе больно, и потому называются друзьями), я перестал их бояться. Более того, у меня появились собственные друзья-шарики. Нельзя сказать, чтобы они совсем уж не делали мне больно, но, во-первых, я верил маме, а во-вторых, понял, что боль можно терпеть, если ее не причиняют нарочно. В противном случае никто не мог бы заставить меня считать обидчика другом.
Следующим этапом было открытие, что мир шаров состоит не из одних друзей и пролетных. Существуют еще, оказывается, круглые встречного, а также
поперечного неслучайного качения. Это враги. Папа так разъяснил, кто они
есть такие: враги - это злые шары, которые не только хотят помешать нам катиться туда, куда мы желаем, но, еще сильнее, хотят полной нашей остановки. «Вот, попробуй-ка, остановись», - предложил мне папа. Я попробовал, но у меня не получилось, и отчего-то вдруг стало страшно.

Самый первый мой враг был даже не мой, а - папин. В какой-то момент я почувствовал мощный удар, не нанесший мне лично никакого физического вреда,
но потрясший всех нас и болезненно отдающийся в душе до сих пор. Папа тогда согнулся, но выдержал. На боку у него остался глубокий шрам; я любил гладить его неровную штопку, одновременно мечтая о вражеской гибели.
Мой личный враг появился вскоре. Бил не больно, зато регулярно. Не умея дать сдачи, я терпел и молчал. Но жить и катиться дальше стало довольно трудно. В какой-то момент не выдержал, рассказал папе. «Ну, что ж, - сказал папа, - в таких случаях у нас, у шаров, есть один единственный выход: разбежаться как следует и столкнуть врага со своей дороги. Соберись с силами, сынок, ожесточи на миг свое сердце, и, главное, будь уверен в себе - ты сможешь!»
Я серьезно готовился к бою. И, наконец, настал этот миг: пушинкой отлетел
враг, дорога снова была свободна. Я - шарик-герой! - громко пел и смеялся.

Основное ощущение той поры - безграничность зеленого поля. Его просторы,
куда так легко укатиться и так страшно, потерявшись, не вернуться назад. Правда, границы все-таки были. Я убедился в этом, подойдя к навязанной мне родителями (замечу, вопреки моему желанию) необходимости ежедневных самостоятельных выкатываний наружу. Неотвратимость предстоявшего и была моим первым пограничным барьером, о который я больно ударился, но сумел таки преодолеть. Там, за барьером, где, на первый взгляд, в хаотическом беспорядке двигались шарики - мои сверстники, оказалось, тоже действовали законы качения, но уже другие, весьма отличные от семейных. Мы беспрерывно бились друг об друга. В основном, в индивидуальном порядке (с тех времен у меня осталось, на теле и в памяти, множество мелких отметин), но, для удобства ведения боевых действий, часто также разбивались на группы. Не сдаваться тут было главным правилом. Подчиняясь большинству, все вместе катили в выбранном старшими (и потому заведомо умными) шарами-наставниками направлении. В отведенное для этого время и, как они говорили, к свету. В результате вектор моего собственного движения сильно поменял угол, а бреши в семейной круговой обороне, пробиваемые моими усилиями изнутри, (правда, с ведома и согласия родственников), ежедневно расширялись. Через них к нам влетали как благообразные, отлакированные хорошим воспитанием пай-шарики, так и шарики - варвары и хулиганы, последние доставляли моим близким много всяческих неудобств.

Враг продолжал наносить папе удар за ударом. Папа кряхтел, временами исчезал куда-то, возвращался все с новыми штопками. К моменту, когда я, уже независимо и хорошо ориентируясь в ближнем кусочке поля, и вкатывался и выкатывался, позволяя себе также и боковые рейды, враг, разбежавшись, столкнул папу с дороги. Папа исчез навсегда. То, что осталось от родного, доброго, умного, большого шара, и эти остатки закопали вскорости в землю, папой очевиднейшим образом не являлось. Громадное же скопление при этой процедуре вроде как бы сочувствующих нам шаров меня не только удивило, но и несколько насторожило. Где-то там, в этой толпе, возможно, прятался враг.

Мало что изменилось кругом. Все так же зеленеет поле, и ничего не видно в
дали. И мы продолжаем катиться. Серый шар-мама, на наших с сестрой глазах
вдруг резко увеличившись в размерах, накрывает нас своей сенью. Так же, как раньше – я это понял, - они накрывали нас вдвоем с папой. Мы по-прежнему оставаемся внутри большей своей частью, хотя степень нашей свободы неукоснительно возрастает.

Годы, годы прошли. Наконец-то я взрослый и смелый, мне не нужна защита.
Прощай, мама!.. И не сердись - ухожу в свободный полет! «Поле зеленеет, солнышко блестит...» Эх, прокачусь!

Ни одного знакомого шара, и нет ориентиров на этом новом участке поля. Катишься в пустоте… куда кривая выведет. А шаров-то полно. Вон они, летают-носятся по всяким своим непонятным надобностям, да при этом еще и пихаются. Подкатишься к одному - от ворот поворот, к другому - пшел вон!.. Подкат - откат, подлет - отлет... Еще попытка, и... первый товарищ. Уф-ф, уже хорошо – не один! Второй появляется, третий... Дорога у каждого своя, а я только так, пристраиваюсь на время. Качусь параллельным курсом, присматриваюсь, приглядываюсь. Догадался уже, что вместе полегче будет: и с врагом, если что, разобраться, и новое, если что, узнать, да и просто не скучно.
Между тем, очевидны становятся неровности поля. Рыская по нему, - как из вящего любопытства, так и интереса ради, - то и дело попадаю в ямки, колдобины, взбираюсь на редкие холмики. Отсюда - с небольшой, прямо скажем, высоты - обозреваю окрестности. Вижу ямки уже покруче, ямы замечаю и целые ямищи. В них не скачусь, даже рядом с ними не встану. Я в меру умен и, как мне кажется, осторожен. Один не скачусь, это правда... А за компанию?..

Вот она, сила коллективизма, вот оно, время!.. Подражая и двигаясь одним курсом, в одном поле и в одном времени, не избежишь не своей, казалось бы, участи, не избегнешь предназначенного другому. Обязательно упадешь!

Падаю. Лечу со свистом на дно, застреваю и копошусь. И не легче, что не один, а - труднее. Выбраться так труднее. Потому что друг за дружку цепляемся, только соскальзываем. Всем вместе… ну, никак не подняться, кто-то первым быть должен. Понимаю, что я. Ибо места не нахожу, так противно!.. Поле, на мгновенье высунувшись из ямы, уже не зеленое, а рыжее какое-то, в отвратительных грязных пятнах. И маленькое-премаленькое. Коплю в себе силы, ращу недовольство. Никаких параллельных телодвижений!.. Накопил?! молодец!.. Мощный рывок, высокий подскок... на свободе!.. Товарищи, помощь нужна?.. Не-е-т?.. Вот это да!.. Ну, как знаете. И... вот что еще... Прощевайте!

Новое поле, новая свежая зелень. Расступись, шары-шарики, я качу! Я – снова хороший и добрый!.. Не расступаются. Не хотят. Стеною стоят. Говорят:
вот тебе выбор: иль в ряды вступай, прилипай, то бишь, или вали-ка отсюда
подобру-поздорову!.. Плохие вы, злые и совсем не хорошие! Ну, что я вам сделал?!. Деваться некуда. Прилипаю, катимся вместе. Вместе в ямку и в яму, вместе чуть не в обрыв... Но, чищусь уже. Сам чищусь. Средства от грязи перебираю: одно вроде лучше, другое - хуже... А самое верное, прихожу к выводу – это по собственным наблюдениям, да и опыт шаровой уже помогает - любовь. Ищу ее, милую, как хлеб ищут. Долго ищу. Нет... Нет... Нету!

Серо-грязно-зеленое поле, одинокие деревца, кустики там и сям... Где ты,
любовь?.. А как не найду, куда мне?.. Сжалься, приди!..

Качусь совсем уже взрослым шаром-бродягой, тружусь по дороге. Научился пихаться и перепихиваться. Имею преданнейших друзей и презлющих врагов.
Все как у шаров. Уже не я прилипаю - ко мне прилипают... отлипнуть никак не могут... Время бежит. Наконец...
Случайный шар, еще чужой и не близкий! Чьей бы волей ни послан, ты явился, ты здесь! Я влюблен! Ты легкий и светлый, ты - прекрасен! Мы покатимся вместе, и дорога наша будет свободна - я расчищу ее! Мы накроем наш будущий шарик родительской сенью, и - он будет счастлив! Все шары мира позавидуют нашей любви. Обещаю!

Шарик, мой родной маленький шарик, а вот и ты! Ты такой неуклюжий, смешной, и совсем еще не умеешь кататься. Я тебя научу. Я научу тебя многому. Всему. Ты никогда не столкнешься с враждебным, путь твой будет всегда открыт. Я позабочусь об этом. Поле твое - необъятный зеленый простор без границ, катись в тишине и покое. Куда?.. Милый мой!.. Если б я знал...

Креплюсь, стараюсь. На один мозоль накатила, на другой... Ничего не понимает этот глупый шар. На третьем году взвизгнул, на четвертом заговорил:
- Ведь учу тебя, время идет... Неужели так трудно привыкнуть?..
Пятый, шестой:
- Ну, катись же, как я: вот так… вправо, вот так… влево...
Седьмой:
- Шарик, маленький, откатись-ка в сторонку, не слушай...
Восьмой и последний:
- Любимая, спи, спи, спи... Я тебя усыплю... навсегда!
Поле вспучилось, встало дыбом. Ошибка! это была ошибка!..

- Отдай шарика. Я воспитаю его, ты ничего не умеешь...
- Не-е-т?!.. Ах, вот так... Прощай, дорогая, мы разбежались!..
- Шарик, расти! Помни меня! Вырастай, мой родной, поскорее, и мы снова покатимся вместе.

Я один. Снова бьюсь о чужие бока. Снова путь, снова выбор пути. Закатился
черт знает куда...

Смотрю: ну, совсем другие шары! Больше все мимо, мимо, и на дикой какой-
то скорости. Аккуратные такие, не заденут, не дай Бог, не обидят. Ничего не
предлагают, ни на чем не настаивают. Всем им я - до одного места! Ни друзей,
ни врагов. Топчусь на этом самом месте в нерешительности. Поле темное, препятствий не вижу. Но знаю, что есть, должны быть... Не сверзиться бы куда ненароком, не расшибиться! Блуждаю на ощупь, в потемках...

Удача! удача!.. Прибивает к шару. Неказистый, да. Однако раздумчивый. Все о смысле что-то, о назначении. Пока слушал и думал, катили рядышком. Не пихается, ласковый оказался. Разговорился и я. Все рассказал о себе: и кто, и откуда, прошлое свое, настоящее, сомнения в будущем. Долго рассказывал,
что накипело, а – слушает. И катим вместе все дальше. Закончил, пора отрываться. Ведь дорога не общая, мне еще свою искать... Не могу оторваться, вроде, как магнитом притягивает. Ладно, думаю, куда торопиться?.. Подожду, посмотрю. Катим.

И как это так получилось?.. А вроде светлеет вокруг. Дорожки, тропинки видны… правда, пока еще смутно. Пересекаются все. Шары по ним, да шарики: кто
вприпрыжку скачет, кто телепается еле. Светлеет еще, и как будто приподнимаюсь чуток.
Вижу: вляпались двое друг в друга на перекрестке - лихачи! - и разлетелись. Летят во всю прыть, приятно смотреть, по другим уже направлениям.
Продолжает светлеть.
Вот, энергичный несется, а впереди по курсу шарик-подросток. Сшибет ведь сейчас!.. Нет, перепрыгнул, почесал дальше.
Нехитрые комбинации. Наблюдаю, разгадываю.
Ага, вот этот сейчас об этот ударится, отлетит вот к тому. Интересно, как примут чужого?.. Ничего, дружелюбно.
А вот, посложнее. Молодая мамаша, два шарика малых, сзади папаня, подталкивает, пыхтит. Не скоро семейка движется, а главное, по сторонам не глядит, опасности не замечает. Вон, появился шар сбоку, сразу видно, матерый - добычу приметил и разгон берет. Ох, берегись, мамашка!.. Удар!.. Выбил таки из семьи, покатил следом, мерзавец! Детки ревут, папашка их утешает. А вид у самого удивленный-преудивленный...

У меня вопросы. Море вопросов: и как это можно терпеть? и как помочь можно? и нужно ли помогать?..
Спутник мой - шар интересный, с пружинкой внутри - отвечает:
- Бог шаровой помогает, и мы… по возможности.
- Кто мы-то?..
- Да, те, кто верит в Него. Он все знает, все может. Довериться нужно, и делать согласно Его велению. Помогать. Терпеть.
- Предположим, доверился, - говорю. - Помогаю. Терплю. Ну, а собственное мое
разумение? с ним-то как?
- А это, - отвечает, - свобода твоя изменить нечто в мире и самому измениться. К
примеру, не говоря уж о направлении качения, можно поменять скорость,
ускорение... ритм опять же, плюс музыкальное сопровождение, чтобы не скучно было...
- Хорошо, - говорю грубо, - этим и без тебя всю жизнь занимался. А скажи, вот: куда шары исчезают? ведь не в поле же их зарывают?
- Сие великая тайна есть, - отвечает серьезно. - Никто не ответит, потому как никто, кроме Бога, не знает. Нужно верить, что так Ему нужно, для чего-то великого и хорошего.
Легко сказать, верь... для хорошего... Когда на глазах черт те что происходит! Безобразничают шары, насильничают, друг за другом гоняются; по временам ну просто дуреют: в кучи громадные собираются, толпа на толпу прет - кто кого одолеет!.. Бьются так, что хорошо в половине останутся. Бурча недовольно, расходятся... до следующего раза. Мол, ужо мы вам!.. А кто страдает?.. Самые что ни на есть замечательные шары. И безвинные шарики, эти в первую очередь. Где справедливость?.. Ладно, злодейский ты шар, дурак и скотина, исчезни - никто не заметит, а заметят – обрадуются. Так нет же, наоборот...
- Тайна - на то и тайна. Верь. И, на вот, Книгу читай, может, чего поймешь...
Начал я Книгу читать, для нас, круглых, в незапамятные времена написанную. И предстал предо мною Бог шаров, суров и неколебим. Все на свете создал, и мудрый-премудрый, все знает. Великую работу проделал и делает дальше. Ждет чего-то от нас, отдачи... Не вмещается образ Его в сознание, и без Него уже не могу. Поверил. Нет другого объяснения сущему. Есть Он, и все сразу становится на места. Как понял это, совсем уж светло стало, и как с горки высокой смотрю, миром любуюсь. Как могу сострадаю живому, и, главное, ценности полевые ценить начинаю.
Ох, и рад же был спутник, заметив. А и я благодарен. Катим в согласии, дружно. По-прежнему не знаем куда, но... Есть, есть мысли!

Прошло время. Сомнений нет: все в воле твоей, Господи! Разреши только
опыт свой шаровой, немалый уже, в гипотезу обобщить, в сравнение, близкое разуму моему.

Поле Твое, Создатель, есть поле игровое, биллиардное. Изначально зеленое
и цветущее, но и пустое, и скучное… от бесконечности. Не интересно, не с кем поиграть Мастеру. Потому появляется шар первый, живой и мыслящий, по образу и подобию Твоему сотворенный (значит, и Ты - шар, уж извини!). Вот, покатился; пробный, так сказать, выкат на Тобою же ограниченной площадке. Инструкции дадены: катайся себе покамест в удовольствие. А он, бедный, не рад, мыкается. Одиноко ему, видите ли!.. Входишь Ты в положение, шар другой появляется, из части первого слепленный и уже потому от него зависящий. Замысел хорош, что и говорить: так и будут парочкой бегать; легче следить-наблюдать, проверять всесторонне на вшивость. Угадал: радости у обоих – штаны полные. Грызутся, скандалят, довольны. Однако, и не усмотрел: помощник Твой верный (скажи, что не так, Господи?!) соблазнил неразумных, причем втайне от Тебя, и - вот он, первородный шаровой грех!
Осерчал Ты! ох, осерчал!.. Как?.. Преступление! покушение на Закон!.. Удалил от себя создания свои прежде времени: катитесь, мол, отседа, бисовы дети! дескать, вон, на большую Землю!.. Но, ситуацию-таки использовал: шародеторождение ввел в муках – это расплата за грех одному, добывание пищи в трудах тяжких – другому. А главное наказание обоим - комплекс вины неизбывной и страха вечного пред Тобою. (Вот уж мучение, доложу, так мученье!). Тем не менее, всё вместе продвинуло Тебя к достижению цели: появилась реальная возможность подконтрольного развития задуманной Тобою игры, причем, в сторону усложнения, а значит, и настоящего интереса.
Всё в лучшем виде. Прашарородители с большой уже кучкой отпрысков грызутся между собой вдалеке, на отведенном для них участке поля, под неусыпным Твоим наблюдением. Продолжают усиленно размножаться. И когда, наконец-то, становится им тесно, берешь Ты в руки Божественный кий. Игра началась!
Первый же удар Твой разбивает стадо Твое. Шары рассеялись по полю. Мечутся в страхе, опять сбиться в кучу пытаются. Не тут-то было! Скопления разбиваются, методично, удар за ударом, добиваясь равномерности распределения шаров по площадке. Не много времени понадобилось, и вот - то что надо! Катаются шары со своими шариками на разных кусочках поля: кто под солнцем Твоим чернеет, кто желтеет-косеет, а кто беленьким остается, только щурится и очки черные надевает. Мирно все, хорошо. Правда, плодятся усердно,чересчур даже. Опять тесно становится, и обидно пересекаются пути их. Опять Тебе кумекать приходится. Раз так, решаешь, делать нечего - призываю смерть.
Хоть и не хотел поначалу, а… надо. По углам поля лузы понаделал - дырки такие бездонные: провинился ежели сильно, нагрешил с перебором – удар… и в лузе! Так сказать, в объятиях смерти. Для разгрузки игрового пространства и в
назидание остающимся. Чтобы Бога сильнее боялись. Непростая штука, такой
удар - шар-то живой, в непрестанном движении пребывает. А если почувствует
что неладное, так и прыгает, и скачет из стороны в сторону. Финтит, подлец, петляет и уворачивается. Попробуй тут, попади!.. И промазать нельзя, ненароком даже, можно ведь невинный шар укокошить (хотя признайся, Господь, что случалось!). Потом, просчитать. Предположим, точный удар получился, и жертва мертва. Сплошные вопросы: куда шарики малые полетят?.. а вдова неутешная (верная, предположим)?.. к кому прибьются, об кого стукнутся? а те в свою очередь?.. Сложно. Картинка-то на поле поменяется. Иногда кардинально. А надо, чтобы правильно все, по-честному.
Ну, стараешься, играешь, устаешь. Только не помогает. Слишком много шаров развелось, не успеваешь Ты, Господи! Еще поразмыслив, приходишь к решению поистине гениальному: отдаешь смерть частично в производство самим шарам. Пускай, дескать, своих же и лупят, в лузы загоняют. Но только по Твоей команде, ни в коем случае без. Наладилось, пошло как по маслу: на кого пальцем укажешь – бац, и нету! навалились всем скопом, сожрали.
Очень эффективное средство смерть оказалась. Ибо боится ее шар, не хочет
из игры выпадать. Боится-то боится, а безобразничать продолжает, все по природе своей шаровой, а значит, греховной. Прикинув сие обстоятельство, устроил Ты, Боже, так, что отныне смерть для шаров в обязаловку становится. Хороший ли, плохой - без разницы! Никаких исключений: катись, куда хочешь - в свое время у своей лузы окажешься. Вроде бы мудро: хороший - жизнь свою временную с толком устроит, обо всем подумает, все успеет; плохой - убоится еще пуще, остережется, может, когда-никогда зло творить. Но шары неразумные, вечно недовольные, на меру Твою превентивную ответили неожиданно – диким взрывом шародеторождаемости. Логика здесь понятна: не я - так шарики мои, не шарики мои - так уже их шарики, и т.д., все равно по-своему сделаем, а не по-Твоему, не по-божески, то есть.
Разозлился и вскипел Ты тогда до невероятия: глупы и упрямы, непослушны и непокорны круглые, созданные Тобою лишь для развлечения мирного, для игры Твоей. Хотел было, ошибку свою признав, разом всех с поля убрать, дураков, да и поле само прикрыть. Действительно, что это еще за игры в Твоем почтенном
возрасте? смех просто!.. Да нашелся один. Чем уж взял, непонятно. Только передумал Ты, не выполнил замысла в полном объеме. Более того, новый род шаровой от него повел, а также обещание себе дал: не нервничаю, мол, впредь по пустякам, веду дело разумно, а главное, не торопясь, по линии шарового самосознания с целью постепенного проникновения в Игру.
В дополнение к уже существующим правилам - отменять ничего не намерен! - вводишь Ты со временем новые, приближенные к местным условиям, а также учреждаешь суды и институты местного шаровластия. Институты, выполняя управленческие функции, ведут шар к его личной лузе нужной дорогой, суды – полевые и высший – туда же, но - кратчайшей.
Кадры во все времена решали все - не положение это, а давно уже общее место. Первоначально, когда вопросом занимался Ты лично, все получалось как нельзя лучше. С помощью отобранных Тобою достойных, неустрашимых и устрашающих, хаотическое движение шаров постепенно приобретало упорядоченный стадный характер, и удар твой, всего-то-навсего тактического значения, изменял направление целого потока; страх Господень, почище страха смертного, заставлял следовать правилам, а добровольно-принудительное деление поля, с возможностью, правда, перераздела, гениально замыкало шар в беспросветности бытия. Но, стоило ослабить внимание, довериться выкормышам Твоим и перестать руководить процессом, как многое из сделанного пошло прахом. Особенно постарались тут суды полевые: что ни творили, как ни изощрялись, именем Твоим беспредельничая. Сколько народу круглого зря побили – не счесть! Твое упущение, Господи…
А ныне?.. Рассортированные, вложенные в обоймы гигантских шарикоподшипников, катимся не туда, куда хотим, а куда покатят. Сшибется один подшипник с другим влобовую, какой-то, глядишь, и рассыпется. Мы, шары – наутек… врассыпную, конечно… на волю. Только не успеешь удрать, глядь - а в новой обойме и катишься черт-те куда. Скажи: это дело, Господи?.. Добро бы не шар был, а так… шаровидный какой или там шарообразно-шароподобный... Нет же, нормальный, рабочий!..

Значит, так. Это все гипотеза. Но, вот что я, гипотезер, скажу Тебе, Господи.
Ты хочешь продолжать играть в биллиард?.. Хорошо. Я по-прежнему в роли живого шара?.. Хорошо. Игра Твоя и правила Твои?.. Тоже хорошо, я согласен. Но, вот Тебе тогда мои сегодняшние условия, числом несколько.
Первое. Я - живой и бредящий свободой шар – свободен; никаких подшипников и потусторонних вибраций, свобода маневра.
Второе. Мои внутренние шаровые разборки - дело мое; вмешательство –
в исключительных случаях стратегического характера, там, где, по неразумию
иль по недомыслию своему, могу натворить по-большому.
Третье. После всех устроенных Тобой передряг желаю оставаться гладким, блестящим, веселым. Не смейся, Господи - это серьезно!
Четвертое, и последнее. С близкими моими шарами… помягче, поласковей. А шарика моего родного и вовсе не тронь... ну, хотя бы пока не вырастет.

Все, Господи. Принимаешь условия? продолжаем?..
Обещаю Тебе свято верить и чтить, не роптать и вопросов глупых не задавать.
Правила выполнять беспрекословно. Игру Твою честно до конца доиграть, до
Суда Твоего Высшего. А на краю лузы, после удара Твоего последнего, прежде чем скатиться, скажу, и успею: «Спасибо Тебе, Господи, Боже мой! славно мы поиграли, спасибо!..»


© Джон Мили, 2016
Дата публикации: 18.12.2016 22:05:37
Просмотров: 721

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 7 число 56: