Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





"Поездка к Доктору Г. А. Илизарову"

Лилия Смоляр

Форма: Эссе
Жанр: Просто о жизни
Объём: 15345 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


Светлой памяти хирурга-ортопеда Гавриила Абрамовича Илизарова.


Воскресенье …, понедельник …, за ними следующие дни недели тянулись одинаково монотонно, уныло. Если погода позволяла, Оскар приходил в городской сад, с трудом усаживался на скамейку, недалеко от ротонды, и слушал музыку в исполнении военного духового оркестра. Начало Июня месяца. Вопреки прогнозу синоптиков, погода выдалась слишком жаркой. Концентрация водяных испарений в воздухе затрудняла дыхание, взвинчивала нервы. Раздражало всё: медный грохот слащавых вальсов, мучительно ноющие кости, прохожие, назойливо мелькавшие перед глазами. Внимание привлекла стайка молодёжи. Беззаботная компания разделилась на пары - пытались кружиться под музыку, но асфальт тротуара противился скольжению, и ребята побежали по направлению к эстрадной ракушке летнего театра, смеясь, вереща о чём-то весёлом, пустом. Мужчина проводил неугомонных танцоров долгим взглядом, недовольно ворча: "Прыгают, бегают. Куда им, несмышлёным, задумываться о счастье-несчастье. Слава Богу, хоть их обошли стороной война и её последствия."

Что и говорить, проблем у Оскара накопилось в избытке: неудачная хирургическая операция ноги, отсутствие квартиры, развод с женой, но хуже всего - безработица. После выписки из больницы, он, как водится, пытался вернуться на ‘родной’ завод, но кадровик лишь отмахнулся от бывшего передовика производства, как от назойливой мухи: "Да кто тебя, инвалида второй группы, примет на работу? Не имеем права. Государство назначило тебе пенсию, вот и радуйся, наслаждайся жизнью". Юморист, однако, сравнил свою пенсию отставника с Собесовской - по инвалидности.
Когда мы молоды, пылки, боремся за успех, любое содействие или поощрение может иметь решающее значение: мы обретаем чувство устойчивого равновесия. И какая ж досада, если, упорству вопреки, стимулирующей помощи не наблюдается, взаимность с окружающим миром не складывается; если мы вынуждены признать себя затравленными в тупик безысходности, зачастую, по непредвиденным обстоятельствам.
Именно, по несчастной случайности - ошибки травматолога, хромой с детства Оскар угодил в ситуацию, при которой никто не мог помочь. Годом раньше знакомые открыто улыбались ему при встречах. С недавнего времени, жалостливый взгляд собеседников откровенно упирался в вязаный шерстяной носок, натянутый на потемневший от времени гипс. Сине-выгоревшего цвета спортивные штаны, вздулись на коленях и лоснились у карманов. Длинный гольф его трикотажного свитера был зачем-то отрезан, края аккуратно подшиты руками так, что теперь бывшая ‘водолазка’ превратилась в пуловер. Горловина получилась слишком открытой, из неё выглядывали лямки подтяжек. Вместо красивого тридцатилетнего брюнета с карими добрыми глазами и густой шевелюрой, одетого в серый ладный костюм, перед ними стоял, опираясь на костыли, уставший, обречённый на пожизненные мучения, инвалид.

"А как уютно мы начинали семейную жизнь! Однако, к четвёртому году супружества, после того, как жена получила диплом об окончании техникума, дела пошли крайне скверно. Поползли слухи о её неверности. Короче говоря, она ушла к другому. Ревность толкнула меня на безумство: решил избавиться от хромоты, отчаянно стремился доказать ‘бывшей’ - этой ограниченной мещанке - личное превосходство над рыжим маляром, её теперешним ‘гражданским мужем’. План мести не удался. Взамен балансирую на костылях, врачи отказывают в лечении - не хотят принимать на себя ляпсус коллеги. Угрожает ампутация ноги ...", - делился проблемами беспомощный человек, почти с каждым новым знакомым.
Оскар крайне тяжело переносил чёрную полосу жизни. Часто безрассудство брало верх, хотелось отключиться, уйти от беспросветности: то ли напиться до чёртиков, то ли обколоться до смерти. Или, может, повеситься? Разные мысли будоражили фантазию. Тем не менее, будучи человеком сильной воли, он не сдавался, отчаянно искал выход из чудовищного кошмара, в который превратилась его жизнь. Значительных предпосылок к оптимизму не имелось, хоть робкая надежда искрой утешения тлела в душе, превалировала над упадничеством, не позволяла отказаться от противостояния злосчастному невезению. Задумка проконсультироваться у ортопеда, доктора Илизарова, поселилась в душе Оскара после прочтения репортажа о Курганском травмотологическом центре в газете "Знамя Коммунизма". Надежда - она не умирает, пока у человека имеется цель жизни.

******

По вечерам в Одессе, на пересечении улиц Советской Армии и Чижикова, собиралась негласная биржа труда. Работодатели подыскивали необходимого специалиста; работники - более прибыльный источник доходов. Оскар - прессовщик высшего разряда, виртуозно справлялся с громоздкими многоместными пресс-формами любых термопластавтоматов, соглашался работать с опасным для здоровья капроном. При наличии безупречной профессиональной репутации, его кандидатура рассматривалась предпринимателями вне очереди.
На ‘пятачке’ Осю встретили радостно. Засыпали вопросами, дескать, где пропадал столько времени, что с ногой. Рассказал он хлопцам всё, как есть, без утайки. Чего-чего, а сердечности жителям города-героя не занимать. Одесситы - народ простецкий, склонный к экзальтированным проявлениям крайних настроений, что не мешает им подставить товарищеское плечо в случае, если могут помочь другу. Выручили и на этот раз.
К Ноябрьским праздникам Оскар выполнил намеченную программу 'минимум' и отправился в Курган. На вокзал пришла одна мама. Наставляла, плакала. Будто на войну провожала. Дальше сам, как мог - на костылях, с громоздким чемоданом, добрался до сибирского города. В гостинице свободных мест не оказалось, но сердобольная администраторша коечку для инвалида, всё же, нашла.

Что сделал бы любой другой человек в ситуации, когда необходимо попасть на приём к знаменитости без знакомых, без очереди на приём, без солидного капитала? Трудно сказать. Наверное, не поехал бы. Оскар, вопреки логике, отправился навстречу мечте, не напрасно его считали романтиком, верящим в сверхъестественные явления. Путь к успеху он начал с точки общественного питания. В обеденное время парень садился за столик в ресторане гостиницы и заговаривал с незнакомыми сотрапезниками. Делился с людьми горем; во время беседы угощал собеседников рюмочкой - для душевности. Каждый хотел помочь, если бы мог, только не встречались сибиряки, имеющие отношение к медицине, особенно к Илизарову.
Деньги улетучиваются раньше, чем мы успеваем насладиться их шелестом. Обстоятельства складывались неблагоприятно, одессит вынужден был уезжать ни с чем. ‘Если Бог захочет, то и веник выстрелит’, гласит мудрая поговорка. Очередной собеседник чутко выслушал печальную историю, пообещал разведать обстановку. На следующий день новый знакомый пришёл сообщить радостную весть. Оскар сердечно встретил гостя: ‘за знакомство’, как говорится, мужчины отдали должное бутылочке ‘Камю’. Часик уютно общались, вспоминали анекдоты, смеялись. При прощании Владимир успокоил Оскара, заверив, что договорился с профессором Илизаровым о консультации; записал данные где и когда должна состояться встреча с хирургом. Благодетель ни разу не намекнул на денежное вознаграждение за одолжение, больше никогда не объявлялся. Сделал добро - спас человека и растворился. Как в сновидении. Говорят: "Бога нет". Нет?
Можно представить состояние больного человека, когда речь идёт о спасении его жизни, о будущем: одессит верил и не верил в произошедшее. "Если бы только сбылось! Только бы оказалось правдой!", - единственное, о чём молился бедолага.

******

Доктор Гавриил Абрамович Илизаров сидел за большим письменным столом в хорошо освещённом кабинете. Оскар изрядно волновался, при входе неловко грохнул костылём о косяк двери, отчего смутился ещё больше. Щёки его раскраснелись, на лбу выступила испарина.

- Значит это о тебе говорил Владимир Леончук. Проходи, садись, - Илизаров подошёл к Оскару, взял из пакета конверт с документами, рентгеновскими снимками, и, указав жестом на стул, приступил к внимательному ознакомлению с содержанием материалов.

- История серьёзная, - произнёс, наконец-то, Илизаров, - Почему же Одесский профессор Герцен не направил тебя ко мне с самого начала? Ведь мы учились вместе в одном мединституте. Он в курсе моих достижений, полностью отработанных методик, именно, в области излечения ложных суставов и удлинения костей.

- Я приехал к Вам благодаря случайной крохотной заметке в газете. Дела мои плохи: консультировался в Москве, Ленинграде, Киеве. Все врачи отказались лечить, приговорили к ампутации ноги. Поверьте, Иван Генрихович не только не направил меня к Вам, но, по его личному мнению, Вы - "слесарь и шарлатан, и уж никакой не ортопед". Извините меня за прямоту, - честно передал слова Герцена Оскар.

Илизаров - темпераментный горский тат - чуть не выпрыгнул из кресла от негодования. В момент, его пышные ухоженные усы, превратились в ощеренную, торчащую в разные стороны, щётку, карие глаза сверкали молниями возмущения. Профессор нервно зашагал из угла в угол кабинета, угрожал кому-то кулаком, следовало думать - Герцену, повторяя одну и ту же фразу: "Ну, мы ему покажем! Мы ему докажем кто из нас шарлатан!".

- Да, да, Гавриил Абрамович, докажите ему, пожалуйста! - робко поддакивал Ося.

- Значит так: если ты согласен на операцию в два этапа, поставим на очередь. У нас сейчас отделения битком набиты. Приедешь, когда вызовем. Посмотрим, что твой Герцен запоёт. Отвечай, готов на продолжительное лечение? - сотрясал воздух резкими фразами оскорблённый светило травматологии.

- Я был бы счастлив Вашему предложению, только как же дотянуть до вызова? На работу не принимают. Ездить туда-сюда денег стоит. Уж не рассказать про мытарства, ведь сопроводить некому. Один я. Едва добрался, - окончательно расстроился одессит.

Илизаров задумчиво посмотрел на несчастного, достал из ящика стола записную книжку и начал звонить в больницы. Нигде не оказалось ни единого места. Хирург полистал вторую книжицу, набрал номер, и, после диалога с коллегой, лицо его просияло.

- Есть! Нашлась койка в онкологическом центре. Извини, брат, там обстановка тяжёлая, но, как только найду что-нибудь другое, сразу переведу тебя. Сделаем операцию амбулаторно. Поклянись в одном: когда приедешь в Одессу, пойди без костылей к Герцену и утри ему - сам понимаешь что. А пока, вот тебе адрес онкологического госпиталя и вот тебе телефон, по которому узнаешь, когда назначена операция. Приезжай сюда, сам буду делать!

******

После операции Оскар находился в онкоцентре неделю, тяжёлых впечатлений хватило навсегда. Оттуда молодого человека перевезли в госпиталь ветеранов Великой Отечественной Войны. Ежедневно в течение следующего месяца, с тяжёлым металлическим аппаратом на ноге, он ездил на амбулаторное лечение в село Рябково. В конце концов, долгожданное место в палате Илизаровской клиники освободилось. Там больной пролежал ещё более четырех месяцев, кости плохо срастались из-за перенесённого в детстве остеомиелита.

Среди пациентов травматологического отделения ходили слухи о целебных свойствах горной смолы - мумиё, особенно при недостаточной коалесценции (сращении), переломов. Когда сосед по палате Виктор Соловьёв - начальник геологической партии - выписывался после аналогичной операции, он обещал другу прислать лекарство. Вскоре адресат получил около килограмма драгоценной смолы. Оскар испробовал снадобье на себе. Не отравился. С тех пор, по утрам, больные палаты запаривали кипятком куски органической породы, взвесь фильтровали через вату и пили по полстакана в день тёплого раствора, пахнущего нефтью. Ежедневно, как полагалось, вытягивали распиленные кости: три раза в день по два миллиметра, и так до восстановления нужной длины конечности. Вечером, после невыносимо болезненной процедуры растяжки костей металлическими спицами, ребятам приходилось спасаться водкой - вместо морфия, чтобы избежать привыкания к наркотикам. Илизаров ничего не знал про мумиё и водку. Или делал вид, что не знает.

Никакими словами не выразить ужас, охватывающий человека при виде ложного сустава - второго колена на одной ноге, которое изредка образуется в результате безграмотных действий хирургов-ортопедов. Невозможно описать переживания человека, обречённого на ампутацию конечности. Оскар упорно боролся за каждый миллиметр выздоровления. И однажды, на очередном рентгеновском снимке ноги, показалась спасительная белая нить зарождающегося соединительного хряща. Наконец-то. Лишь бы хватило силы воли и терпения выдержать оставшиеся муки; не сорваться бы и не бросить посредине начатое лечение, как поступали некоторые пациенты отделения, не выдерживая крайне болезненных страданий. Жизнь продолжалась, у-р-а!
Профессор Илизаров удлинил кость голени на шесть сантиметров и убрал второй сустав на левой ноге. В этом заключалась суть начального этапа операции. Для окончательной ликвидации хромоты пациента, дополнительное удлинение бедренной кости ещё на шесть сантиметров, профессор отложил на следующий год.

******

В Одессе, когда Оскар явился к профессору Герцену, комиссия, состоящая из представителей Минздрава, делала проверку в клинике Ивана Генриховича. Увидев в коридоре бывшего пациента, медленно приближавшегося без костылей, хирург жизнерадостно воскликнул:

- Я же говорил, что кость срастётся, всего-то дел - немного подождать. А ты не верил, - и главный врач кратко изложил членам комиссии суть проведённой им операции.

- Минуло пять лет, доктор, но Вы до сегодняшнего момента помните, как искалечили меня. Ещё бы! Бесталанный работник талантливо убивает любое дело: ведь я тогда превратился в инвалида, чуть не покончил с жизнью из-за Ваших фиктивных ‘успехов’. А сегодня пришёл с единственной целью: показать работу Гавриила Абрамовича Илизарова, которого здесь постоянно уничижали. До конца жизни буду ему благодарен за исправление губительных результатов Ваших опытов над людьми. У Илизарова - вот, у кого Вам нужно учиться. Вот, кто по-настоящему одарённый хирург и Врач с заглавной буквы. Я рад, что представители Республиканского Министерства Здравоохранения слышат наш разговор. Надеюсь, они сделают правильные выводы и доложат об истинном положении вещей в клинике. Прощайте навсегда, - гневно произнёс Оскар и направился к выходу из больницы.

Члены комиссии оцепенели. Председатель - интеллигентный дородный мужчина в очках с золотистой оправой, теребил подбородок, двусмысленно ухмылялся. Никто не прерывал обличительные высказывания бывшего пациента, слушали его с большим интересом и вниманием. Едва очнувшись от шока, Герцен постарался замять недоразумение. Довольно нескладно он сосредоточил внимание инспектирующих на обсуждении насущной хозяйственной темы и предложил сопроводить их во флигель здания.
Напрасно борец за правду считал возможным повлиять на репутацию Ивана Генриховича. Герцен продолжал трудиться ещё много лет ‘на благо Родины’ и, скорее всего, во вред людям. Минздрав регулярно посылал комиссии, писал отчёты о проведённых мероприятиях. Никого не интересовала статистика удачного или провального медицинского лечения. А Оскар - незаметный, скромный человек, радовался случайно выпавшему на его долю счастью, удачно женился и каждый год, пятнадцатого июня, отмечал день рождения академика, Героя Социалистического Труда, член-корреспондента АН СССР, доктора медицинских наук, звезды мировой ортопедии, профессора Гавриила Абрамовича Илизарова - хирурга ‘от Бога’, спасителя тысяч больных людей.

© Лилия Смоляр, 2018
Дата публикации: 24.07.2018 23:50:14
Просмотров: 119

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 74 число 93: