Вы ещё не с нами? Зарегистрируйтесь!

Вы наш автор? Представьтесь:

Забыли пароль?





Соседи - Римские каникулы

Лилия Смоляр

Форма: Эссе
Жанр: Просто о жизни
Объём: 11573 знаков с пробелами
Раздел: ""

Понравилось произведение? Расскажите друзьям!

Рецензии и отзывы
Версия для печати


'Римские каникулы' - так эмигранты иронично называли 'Итальянский период' ожидания разрешений на въезд в страну постоянного жительства.


Сквозь ажурные занавеси окна, игриво переливаясь янтарными оттенками, заглядывал продолговатый медальон восходящего солнца. Его сверкающие лучики попадали на розовый атлас стёганого пухового одеяла. Оттуда весело отскакивали на мебель, стены, хрустальную изящную люстру со множеством огранённых подвесок и, уже с потолка, щекочущими ласковыми соломинками падали на лица спящей четы. Высокая перина обнимала мягким теплом, и так не хотелось расставаться с прекрасным миром грёз. Однако настойчивое подсознание безжалостно заставляло супругов открыть глаза, забыть о приятных сновидениях и окунуться в реальность прозаических будней ...

- Ёж, пора вставать, уже сегодня. Иду варить кофе, - погладила мужа по руке Леночка и, выскочив из-под одеяла, торопливо засеменила в ванную комнату.

Через двадцать минут, при полном параде, хозяюшка зашла в кухню. Приготовить скромный завтрак - кофе с гренками - не проблема, только хорошо бы подать и сметану, но в Италии её не продавали. Магазинное нечто под названием "Панна" имело неприятный вид, пресный вкус, а серые пузыри на жирной поверхности напоминали мутные вздутия перекисшего молока. Было бы неоправданной лестью величать это 'сметаной'. Не смертельно, - не самое страшное испытание, подкарауливающее беженцев в незнакомом мире.

Длинная узкая кухня, отделанная тёмно-зелёным с нефритовыми разводами кафелем, неприветливо встречала квартирантку промозглой сыростью вот уже три месяца. Испарения во время приготовления еды оседали на холодных стенах и наперегонки стекали к плинтусам тоненькими струйками конденсата. Приходилось ежедневно протирать влажную облицовку во избежание плесени.

Ноябрь месяц - ветрено. Снаружи не так зябко, как в жутко холодной квартире. Ни кондиционера, ни отопления в каменном мешке под гламурным названием 'летняя вилла' не существовало изначально. В ней, наоборот, всё предусмотрели и обустроили для приятнейшего отдыха зажиточных хозяев в летнее время разгара купального сезона на берегу тёплого Средиземного моря: прекрасные-проклятые виды на нынешнее стылое безлюдное побережье, проклятые лопастые вентиляторы под потолками в гостиных комнатах, огромная роскошная-проклятая лоджия, опоясывающая по периметру квартиры второго этажа. Проклятые эмигрантами сквозняки вонзались тянущим нытьём и тоской в души квартиросъёмщиков, ограничивали движение каждого сустава.

Местные бизнесмены сдавали напрокат газовые обогревательные баллоны. Тепла от них было - 'кот наплакал', а газ, вытекая из многочисленных щелей примитивной конструкции, отравлял лёгкие и больно щипал глаза. Впрочем, он быстро улетучивался. Можно было бы купить спиральный рефлектор. Но кто же имел средства оплачивать бешеные счета за электроэнергию?
Счётчик был один на большую коммунальную квартиру или на два - три отдельных апартамента. Слабонервным зрителям не рекомендовались для просмотра сцены разбирательств по поводу доли оплаты каждым жильцом. Да нет, вне эмиграции подобного не понять. 'Скандалами' подобное лицедейство не назвать, скорее - профессиональными Лас-Вегаскими боями без правил. Победители баталий выигрывали лиры, трясучку головы и обеих рук - на ближайшие три месяца; лёгкое заикание - на ближайшую неделю. Всего лишь. Говорить о побеждённых нет смысла: им было не до Колизея.

Вскоре глава семьи - худощавый мужчина средних лет, вошёл в кухню. Он чмокнул жену в щёчку и осторожно присел на хлипкий табурет у столика. Горячий кофе ароматом и благостью напоминал о безвозвратно потерянном доме. В такие минуты супруги избегали смотреть в глаза друг другу - хотелось утаить навернувшиеся слёзы. Любой бы заплакал. Кто они? Две пылинки, выпавшие из привычного социального общества и растворившиеся в огромном мире? Апатриды, спалившие позади себя мосты и не имевшие понятия о том, что их ждёт в будущем? Скорее беженцы - люди, вынужденные спасаться от тревожной обстановки в стране, несправедливостей, завуалированных притеснений, предвзятого к ним отношения. Смельчаки, похожие на самоубийц, опрометью бросившихся головой вниз с утёса, ради спасения своих детей, ради лучшей доли для них, для себя. Эмигранты - большинство без средств к существованию, без родных, друзей, гражданства. Там, в Италии, они были никем. Нулём, рискнувшим своей жизнью, во имя приобретения единицы, недостающей к статусу десятки, - гордой, независимой, достойной уважения значимости. Сбудется ли когда-нибудь заветная мечта? На том этапе никто не мог ответить утвердительно. А пока, перед самым отъездом из СССР, беженцам, по требованию органов Внутренних Дел, 'за отказ от Советского гражданства' приходилось отдавать в казну страны последние деньги, часто одолженные у знакомых.

******

Не прошло и минуты с начала завтрака, как супруги услышали громкий мужской крик на плохом русском языке, направленный в сторону их лоджии:

- Эмма! Возвращайся домой, я говорю в последний раз! Он не твой муж! Я теперь твой муж, я люблю тебя! Если не вернёшься, заявлю в полицию, что ты меня обокрала! Верни бриллиантовое кольцо!

Лена и Оскар моментально 'прилипли' к окну. На тротуаре стоял итальянец: выше среднего роста, худощавый, в длинном пальто, брюках, заправленных в короткие кожаные сапожки. По-актёрски небрежно накинутый красный шарф элегантно контрастировал с чёрной шерстью приподнятого воротника. Тщательно уложенные волосы картинно развевались по плечам от влажного дуновения морского бриза.

Истерический женский голос из соседней квартиры моментально отреагировал на страстный призыв мужчины самым неожиданным образом:
- Сеня! Иди поговори с ним - с этим идиотом! Я так больше не могу! Сделай хоть что-нибудь. Пусть он заткнётся, наконец-то! Я покончу с собой - этим всё закончится! Или он, или я! Выбирай!

Через тонкую стену голоса отлично прослушивались. Оказалось, что подобный концерт итальянец устраивает не в первый раз.

- Ну, что ты от меня требуешь? Ты хочешь, чтобы я сейчас спустился, набил ему морду и сел в тюрьму? Может, ты намерена сама, с нашим кагалом, дождаться разрешения и без меня улететь в Австралию? Чем ты их кормить там будешь, безумная фантазёрка? Меньше надо было крутить задницей, когда мыла у него полы, - вяло ответил унылый мужской тенор.

- Я крутила? Может, тебе нужно больше зарабатывать, чтобы жена-пианистка не махала здесь половыми тряпками?! - продолжало возмущаться колоратурное сопрано до тех пор, пока муж не ушёл на работу, нервно хлопнув дверью.

Соседи по лестничной клетке знали точно, в отличие от многих других эмигрантов, что едут на постоянное место жительства в Австралию. Их вызвала сестра 'безумной фантазёрки'. Ожидающие разрешения на въезд в страну со столицей Канберра не получали материального обеспечения для проживания в Италии - в отличие от выехавших из СССР по израильским вызовам. Однако им разрешалось трудиться за официальную зарплату.
Сеня работал штукатуром в строительной бригаде. Его жена убирала квартиры зажиточных итальянцев. Двух зарплат хватало на содержание пяти человек. Восемь месяцев они терпеливо ожидали разрешения на въезд. И вдруг, случится же такому невезению, очередной итальянец-работодатель принялся обвинять Эмму в воровстве, издеваться, угрожал заявить не неё в комиссариат. Возможно, хотел иметь бесплатную женщину, пользуясь бесправным положением эмигрантки. "Надо же, какой способ изобрёл!", возмущалась про себя Леночка.

К полудню супруги вышли из дома. Как только за ними защёлкнулась металлическая калитка виллы, неизвестно откуда возник знакомый скандалист. Вежливо представился, объяснил, что утром заметил их в окне. Осветил в слезах и подробностях историю его любви к 'русской воровке'. Однако слушатели дали резкий отпор лживой, развесистой клюкве. "В случае суда против Эммы, я лично выступлю свидетельницей Вашего неадекватного поведения", предупредила итальянца Лена. Сокрушённо вздыхая, 'умник' отчалил несолоно хлебавши, цокая металлическими подковками на каблуках. Экономный!

Супруги прогулялись возле моря, потом у большого фонтана. Позже купили кое-что в "Вонючке" - так эмигранты прозвали крошечный магазинчик сыров в центре Ладисполи. Заглянули в 'Очен кусно!' - гастроном с обширным ассортиментом продуктов. Каждого русского покупателя хозяйка - красивая стройная итальянка - приветствовала бодрым слоганом: "прахадите, очен кусно!". Если же бизнес-леди хотела поделиться с гостями магазина более глубокими идеями, русская продавщица вывешивала объявления в витрине, почти на русском языке.

Перечисленные выше торговые заведения входили в немногочисленную когорту предпринимателей, желающих угодить эмигрантам, если не считать еженедельной ярмарки - 'раскладки'. В других магазинах 'русских' недолюбливали, мягко выражаясь. Однажды Лена столкнулась с объявлением на входной двери магазина открыток и канцелярских товаров: 'Русским вход воспрещён!'. За русскими не заржавело: хамство наказали, объявление исчезло на следующий же день. Зато огромные фашистские свастики, нарисованные смолой, ещё долго красовались на стенах и двери неказистой лавчонки.

******

На обратном пути к дому чета столкнулась с Эммой. Вид у неё был счастливый.

- У-р-ра!!! Мы получили разрешение! Бегу сообщить подружке! Когда Сенечка придёт с работы, скажите ему об этом, пожалуйста. Я могу немного задержаться. Ладно? - возбуждённо проверещала соседка находу.

В подъезде дома царил полумрак. Сеня, не включив лампочку, тяжело поднимался по мраморной лестнице. Понурый внешний облик трудяги вызывал сочувствие. Оскар поравнялся с ним и тихо, чтобы не напугать, сказал:

- Привет, сосед. Знаешь, вы сегодня получили разрешение на въезд в Австралию. Поздравляю, в добрый час!

Сеня побелел, капли холодной испарины выступили на лбу, он не смог произнести ни звука, лишь медленно оседал по перилам вниз. Супруги подхватили его под руки и усадили на ступеньку лестницы.

- Что же Эмма мне сразу не позвонила на работу? Она дома?

- Она пошла к друзьям поделиться радостью, скоро вернётся.

- К 'друзьям' сразу побежала! Попрощаться!! Шалава! К своему итальянцу дёрнула, похоронило б их оргазмом! Эх, детей жаль, - он безнадёжно махнул рукой.

Леночка растерянно взглянула на Оскара. "Ого! Я всё поняла неправильно", подумала она про себя.

Через три дня раздался звонок в дверь. На пороге стояла эммочкина мама с купюрами в руках.

- Лена, возьмите эти деньги - они Ваши. Мы изредка пользовались лишним электричеством. Поймите, не осуждайте, у нас двое маленьких детей. Им нужно тепло, часто купаться, варить кашу. Извините нас. Не хочется с греха начинать новую жизнь.

Лена пригласила соседку в комнату:

- Заходите, пожалуйста. Конечно, мы знали об этом, входили в ваше положение. Я не взяла бы эти деньги в лучшие времена, но сейчас не откажусь. Мы не знаем как долго будем жить в Италии, в какой стране окажемся потом. Мне - под пятьдесят лет, муж - несколько старше. Пожилых никуда не хотят принимать. В Америке никого не имеем. И в таком подвешенном состоянии уже три месяца. Нервы у Оскара совсем растрепались. Мы очень рады за вас, счастливой дороги!

- Спасибо! Дай, Бог, чтобы вас приняла Америка! Будьте здоровы, удачи! - она с улыбкой вышла и мягко прикрыла за собой дверь.


© Лилия Смоляр, 2018
Дата публикации: 09.08.2018 06:55:57
Просмотров: 89

Если Вы зарегистрированы на нашем сайте, пожалуйста, авторизируйтесь.
Сейчас Вы можете оставить свой отзыв, как незарегистрированный читатель.

Ваше имя:

Ваш отзыв:

Для защиты от спама прибавьте к числу 26 число 36: